— Да, она сейчас в Министерстве. Что-то связанное с путешествиями во времени?

— Сова принесла тебе письмо, Гарри. Это почерк Гермионы, — сказала Молли, протягивая ему листок.

Он разорвал конверт.

Дорогой Гарри,

Извини за довольно драматичный день, который ты, должно быть, проводишь. Не паникуй — все будет хорошо.

Вкратце: глобус, посланный Альбусом, отправил меня назад во времени, и я провела много лет под видом другого человека. Точнее, пятьдесят пять лет. Сегодня я, наконец-то, смогу стать той, кем я была, если в этом еще есть смысл.

Я направляюсь в Министерство, чтобы объяснить, что случилось. Потому что заклятие, которое я наложила на себя, когда мне было два года, разрушилось в тот момент, когда я вернулась. Это было необходимо. Люди не должны были узнать Гермиону Грейнджер как Гермиону Дирборн. Это имя, которое я носила много десятилетий. А с обеими версиями меня встречалось достаточно много людей, что было тогда необходимо. Я уверена, что ты помнишь первое правило путешествий во времени, Гарри — не будь увиденным! Что ж, я его, конечно, нарушила.

Разумеется, я готовилась к этому дню много лет. Будет суд, и поэтому я прошу тебя и Уизли прийти и просто объяснить, что сегодня произошло. Пожалуйста, передай Перси записку, которая прилагалась к подарку.

Полагаю, вы уже были в Хогвартсе, где поговорили с портретом Альбуса, так что, надеюсь, что вы уже немного знаете. У меня есть своего рода письменное показание от него для Визенгамота, так что не беспокойся о том, что тебе надо будет нести его портрет для дачи показаний или что-то типа того. Это того не стоит, ведь в статье 198С конституции Визенгамота (если это можно так назвать), говорится, что портреты не могут использоваться для дачи показаний, ведь они подвержены угрозам и обману.

В любом случае, надеюсь, мы скоро увидимся. Все это было очень, очень давно, Гарри. И ты не представляешь, как я жду встречи с тобой снова.

Гермиона

Гарри вздохнул с облегчением. Конечно, Гермиона была полностью готова к этому. Это же Гермиона. Какой бы ни была ее фамилия.

— Я думаю, все в порядке, — сказал он и прочитал письмо вслух.

— Гермиона Дирборн? — в один голос воскликнули Артур и Молли.

— Да, так там и написано. Почему?

— Она замужем? — сказал Рон, и его уши покраснели.

Гарри хотел сказать ему, что это, вероятно, не самый насущный вопрос. Но попытался представить, если бы это была Джинни… Возможно, это было самое важное, по крайней мере, для Рона.

— Я так не думаю. Она… Боже мой. Гермиона Дирборн все это время была нашей Гермионой. Ну, я никогда. Я думала, она умерла, — Молли присела, щеки ее порозовели.

— Она помогла основать Орден, — сказал Артур Гарри. - Нам лучше пойти в Министерство. Там сказано, что суд начнется через полчаса, — добавил он, размахивая повесткой.

Гарри уже не в первый раз подумал, что магический мир очень далек от магловского, когда речь заходит о правовой системе. Министерство могло сказать им: «приезжайте немедленно» или «будьте вы прокляты», и вы должны были просто уйти.

Когда они прибыли в Министерство, взволнованный чиновник, чье имя Гарри не мог вспомнить, встретил их в вестибюле и проводил в кабинет министра.

— Он ждет вас, — сказал чиновник. — Мне очень жаль, что все так вышло, аврор Поттер.

Гарри кивнул в ответ.

Комната перед кабинетом Кингсли была полна людей, включая, что с некоторым удивлением отметил Гарри, Малфоев. Их яркие светлые волосы было нелегко не заметить в любой толпе. Люциуса только недавно освободили из Азкабана после того, как он отбыл более мягкое для него наказание. Показания от имени Гарри для Нарциссы и Драко невольно помогли и Люциусу. Тогда его отправили обратно в тюрьму, чтобы завершить срок, который ему дали за нападение на Министерство в ночь смерти Сириуса.

— Мы подождем здесь, дорогие, — сказала миссис Уизли. — Вы идите дальше.

Гарри глубоко вздохнул и хлопнул Рона по плечу.

— Да ладно тебе, приятель. Все будет хорошо.

Рон, слегка позеленевший, кивнул.

Дверь открылась.

Кингсли сидел за своим столом, явно смеясь над чем-то, что только что сказала ведьма, сидевшая напротив него спиной к двери.

Она обернулась, когда дверь открылась, и, как и тогда на Святочном балу, Гарри не сразу узнал элегантную молодую девушку. Она была одета в бледно-голубую мантию; густые темные волосы, заплетенные по обе стороны лица, свободно спадали на спину; остроконечная шляпа того же оттенка, что и ее мантия, лежала на столе рядом с ней.

К тому моменту, как он записался в официальном документе, она уже стояла перед ним.

— Гарри Поттер, — выдохнула Гермиона, широко раскрыв глаза. Она была едва ли на день старше, чем всего несколько часов назад.

К его удивлению, она протянула ему руку, и он ошеломленно пожал ее. Она была близка заплакать, и если ее лицо почти не изменилось, то глаза стали другими, хотя он не мог понять как.

— Итак, — осмелился он заговорить, — в общем, у тебя были и лучшие дни рождения?

Она слегка поперхнулась, и улыбка осветила ее лицо.

— Ты не старая! — тактично вмешался Рон.

Она рассмеялась.

— О, так и есть, Рон. Я очень рада видеть вас, обоих. Проходите и садитесь, у нас не так уж много времени. Кингсли, вы не возражаете, дадите нам минутку?

Что-то в том, как она это произнесла, казалось скорее приказом, чем вопросом.

— Конечно, нет. Мне все равно надо спускаться. Еще раз, я очень сожалею об этом, Гермиона. Формальности.

— Я понимаю. Принесли ли гоблины остальную часть завещания Альбуса?

— Думаю, что да. Желаю удачи.

Он вышел, слегка поклонившись Гермионе.

— Ты, эм, хорошо выглядишь, — сказал Рон.

— По крайней мере, неплохо для семидесятипятилетней, — довольно многозначительно ответила Гермиона. — Сейчас у нас очень мало времени, но я просто хотела увидеть вас. Вы даже и представить себе не можете, сколько раз я представляла себе этот момент. Или как усердно я работала над тем, чтобы сделать это возможным.

На это нечего было возразить: они видели ее всего пять часов назад.

Гарри подумал, что из всех странных дней, которые у него были, этот, наверное, самый странный. Рон посмотрел на нее, сочувственно промолчав.

Она продолжила, выглядя довольно взволнованной. Ее голос тоже немного изменился, подумал Гарри. Гермиона всегда хорошо говорила, но сейчас ее речь звучала немного старомодно, как в кино или старой кинохронике. Низкий и четкий голос, с легкой интонацией человека, который провел много времени за границей.

— На этом процессе будет много людей, в том числе и тех, кто может вас немного удивить. Поэтому я подумала, что лучше честно предупредить вас. Моя легенда в прошлом включала усыновление очень замечательным волшебником, которого вы встретите позже, по имени Сердик Дирборн. Я училась в Хогвартсе, как подопечная Дамблдора.

Ее прервал стук, и Перси просунул голову в дверь.

— Прости, Гермиона. Пора спускаться вниз.

— Проклятие, — пробормотала она. — Я думала, у нас будет больше времени. Ладно.

Вошел еще один человек и поклонился.

— Я уже иду, Динглфорд. Она здесь? — спросила Гермиона.

— Да, она здесь, мадам Дирборн.

— Хорошо, это хорошо. Правильно. Давайте покончим с этим.

Судебное заседание от девятнадцатого сентября тысяча девятьсот девяносто девятого года по делу о преступлениях, совершенных в соответствии с Указом об ограничении и предотвращении путешествий во времени без лицензии некоей Гермионой Джин Грейнджер, проживающей в доме номер 7, Кэнонбери парк Саут, Ислингтон, Лондон, а также в соответствии с Указом о борьбе с мошенническим удостоверением личности.

Следователи: Кингсли Шеклболт, Министр магии; Джон Долиш, глава департамента магического правопорядка; Перси Игнатиус Уизли, заместитель министра; Левиния Монкстенли, глава департамента тайн. Секретарь судебного заседания Ральф Лэкли…

Свидетели защиты: Гарри Джеймс Поттер, Рональд Билиус Уизли, Артур Уизли, Молли Уизли, Гораций Слизнорт, София Цирцея Малфой, Сердик Гивис Дирборн…