— И давно ты об этом думаешь? — прошипел он.
«Очень давно», — прикинула она и подумала, что потеряла Гарри навсегда.
— Значит, ты уверена в этом? — спросил Кингсли, отмахиваясь от неприятного обмена репликами. —И это не было преднамеренным?
Гермиона собрала всю свою немалую ярость, глядя на старого друга.
— Когда-то я любила его и ушла. Я помогала победить его в двух разных войнах. Я наследница Альбуса Дамблдора. Какой у меня мог быть мотив, чтобы вернуть темного мага такого калибра?
— С тех пор ты никого так и не полюбила, — добавил Гарри. — Может быть, ты скучала по нему.
— Я скучала. Я скучала по мужчине, которым хотела видеть его каждый день на протяжении сорока лет. Но он стал человеком, который позволил бы своим последователям совершить геноцид против моего вида ради власти. Я не скучала по этому человеку. Я не забыла, кем он стал, Гарри, и не забыла всех его зверств.
Его зеленые глаза никогда раньше не пылали так, как сейчас, и ее сердце сжалось, когда она поняла, что там зарождается чувство предательства. Он многое прощал разным людям, но если и была надежда спасти их отношения, дружбу, то в его гневе сейчас этой надежды не видно.
— Так это Волдеморт или кто? — вмешался Браун. — И что мы будем делать, ради Мерлина, если это так?
Так Гермиона поняла, что убедила по крайней мере одного человека в этой комнате, и, возможно, самого важного.
Джаспер Браун был непосредственным начальником Гарри, и если Кингсли не откажет ему, именно Браун решит, достаточно ли этого для возбуждения дела, чтобы отдать ее под суд. Она подозревала, что убедить его будет труднее всего, ведь он знал ее как подругу Тома Риддла все эти годы. Возможно, он не обращал особого внимания на школьные сплетни, а может годы притупили его память.
— Я думаю, — сказал Кингсли, — нам придется подождать, пока Риддл или кто это еще придет в сознание. Не думай, что ты полностью вне подозрений, Гермиона, но пока… нам просто не хватает информации.
Трепет облегчения и чего-то знакомого пробежал по ее телу. Она была еще на шаг ближе к осуществлению невозможного, к осуществлению мечты о жизни, которую не могла получить, глядя в Зеркало Еиналеж. Но она преследовала ее в течение многих лет.
— Браун, я хочу провести тщательное расследование случившегося. Совершенно секретно. Мадам Сцевола, нам нужно изучить все прецеденты. Поттер, работай с Брауном и отложи собственную миссию. Я знаю, что ты злишься, но прежде всего мы должны сдержать распространение. Все те студенты, которые видели его… Убедись, что они ничего не видели.
— Вы собираетесь это скрыть? — спросил Гарри, на мгновение отойдя от гнева.
— Гарри, — измученно произнес Кингсли, — только представь, как отреагирует общественность, если узнает, что у нас в Мунго может быть подростковая версия Волдеморта. Но мы все еще не уверены, и мы не знаем, несет ли он ответственность за то, что сделал настоящий Волдеморт. Половина из них взбунтуется из-за угрозы и потребует, чтобы мы его убили или отправили на поцелуй к дементорам, а другая половина скажет, что мы держим несовершеннолетнего волшебника в плену без доказательств его преступления.
Он позволил этому случиться.
— Можно мне его увидеть? — спросила Гермиона. — Ты можешь сопровождать меня, я просто хочу знать.… Я хочу посмотреть, что я сделала.
— Нет. Абсолютно, — сказал Гарри, когда Кингсли ответил — Это дело целителей.
Комментарий к Выйти сухим из воды
Небольшая, но важная для понимания глава. У нас осталось 7 частей до завершения всей истории и кажется, будто мы целую жизнь прожили с героями.
Я извиняюсь, что не всегда вовремя заливаю главу, но стараюсь идти по графику. Сегодня одна. Завтра вторая. По одной в день (кроме четверга). В субботу и воскресенье - заканчиваем весь фанфик. Чтобы постоянно не обновлять страничку, можете подписаться на Telegram, там я анонсирую главу, как только она выходит и добавляю небольшой визуальный ряд.
========== Зловещий ==========
Скольким из нас было бы даровано прощение, если бы наши истинные сердца были им известны?
Мадлен Миллер, «Цирцея».
Том Риддл кричал семь месяцев и семь дней, а потом всё прекратилось. Об этом ему рассказали целители. Позже они часами сидели и делились с ним, как пытались заставить его замолчать с помощью заклинаний и зелий, как пытались магически ослабить его голосовые связки, чтобы он не порвал их, и даже пытались вызвать кому. Ни одно из заклинаний не продержалось долго. Он кричал, плакал, умолял, но у них не было ответа.
Когда он проснулся, то не мог говорить. Но он помнил. Агонию, подобную которой он никогда не знал. Агонию, которая, несомненно, превзошла все, что он кому-либо причинил. И он вспомнил весь калейдоскоп боли, отданной и полученной, от потери разума с каждым вырванным его кусочком души. Он вспомнил, кем стал, словно вспомнил кошмар, который снова и снова захватывал его сознание. Он вспомнил, и ему стало стыдно.
Но у Тома были и другие воспоминания, смутные, которые, он был уверен, никогда не принадлежали ему: воспоминания о любви, утрате и смехе.
И он погрузился в спокойный сон.
***
Когда Том Риддл проснулся во второй раз, Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер-Дирборн были в его комнате. Они не ссорились, но воздух казался напряженным, как от последствий битвы. И каким-то неземным чувством он понимал, что она сделала. Она вытащила его из вечной агонии, собрала вместе его кусочки души и дала им то, чего у них никогда не было в жизни. Но пока они этого не осознали, чтобы почувствовать к чему это приведет. Раскаяние, осознал Том. Раскаяние было таким ужасным, и он думал, что утонет в нем. Думал, что скорее умрет, чем вынырнет обратно.
Но прежде чем она вытащила его из темноты, он вспомнил, что это она помогла уничтожить осколки его души.
— Ты, — прохрипел он, — гораздо лучшая лгунья, чем я мог представить.
— Я же говорила тебе, — ответила Гермиона, наклоняясь вперед, — что ты сожжешь весь мир дотла.
— Полагаю, ты вернула меня сюда только для того, чтобы сказать это, не так ли?
Она рассмеялась, и это был самый красивый звук, который он когда-либо слышал: смех, который мог бы снова остановить его сердце.
— Поттер, — сказал он, — я удивлен, что ты несешь вахту у моего ложа.
Зеленоглазый мальчик, которого он вспомнил, за это время превратился в мужчину, и эти свирепые глаза сверкали яростью в ответ на его слова. Он встал и, повернувшись спиной к кровати, зашагал к окну.
— Он здесь как официальное лицо, — сказала Гермиона. — Мне нельзя навещать тебя без присмотра.
Том хотел сказать мальчику «мне очень жаль», но слова застряли у него в горле.
— Если вы хотите убить меня, — сказал он вместо этого, — я вас вполне понимаю. Теперь я действительно могу умереть. Уйти навсегда, и все такое.
Гарри Поттер удивленно обернулся и уставился на него. Том выдержал его взгляд, когда Гермиона пробормотала что-то о воде и исчезла из комнаты. Ей нужно было сказать гораздо больше, но для этого еще будет время. Он закашлялся и сел. Его горло пылало.
— Это должно было звучать как извинение? — недоверчиво спросил тот мужчина. — Ты убил моих родителей, ты пытался убить меня снова и снова, и ты пытаешься извиниться? Можешь говорить, что хочешь, Волдеморт. Если бы я мог, то предпочел бы видеть тебя запертым навсегда.
«Если бы я смог» прозвучало довольно глухо из уст молодого героя, и Том подумал, что это даже интересно. Но сейчас было не время давить на него.
— Верно. Но все же, это я. И я не буду просить у тебя прощения, но я подумал, что ты все равно должен знать, — он замолчал, пытаясь подобрать слова, выдавить их из своих потрепанных струн души. — Я помню, как был всеми разделенными частями души. Я помню, что был тобой. Или в тебе. Но… это как предупреждение. Или кошмар. Путь, по которому нельзя было идти.
— Как мило с твоей стороны.
В комнате воцарилась тишина. Она без сомнения была защищена всеми чарами и Том подозревал, что прекрасный вид из окна и есть волшебный Лондон. И все же это не был Азкабан. Гермиона тоже там не была, хотя, вероятно, должна была быть. Это означало, что они не были уверены в том, что произошло или не могли доказать, что она вернула его сюда намеренно.
