Кандида Когтевран запечатала эту тайну о древней утопии, но Гермиону Дирборн было не так легко запугать. По мере того как города росли как грибы, а технологии становились все более совершенными, она видела, что магия и маглы больше не смогут легко сосуществовать вместе. Она же мечтала о месте, где больше не придется прятаться.

Целый остров длиной в восемьдесят километров, выросший из голой скалы.

Он рос и увеличивался, и горы поднимались на востоке, и земля раскололась на реки, ручьи и озера, и он стал диким, чудесным местом.

Местом, которое может дать всем им шанс.

***

Наконец, после того, как лорд Волдеморт пришел и исчез снова, более обезумевший, чем когда-либо, она ступила в то место, где следы одной из ее жизней остановились, и продолжила свое путешествие.

Это было начало третьей эры ее жизни: время, когда она могла бы носить оба своих имени.

***

За восемнадцать лет, прошедших между пробуждением на пустынной скале и превращением в Гермиону Грейнджер-Дирборн, Альбус Дамблдор нашел ключ к возвращению ее второго «я» в прошлое, от которого она уже не хотела бы спасаться.

Те последние годы, проведенные с ее наставником и другом, были полны любви. Она извлекла уроки, которые не всегда были теми, каким бы хотел научить ее Альбус. Но один такой урок был неоспорим: мир больше, чем одна жизнь. Она отдала миру так много от себя, чтобы стать человеком, который приведет магию в новую эру. На это она надеялась. И все стоило бы того, если бы сработало. Это не было выбором ее младшего «я», но когда Гермиона читала письмо за столом в ее прекрасном домике на побережье Северной Калифорнии, то знала, что выберет именно такой путь, также как и Гарри был готов к последней жертве.

Школа чародейства и волшебства Хогвартс, июнь 1992 г.

Дорогая Гермиона,

Я надеюсь, что застану вас в добром здравии, и что ваш салон исследователей процветает так же ярко, как и во время моего последнего посещения. Это рай в темном мире. И я боюсь, что вторая война уже надвигается. Все так, как вы однажды мне намекнули, и ужасные события этого года стали знаком, который я не могу игнорировать. Свет, который вы создаете в том месте, должен действительно ярко гореть.

Думаю, я, наконец, нашел ответ на вопрос, который вы задали мне в первую нашу встречу.

Довольно забавно, что время, потраченное нами на поиски, было напрасным — хотя, возможно, я не узнал бы этого, если бы мы не посвятили эти годы дальнейшему развитию наших знаний в этой области. Я наткнулся на отрывок из магловской книги, конфискованной у ученика, который читал его во время урока Трансфигурации, пока я замещал Минерву. Она была занята наблюдением за пробуждением нескольких окаменевших студентов. Обложка выглядела забавной, и я позаимствовал ее у молодого человека. На этих забавных страницах и нашлось мое вдохновение.

Я жду вашего прибытия в Хогвартс, чтобы объясниться дальше, хотя думаю, что будет лучше, если я оставлю более деликатные детали при себе. Это для вашей же безопасности.

Я позабочусь обо всем этом. Как и всегда, Ваш,

Альбус.

P.S. если бы у вас были экзамены в этом году, я по-прежнему убежден, что вы получили бы высшие оценки, несмотря на то, что не посещали многие уроки…

***

— Могу я взглянуть на Тайную комнату? — спросила она, когда Альбус закончил объяснять, почему ей лучше не искать ответы на определяющую тайну всей ее жизни. — Я хотела бы взять некоторые части Василиска для ингредиентов зелий, если ты не возражаешь. Думаю, я смогу войти сама.

Он был великим человеком, но, как и все великие люди, Альбус был несовершенен, и одним из его величайших недостатков был тот, о котором Том Риддл рассказал ей много лет назад: он был волшебником, который любит копить знания, а не делиться ими.

Но он все еще был великим человеком, доверяющим ей, и поэтому кивнул и нежно махнул в ответ, чтобы Гермиона ушла исследовать уже знакомые глубины в одиночку, хотя он этого и не знал.

Гермиона любила посещать Хогвартс во время каникул. Во время семестра это было бы невыносимо и опасно, если бы она встретила себя молодую. Но во время долгих летних каникул она снова могла свободно бродить по этим пустым коридорам, и у Хогвартса часто появлялись новые секреты, которыми можно было поделиться или скрыть ото всех.

Она знала вход и выход из Тайной комнаты лучше, чем кто-либо из живущих. Это было их с Томом общее пространство, пространство счастливых воспоминаний и великой силы, и поэтому, хотя она и наполнила свою сумку ингредиентами, Гермиона оставила там кое-что свое.

Комментарий к Во что-то мистическое

Продолжение истории во вторник. Нас ждет возвращение к настоящему, разговор с Роном и неожиданная реакция Министерства на все события.

Буду рада вашим отзывам, догадкам по сюжету (без спойлеров, если уже читали английский вариант). Надо поднять активность, ведь читающих больше, чем лайков на работе. Будет приятно, если мы сможем общими усилиями поднять работу в рейтингах, чтобы еще больше людей ее заметили. Но это не моя основная цель, это так, к слову:)

========== Влияние ==========

«А в прошлом году тоже шел снег. Я слепил бабу, а брат ее толкнул, а потом я его толкнул, а потом мы пили чай».

Дилан Томас, «Детство. Рождество. Уэльс».

Рон Уизли был хорошим аврором. Во многих отношениях он действительно был лучше Гарри, хотя уже давно перестал сравнивать себя со своим лучшим другом. Во-первых, Рон более естественно входил в команду противоборствующих сил, которые были немного напуганы тем, что сам Гарри Поттер был в их рядах. Но не только поэтому. Там, где Гарри больше полагался на интуицию, часто основанную на суждениях, которым другие не могли следовать, Рон подходил к делам более стратегически. Он был хорошим командным игроком, и, хотя Гарри был прирожденным дуэлянтом, Рон после окончания школы усердно работал над своим репертуаром заклинаний. Он был хорошим аврором, и поэтому, когда его девушка исчезла, а затем появилась совсем другой, он обратил на это внимание.

После того, как она вернулась на несколько месяцев, Рон не мог понять, почему Гарри и даже остальная часть его семьи, казалось, ни в чем не подозревали Гермиону Дирборн-Грейнджер или как она там себя называла. Она всегда была далеко от них, всегда одевалась как старомодная чистокровная. Ну, он не очень то разбирался в одежде, но Гермиона, которую он знал, больше всего любила носить джинсы, а эта Гермиона ходила в одежде, похожей на выбор Малфоев.

Для него это казалось полной бессмыслицей.

Что не казалось бессмысленным, так это все эти разговоры о Томе Риддле. Он не был глуп: Рон понял, что именно имела в виду старуха Малфой в зале суда. И Гермиона назвала эту чертову школу, из-за которой казалась всем святой, в его честь. Конечно, он обратил на это внимание. Он был лично заинтересован во всем, что касалось Гермионы — по крайней мере, раньше точно был. И, конечно, он был хорош в своем деле.

Конечно, он заметил. Он был лично заинтересован во всем подобном, когда дело касалось Гермионы – или, по крайней мере, имел. И, конечно, он хорошо знает свою работу.

Но сейчас все было по-другому. Она была уже не одна из тех, кого он бы хотел целовать. Ее прошлые годы отражались в глазах, и между ними была пропасть, которую он уже не хотел нарушать.

Конечно, ему было больно. Но дело было в том, что он подозревал ее ни потому что был огорчен или зол, как сказал ему Перси, когда Рон поинтересовался, что Гермиона делает в министерстве, постоянно запертая в одном помещении с чиновниками, архивистами и невыразимцами.

Он подозревал ее, потому что видел, как она потрудилась ослепить и отвлечь Гарри, а значит, скрывала что-то большее.

Рон решил, что если никто больше не собирается ничего предпринимать, то именно он будет приглядывать за ней.

Досадно, однако, что выследить ее было почти невозможно. Во-первых, она почти никогда не бывала в стране, а во-вторых, аппарировала прямо в министерство — это считалось невозможным и незаконным, но казалось никто не обращал внимания или не хотел беспокоиться о новом законе.