На самом деле он часто задавался вопросом, мог ли он уже тогда понять, кем станет тот мальчик. Мало кто когда-либо связывал все факты, но Гаррик Олливандер всегда знал личность человека, стоящего за монстром.

— Мистер Олливандер, — сказал новый-старый-изменившийся Том Риддл. — Вы заслуживали лучшего, чем та темница в Малфой мэноре. Я сожалею об этом.

Извинение соскользнуло с языка парня легче, чем он ожидал. Старик положил древесину на стол, над которой сейчас работал — это был прекрасный кусочек рябины, который он хотел усилить.

— Том Риддл, — тихо произнес он, и эти слова сдавили ему горло.

— Теперь я Элдрич, сэр.

— Извинения ничего не значат, когда их произносит проситель, — отметил Олливандер, когда темноволосый волшебник остановился перед рабочим столом. Воистину «Зловещий», подумал он, когда молодой человек навис над ним. Он подавил желание встать и пожалел, что не подумал об этом раньше. Но он был стар, устал и остался сидеть в кресле.

— Верно, и все же я сожалею, и не только потому, что мне нужна палочка.

— Я не продам вам волшебную палочку, мистер Элдрич.

Красивое лицо молодого человека напряглось, но он кивнул в ответ.

— Этого я и ожидал. Есть ли что-нибудь, что я могу сделать, чтобы изменить ваше мнение?

— Нет, — ответил мистер Олливандер, — но вы вернетесь завтра.

***

Том проснулся поздним утром в лазарете после долгой и мучительной ночи, когда превратился из подростка в юношу. Он окоченел после агонии от зелья старения и с трудом поднялся, чтобы встать голым перед зеркалом в ванной. Его челюсть окрепла, плечи расширились. Он был примерно на три дюйма выше, чем прошлой ночью. Скованность ослабла с помощью еще одного зелья, и его доставили в новое жилище, а одеться помог домашний эльф с планшетом, который представился координатором беженцев острова.

Ему выделили небольшой коттедж, денежную стипендию, карту и контакт для коммуникации — женщину, чья работа заключалась в том, чтобы помочь новоприбывшим устроиться.

А потом он сбежал, чтобы найти мастера палочек.

Время обеда уже миновало, и хотя в животе у Тома урчало, все, чего он хотел сейчас — кроме волшебной палочки — это найти Гермиону. Он зашагал в сторону университета. Его невозможно было не заметить, он возвышался высоко над городом, его бесчисленные башни парили над огромным утесом, в котором был вырезан университет.

Но и в этом отношении день оказался разочаровывающим. Аркканцлера, как сказал ему волшебник у главного входа, вызвали по делу.

И вот, вместо этого, он бродил по округе.

Его приводило в замешательство — быть без палочки в таком свободном волшебном месте. Он купил коробку с едой у улыбчивой молодой женщины в магазине рядом с университетом, ее волосы были собраны в яркий тюрбан, он заметил ее иностранный акцент, который был похож на мед со специями.

— А вы откуда? — спросил он, поддавшись любопытству, как и ко всему в этом месте. Она рассмеялась и велела ему присесть, пока обслужит двух студентов.

— Из Ганы, мальчик, но теперь мы все отсюда, — сказала она ему, когда все ушли. — Ты новичок, но не в университете, и у тебя нет волшебной палочки. Значит, ты такой же, как я: пришел сюда, потому что тебе не рады где-то в другом месте. Как тебя зовут?

— Думаю, я это заслужил, — сказал он и почувствовал, как еще один обломок отвалился от валуна, который он носил на плечах с тех пор, как очнулся после смерти. — Меня зовут Том.

Теперь ему стало легче. В конце концов, это было просто имя.

— Меня зовут Ксорлали. Моя мать помогала людям, — рассказала она ему, — а потом однажды пришел этот человек, белые люди говорили, что он колдун. Он был известным человеком, но не очень хорошим. Ему нравилось то, что делала моя мама, а все из деревни доверяли ей. И однажды ночью к нему пришли его люди. Нам пришлось покинуть деревню ночью, и мы провели некоторое время то тут, то там. Но никто не просил ее о помощи, они ее не знали. Потом они сожгли мою сестру. А позже эта женщина нашла нас и сказала, что мы такие же, как она. Она оказалась права. И привела нас сюда. Это было… почти шесть лет назад.

— Гермиона?

— Господи, нет, — снова рассмеялась она глубоким и звонким смехом. — Эта девушка слишком занята, чтобы самой подбирать всех заблудившихся. Нет, та дама все еще в Гане ищет таких же людей, как и я. Она отвела нас к другой даме по имени Алу и привела на остров.

— И что вы думаете о нем? — удивился он.

Она пожала плечами.

— Мне не очень нравится вся эта магия. Моя мать училась кое-чему, но ее магия была совсем другой. Если бы мне нужна была волшебная палочка, я бы тоже ее выучила, но мне не нужны эти маленькие приспособления. У моей подруги есть дети, и они говорят, что должны здесь всему научиться.

Он задержался еще на некоторое время, уловив шанс услышать больше. В этом он видел слабую сторону острова — в его беспорядочном населении, которое прибыло из разных мест. Некоторые прибыли по собственному выбору, некоторые — в качестве убежища. Магия одного волшебника — это чертовщина для другого волшебника здесь, понял он, пока просидел в ее кафе.

В это время в суматохе приближалась группа студентов, за которыми он тоже понаблюдал. У них был разный акцент, они болтали о занятиях, с которых сбежали.

***

Том вернулся к Олливандеру на следующий день, и еще на следующий, и еще.

Сначала мужчина попросил его поделиться своей историей.

Потом, выслушав многочасовые рассказы, он сказал, что не продаст Тому волшебную палочку, но научит, как ее сделать самостоятельно.

— Ты научился владеть своим оружием лучше, чем кто-либо другой. Но ты так и не научился по-настоящему уважать его. Если тебе нужна еще одна палочка, то придется узнать, что это значит.

***

Том,

Увидимся, когда ты сделаешь свою палочку.

Гермиона

***

Так шли дни, и Том все это время не видел Гермиону.

Это был один из ее тестов, он знал это, и тест означал: «Докажи мне».

Он не видел ее, но начал узнавать, как устроен ее остров.

***

Жителей Идунны можно было условно разделить на три категории. Были те, кто работал или учился в университете. Некоторые из них задерживались ненадолго, другие же пускали корни. Были те, кто был вынужден покинуть свою родную страну, кто приехал сюда в поисках временного убежища. Многие из них добавляли месту ароматы своих блюд и культуры, вплетали знакомые цвета в одежду и мечтали о дне, когда смогут вернуться. Некоторые стряхивали с себя тоску и делали все возможное на острове. Но мало кто чувствовал, что их новый дом действительно был «домом».

А еще были люди, которые переехали на новый остров из любопытства, искатели приключений и те, кто хотел начать все сначала, не задавая никаких вопросов. Те, кто видел здесь возможность для бизнеса.

Таким образом, причиной жизни здесь было желание чего-то нового, потребность в убежище или желание узнать больше о магии.

Мистер Олливандер, как узнал Том, был в равной степени привлечен всеми тремя вышеперечисленными фактами. Но в первую очередь его привлекла сама магия этого места. Гермиона уговорила его выйти на пенсию, предложив серию хорошо оплачиваемых лекций в университете. А потом, конечно, он остался. Ему уже перевалило за сотню, но его живость вернулась вместе с радостью, и однажды он превратил нижнюю часть своего дома в магазин волшебных палочек.

***

— Ты останешься? — спросил он однажды у Ксорлали, поедая тушеную говядину под названием секо, в приготовлении которой явно было задействовано волшебство.

— Если на то будет воля Божья, — сказала она, пожав плечами. — Для моей матери здесь безопаснее. Она решила немного изучить эту западную магию. Но мне не нужна любая магия.

— Я мог бы помочь обучить ее, — предложил он. — Если захочешь.

***

Шли дни, потом месяцы, и Том сделал сначала одну палочку, а потом еще несколько десятков. Раннее утро он проводил в лесу, учась выбирать ветки, а потом в одиночестве, вечерами выслеживал единорогов. Днем он писал письма, чтобы пощадить руки старика, разворачивал посылки с деревом, перьями, волосами и сердечными струнами, присылаемые со всего света. Далее обедал в лавке Ксорлали, и постепенно, очень медленно Том чувствовал, как черная дыра внутри него исчезает.