Большинство взрослых волшебников и ведьм не могут вызвать его с первого раза, но я хочу, чтобы вы потратили пять минут, чтобы вспомнить и найти моменты из своей короткой жизни, когда вы были по-настоящему счастливы. Воспоминание о таком счастье, чистейшем счастье, от одной мысли о котором вы почувствуете прилив радости в груди.

Она научила их правильному заклинанию, но Гермиона отключилась, пытаясь сосредоточиться на счастливом воспоминании. Первый раз, когда Рон поцеловал ее, был слишком слабым воспоминанием, совсем не похожим на танцующую выдру, которая вырвалась из ее палочки будто целую жизнь назад. Она всегда предполагала, что это особое заклинание получилось у Гарри так легко, потому что он знал так мало счастья, что все моменты радости ощущались для него гораздо сильнее. Она, с ее неуверенностью и чрезмерно вопрошающим умом, с любящими, но обычными родителями, всегда испытывала трудности с этим заклинанием.

Минут через двадцать из волшебной палочки Софии вылетел орел, и даже обычно сдержанная девушка не смогла сдержать радости. Это было прекрасное зрелище, и Гермиона ощутила острую боль утраты — ни одно из воспоминаний, которые она когда-либо использовала раньше, не сработало. Все они были окрашены тусклой синей печалью утраты: любовь Рона была только напоминанием о том, что она рассталась с ним, победа в войне напомнила о понесенных смертях, о цене победы… письмо из Хогвартса, ее первое заклинание, ее успехи на экзаменах — все это вызвало только проблески серебра, совершенно бессильные против дементора.

Гермиона задумалась, а сможет ли она когда-нибудь вызвать Патронус снова. И тут пришло одно воспоминание, которое было настолько прекрасным, что она забыла обо всех проблемах. Это был момент, когда она поняла, что Гарри не умер.

Она сосредоточилась на нем, мгновении удивления среди ужаса вокруг, и сила надежды была больше, чем любое другое воспоминание. Серебряный леопард выпрыгнул из ее волшебной палочки, и Гермиона в ужасе уставилась на него.

Куда делась ее игривая выдра, ее любовь к Рону в форме духа?

Даже радость успеха и шепот удивления вокруг нее не могли отвлечь от единственного осознания того, что Гермиона изменилась до неузнаваемости с тех пор, как в последний раз вызывала Патронуса, в порыве любви к Рону во время битвы за Хогвартс.

Орел Софии спикировал с высоты, отвлекая класс от серебристого леопарда своим полетом, и она обменялась счастливой улыбкой с Гермионой, которая отодвинула свои тревоги назад, чтобы сосредоточиться на новом духовном опекуне.

— Привет, красавица, — прошептала она. В ответ же получила надменный взгляд, прежде чем леопард запрыгнул на шкаф в углу и свернулся калачиком. А затем она уловила темные глаза Тома. Его голодное выражение лица встревожило ее намного больше.

— Ты точно зубрила, — сказал Маркус позади нее, положив ей руку на плечо, но он не улыбался, когда она отвела взгляд от Риддла. — Вы с Софией просто ужасны. Да поможет нам Ровена, если вы решите объединиться с ней для чего-то.

Теперь он улыбался, но что-то все еще было в его глазах… Он что-то скрывал от нее.

— Какие у тебя счастливые воспоминания? Это должно быть… ошеломляюще, а не просто приятно. Экстраординарный момент. Честно говоря, я думаю, что счастье — это неправильное слово, скорее возвышенное или экстатическое. По крайней мере, в первый раз, но я читала, что как только ты овладеешь Патронусом, то дальше вызывать его будет легче. — И она уже проверила это на опыте, ведь во время битвы не было времени сосредоточиться на каких-то воспоминаниях. — Мой отец говорил, что многие люди могут вызвать его всего раз, но только тогда, когда Патронус действительно нужен. Покажи мне свое заклинание.

Он так и сделал, и из его палочки вырвалась очень яркая, сильная вспышка серебра.

— Это отлично, но тебе нужно другое воспоминание. Что-нибудь еще сильнее?

— Тогда поцелуй меня и подари мне новое, — поддразнил он, и Гермиона покраснела.

— Только не здесь, придурок.

— Даже Риддлу это не удалось. Необычно.

Но кто-то еще преуспел, Гермиона заметила это, когда мимо пронеслась злобно выглядящая норка.

— Ну, у него была не очень-то счастливая жизнь, не так ли? — пробормотала она, и ей стало интересно, была ли нехарактерная неудача Риддла связана с его увлечением темной магией. Или же с тем фактом, что он уже потерял часть души. Или же, как она сказала, у него просто не было достаточной силы воспоминаний. Она презирала себя за это сочувствие, которое ощутила, когда посмотрела на затуманенное разочарованием и гневом лицо Риддла.

Общепринятая идея о том, что темные маги не могут вызвать Патронуса, была не совсем верной. Но она придерживалась этого мнения, и было интересно, нужна ли полная и совершенная душа, чтобы достичь успеха.

Оглянувшись на Маркуса, она увидела, что он тоже смотрит на Риддла со странным выражением на лице.

— Продолжим занятия в среду. Хорошая работа, мисс Селвин и мисс Дирборн, сорок очков Когтеврану. И двадцать очков для Слизерина и мисс Гринграсс. Похоже вам, молодые люди, придется кое-что наверстать! Дамы, очень впечатляюще, очень! — профессор Вилкост выглядела довольной успехами учениц, и Гермиона понимала, что трое из двадцати — отличный результат.

Но Гермиона удивилась, что именно Гринграсс смогла вызвать Патронуса — она явно была сильнее своей невзрачной внучатой племянницы. Ей определенно стоит понаблюдать за ней.

И все же, «Вперед, девчонки!», — подумала она.

***

За ужином когтевранцы пребывали в праздничном настроении, необычайно довольные успехом и тем, что обыграли Слизерин по очкам. Из-за столов Гриффиндора и Пуффендуя тоже слышались довольные счастливые голоса.

— На что это похоже? — спросил Гектор Софию, которая только пожала плечами и посмотрела на Гермиону.

— Что-то возвышенное, — ответила Гермиона, улыбаясь. — Но тебе будет сложно это понять… Твой эмоциональный диапазон как у чайной ложки, — когтевранцы рассмеялись.

— Может быть, ведьмам это дается легче? — продолжил он после того, как смешки стихли.

— Не исторически, но, конечно, ведьмы обычно намного сильнее. Что тут еще сказать?

Она была в чрезвычайно хорошем настроении и охотно поддразнивала его. У нее никогда не было хорошего чувства юмора, и если она заставляла людей смеяться, то Гермионе было некогда беспокоиться и волноваться по поводу того, что у нее был леопард вместо выдры.

***

Позже, оставшись одна в своей комнате, она больше не могла прятаться от собственных мыслей. Она убивала людей, она знала это. Ее бездумный Дуро – какой бы блестящей идеей это не было — стал концом пути для двух Пожирателей смерти, преследовавших ее, Гарри и Рона, когда они пытались добраться до визжащей хижины во время битвы за Хогвартс. Они врезались в ее камень, двигаясь слишком быстро, и умерли мгновенно. Рон и Гарри никогда не упоминали об этом, и она не была уверена, знают ли они вообще…

Но с другой стороны, если бы она была более склонна убивать, смогла бы она победить Беллатрису? Ей бы помешало использовать палочку против ее истинной владелицы, но все же это было больной темой для Гермионы. Гермиона подверглась пыткам. Но миссис Уизли победила Беллатрису, лишив ее возможности победить единственного Пожирателя смерти (кроме Долохова), с которым ей хотелось сразиться. И даже Невилла лишили своей возможности для мести.

И все молча обрадовались, что избавили детей от шрамов, которые бы оставила на них месть. Но она должна была использовать эту возможность, чтобы сразиться правильно и свободно, только один раз, чтобы показать ей насколько она способная. Грязная кровь и все такое.

Беллатриса Лестрейндж, побежденная и убитая маглорожденной ведьмой примерно на двадцать лет моложе ее: это был бы более подходящий конец для нее.

Эта женщина все еще преследовала ее во сне. Большинство людей заканчивали свои дни мертвыми или в Мунго, как родители Невилла, после особых встреч с Беллатрисой. Гермиона же почти не пострадала, ее разум защищал ее, даже под таким давлением.