— Я думаю, ты должна уехать сегодня же вечером в Девон, — твердо сказал он. — Тебя сопроводит Джинго.

— Нет, это… Я останусь здесь. Я в полном порядке, правда. Спасибо. Вас, наверное, уже ждут. София проводит меня обратно в башню.

Ей нужно было срочно поспать. Хотя она не была уверена, что когда-нибудь снова заснет. Она оцепенела.

— Мисс Селвин, если появится домашний эльф с бутылкой Огневиски, пожалуйста, примите ее. И можете делать все, что сочтете нужным, — ответил он, а затем нежно коснулся руки Гермионы, прежде чем присоединиться к директору и другим учителям.

Том Риддл все еще стоял рядом с ней. Удивительно, но она чувствовала себя такой уставшей… и кровь этой девушки все еще была на ее одежде. Красное уже темнело на фоне зеленого.

Она точно сожжет платье.

Зачем он это сделал? Неужели он сделал это? Или это она? Могла ли она это предотвратить?

Она увидела, что Маркус ушел. Это было странно. Должно быть, она что-то упустила. Теперь в зале не было никого, кроме учителей и мертвой девушки.

— Мейбл. Ее звали Мейбл. Я встретила ее в поезде. Она была добра ко мне, — тихо сказала Гермиона, и внезапно по ее лицу потекли слезы.

— Это ты сделал? — очень тихо прошептала она Тому, пока София взяла ее за руку и попыталась увести.

Он только нахмурился, глядя на нее сверху вниз с непроницаемым взглядом. И выглядел сбитым с толку. Она никогда раньше не видела такого выражения на его мраморном лице. А затем ушла.

Она побеспокоится об этом завтра, когда кровь Мейбл Джеффрис не будет разбрызгана на ее платье. Когда она перестанет чувствовать, что ее вот-вот вырвет. И выглядело так, что кто-то уже сделал это у стола Пуффендуя. Завтра. После того, как она заснет. Если заснет.

Она так и сделала.

Едва Гермиона успела лечь в постель, как сон завладел ею. Во сне она вновь увидела лицо Беллатрисы в пылающем зеркале. Ей снились рубины цвета свежей крови вокруг бледного горла. Снилось, как ее приносят в жертву, сжигая на костре. Горячая кровь, замерзшая на ее коже, как лед.

Ей снился и другой огонь, чистый и теплый. Ей снилось, как ее обвивает паутина, затягивая все глубже в темную и холодную яму. Туда, где не сможет гореть огонь. Но когда она проснулась, то уже ничего не помнила.

На следующее утро она заставила себя пойти на завтрак. Было воскресенье, но Гермиона все равно надела черную школьную мантию. В зале было не так тихо, как она ожидала. Не так тихо, как после смерти Седрика. Но когда она вошла в зал, все замолчали.

«Он отметил ее», — предположила она. Так вот почему он это сделал?

Крестница Дамблдора тут же пришло на ум. Кровное превосходство.

Так ли это было? Или она уже сходит с ума? Неужели эта девушка — Мейбл — думала, что они подружатся в поезде? Теперь Гермиона вспомнила, что девушка улыбалась ей несколько раз, но это было в самом начале семестра, когда она отчаянно старалась быть незапоминающейся и избегала смотреть всем в глаза.

Неужели она это сделала?

Гермиона подошла к столу Когтеврана, но Софии еще не было. Она замерла, потому что никто не поднял головы, чтобы поприветствовать ее. Неужели они ненавидят ее. Думают, что она холодна и жестока. Они могут… но… нет… здесь была Анча, которая уже хлопала по месту рядом с ней.

— Гермиона! Я собиралась принести тебе поесть. Ты выглядишь уже лучше. Сок?

Через несколько секунд вошел Маркус и поцеловал ее в макушку.

— Я думал, ты останешься в своей комнате, — он нежно сжал ее руку. — Передашь мне бекон?

Она сидела тихо шокированная, когда в голове пронеслись все ужасы прошлой ночи. Гермиона ожидала, что будет изгоем или той, кого ненавидят. Но так было еще хуже.

Как будто ничего не произошло.

Только Клэр избегала ее взгляда. Но она делала это часто в последнее время, поэтому Гермиона не могла сказать верила ли Клэр в то, что Гермиона — сторонница превосходства крови или нет.

Все были бледны и немного тише, чем обычно, но… все ощущалось совершенно не так. Хоть кто-то должен был выглядеть более расстроенным.

Она прокрутила эти мысли в голове. И просто сидела, злясь на саму себя. Она могла бы легко обезоружить девушку, но просто сидела там и позволила ей перерезать себе горло.

Также как и остальные.

— С тобой все в порядке? — прошептал Маркус.

— Я должна была остановить ее, — ответила Гермиона. — Я… я просто должна была остановить ее.

— Никто из нас ничего не сделал. Не зацикливайся на этом — это было просто ужасно, но она явно выглядела совершенно сумасшедшей, — он пожал плечами, как бы говоря, ну что тут поделаешь.

— Извините меня. Я не голодна.

— Мы собираемся прогуляться вокруг озера немного позже. Мне зайти за тобой? — спросил он непринужденно.

— Нет, — ответила она. — Нет, пожалуй, я пойду в библиотеку.

Комментарий к XV

Извините за задержку, решила поработать над прошлыми частями, особенно первыми главами, чтобы поправить перевод. Наших читателей стало еще больше. Что думаете о таком сюжетном повороте?

========== «Почему, почему, почему, Делайла?» ==========

Просачиваясь через трещины,

я — яд в твоих костях.

Digital Daggers

Он нашел ее в библиотеке. Она не читала. Просто смотрела в окно, почти спрятавшись в маленьком закутке в самом конце раздела, посвященного юридическим тонкостям права наследования волшебников. Это было одно из его любимых мест, хотя и не то, которое они делили в начале семестра. Место, где она читала его эссе по Трансфигурации, а он — ее.

Ему понравился тот момент.

Это было в ту ночь, когда Гермиона заснула, а он украл ее книгу. «Потерянный рай», — вспомнил он. Он все еще не прочел ее. А Гермиона больше никогда не чувствовала себя так спокойно рядом с ним.

Том сел напротив нее за маленький столик. Она была бледнее обычного, под темными глазами залегли тени. И игнорировала его, что он просто ненавидел. Том в это время изучал нежно-розовый изгиб ее губ, резкие скулы, едва заметные веснушки на носу, густые темные волосы, блестевшие в тусклом ноябрьском свете. Он хотел бы узнать каждый дюйм ее кожи, заглянуть внутрь, погрузиться в ее разум, глаза и тело. Копаться в ее тайнах, пока она не откроется ему, пустая, открытая и обжигающе горячая.

— Почему? — наконец спросила она, все еще не глядя на него.

Ему же хотелось прикоснуться к ее лицу, нежно откинуть назад непослушную прядь волос, выбившуюся из пучка. Это было странное желание, и Том подавил его.

— Почему что?

«Скажи это, — подумал он, —Посмотри на меня». Но этого не произошло, глаза уставились на что-то вдалеке, на воспоминание или вообще в пустоту.

— Гермиона. Ты плохо выглядишь. Позволь мне забрать тебя отсюда.

Потом она все-таки взглянула на него. Тяжесть ее холодных темных глаз стала чем-то вроде удовольствия, как стакан холодной воды июльским утром. Взгляд скользнул вниз по нему, а затем будто сквозь него, обнадеживая в выдвинутых ей обвинениях. Но в нем было что-то еще. Это был тот странный взгляд, который появлялся всякий раз, когда Том звал ее по имени. Он не мог до конца понять, что это такое, но чувствовал, что хочет видеть его снова и снова.

— Нет, спасибо. Я просто хочу посидеть здесь и поразмышлять, — тихо сказала она, и ему это не понравилось. Она не должна была быть такой подавленной. В ней должен был гореть огонь, как и всегда, как и прошлой ночью.

Честно говоря, он, возможно, слегка облажался прошлой ночью. Смерть грязнокровки точно не входила в его планы, хотя и не была полной катастрофой.

— Ты можешь пойти сама, или будешь потом страдать от унижения, что я отлевитирую твое связанное тело, — пригрозил он, а на ее губах мелькнула едва заметная улыбка. Как будто она не поверила ему. А может, ей просто было все равно. Похоже, сегодня она его не боялась. Обычно Гермиона так напряжена, как будто он — змея, готовая к нападению. За исключением тех моментов, когда она увлекалась разговором с ним. Или когда задремала, а ресницы темным бантом легли на ее щеку. Но именно сегодня Гермиона должна была быть такой, а она, казалось, совсем не чувствовала его присутствия рядом.