Тогда, после нескольких недель безуспешных попыток выследить ее, она сама встретилась с ним.

Он был на работе и потянулся за чашечкой чая в кафетерии, очаровывая старого сквиба, когда знакомый и одновременно не такой узнаваемый теперь голос заставил его подпрыгнуть.

— Этот чай ужасен, почему бы не выйти на ранний обед вместе со мной?

— Мне нравится чай Дорин, — запротестовал он, но понял, что все равно поставил чашку на стол и вышел вслед за своей бывшей девушкой из комнаты.

Когда они свернули в тихий уголок, она протянула ему руку.

— Может, используем более быстрый способ?

В этом не было ничего плохого, подумал Рон, хотя ему хотелось узнать, как она это делает, поэтому он взял ее за руку и позволил унести себя туда, где чай был лучше, чем у бедной старой Дорин.

Но, все еще не понимая, как произошла аппарация, он уже стоял в тихом, причудливом чайном магазине в магловской части Лондона.

— Ну, — сказала Гермиона, — как ты?

Это почему-то удивило его. Он предполагал, что у них будет какого-то рода дискуссия по работе.

— Э-э … хорошо. Спасибо. На работе все хорошо. Как у тебя?

Чай здесь был восхитительным, к тому же к нему прилагались аппетитные сэндвичи, хотя у них почему-то были отрезаны корочки. Может быть, это была какая-то магловская штука. Странная.

— Для меня это словно адаптация. Последние полвека у меня в голове была четкая дата конца этой истории и момент, до которого я точно знала четкую последовательность всех событий, но теперь, — она пожала плечами, — я не умнее, чем кто-либо другой.

— Разве это так? — спросил он с любопытством. — Похоже на то, что у тебя есть какой-то большой план.

— Что ж, это правда, — тепло согласилась она. — У меня есть большие планы, которые только начинают реализовываться. Я пообещала Альбусу, что если он позаботится о войне, то я позабочусь обо всем после. Но мои планы отличаются от понимания будущего.

В этом был какой-то странный смысл.

— Как в шахматах, когда ты можешь планировать свои ходы, но не всегда можешь предсказать ход всей игры.

— Вот именно. И именно поэтому я хотела поговорить с тобой. Ты очень хороший стратег, всегда таким был. Я не уверена, что люди действительно понимают, почему так важна ранняя интеграция маглорожденных детей в общество. И я надеялась, что ты подумаешь над тем, как мы могли бы работать и какой выбрать путь, что все не было слишком радикальным. Если бы все зависело только от меня, то я бы просто сказала всем, как они ошибаются. Но я знаю, что это не лучший способ. А это очень важно. Представь, если бы Гарри не провел те одиннадцать лет в семье с ужасными людьми, которые называли его уродом. Я провела исследование, которое показывает, сколько детей умирает каждый год из-за магии: некоторые, потому что не могут ее контролировать, а некоторых просто убивают их семьи.

— Это ужасно. Но я не думаю, что ты так легко изменишь мнение людей. Они просто верят в то, что всегда знали годами, не так ли? Тебе надо обрести терпение.

— Надеюсь, ты прав. Школа откроется в сентябре, и я передам все команде людей, которым я действительно могу доверять. Твоя мама и Нарцисса Малфой уже согласились работать вместе, что потрясающе, и у меня есть еще несколько хороших знакомых, но я хочу, чтобы детям там было весело, чтобы они получали удовольствие. И с этим, я надеюсь, сможешь помочь ты. Ты бы стал членом совета директоров?

— Я? — Рон был потрясен. Это было совсем не то, что он ожидал сегодня утром. — Как отец Малфоя в Хогвартсе?

— Да, именно! Хотя не думаю, что Люциус когда-либо заботился о школьных интересах, но я знаю, что ты будешь. Я думаю, что ты бы стал важной частью того, чтобы дети чувствовали себя любимыми и знали, что им здесь рады. Точно так же, как ты сделал это для Гарри. Школы могут так увлечься образованием, что, конечно, важно, но детям действительно нужно больше, чтобы преуспеть. Я договорилась с директором о нескольких экскурсиях по лучшим магловским школам, где ты сможешь подхватить несколько идей.

— Не знаю, Гермиона, звучит здорово, но я очень занят на работе.…

— Это всего лишь членство в совете! Как только мы начнем работать, это будет означать только собрание и приятный ужин раз в месяц и, конечно, небольшую зарплату.

— Хорошо, я подумаю об этом. Но мне действительно нужно возвращаться.

— Маг из администрации школы пришлет тебе все подробности, — сказала она, вставая и оставляя на столе стопку этих странных бумажек. — Меня не будет еще несколько недель, но ты всегда можешь мне прислать сову.

— Куда направляешься? — спросил он небрежно. — В хорошее местечко?

Она рассмеялась и посмотрела на него с самой лучезарной улыбкой, которую он когда-либо видел на ее лице.

— О, это чудесное место. Я покажу тебе, когда закончу. Я очень взволнована!

— Хорошо, — ответил он, изучая ее лицо на признаки лжи, прежде чем добавил, — Есть какие-то большие планы, о которых нам стоит беспокоиться?

— Не думаю, но планы как всегда могут пойти наперекосяк.

***

МИНИСТЕРСТВО МАГИИ ПЕРЕСМОТРИТ СТАРЫЕ ЗАКОНЫ

Министерство магии объявило, что будет проводить ряд реформ, начиная с того, что Старший представитель Департамента магического правопорядка назвал «давно назревшей переработкой всей нашей правовой системы».

Когда репортер «Ежедневного пророка» надавил на него, пресс-секретарь Раффлс сказал, что реформы были направлены на борьбу с дискриминационными законами, которые благоприятствуют чистокровным.

Глава консалтинговой группы Magilawyers Аркадия Уинтерхью сказала нам: «Нам так много нужно сделать, что мы не можем поверить в некоторые уже древние запреты, которые на нашей памяти никогда не отменялись. Некоторые вещи, которые остаются легальными, просто смешны».

Представитель Новой Гильдии Адвокатов Магов говорит: «Это то, чего мы добивались годами: многие из наших клиентов никогда не имели надлежащего судебного разбирательства».

Но источнику в Министерстве кажется странным, что Министерство сейчас предпринимает какие-то действия и вкладывает то, что они называют ресурсами, которых у них нет, в изучение древних законов, которые все игнорировали на практической основе.

Отдел магического правопорядка говорит, что проект, согласно их ожиданиям, займет годы.

***

Джинни Уизли была не из ревнивых. Но даже если и так, она слишком увлеклась своим первым годом профессиональной игры в квиддич, чтобы всерьез беспокоиться о том, влюбился ли Гарри Поттер в лучшую подругу или нет. И все же она думала, что это не так. Она знала, каким был Гарри, когда он сходил с ума по кому-то (лучше, чем кто-либо: она и наблюдала, и испытывала это на собственном опыте), и все было по-другому.

Поэтому она посмеялась над Роном, когда он осторожно намекнул, что, возможно, именно поэтому те двое проводят так много времени вместе. Рон никогда по-настоящему не понимал Гарри и Гермиону. Гарри, возможно, был немного ослеплен переменой в ней, но они никогда не стали бы парой.

Кроме того, Гермиона явно была на десятки лет старше, даже если ей и удавалось скрывать какие-либо физические признаки этого. Вряд ли это ее интересовало.

Но даже если Джинни не была ревнивой, это не означало, что она вообще их не ревновала.

Гарри что-то от нее скрывал. Что-то, что много значило для него. Какое-то время она этого не замечала, слишком занятая Гарпиями, чтобы обращать внимание на его отсутствие по вечерам.

Но она заметила это, когда он начал прятаться от нее в собственном доме. Джинни подозревала, что это как-то связано с Гермионой, и какими бы странными вещами она ни занималась, миссис Уизли относилась к ней с относительным почтением уже около недели. Джинни не была в этом уверена, и она могла сойти за сумасшедшую из-за своих вопросов.

Поэтому она ждала. Это продлилось долго, но затем, наконец, он с ней поделился.

— Ну что ж… Гермиона подарила мне воспоминания о моих родителях, — сказал он Джинни воскресным утром в конце лета, когда они лежали, тесно прижавшись друг к другу.