Это была странная и древняя церемония, связанная с дикой магией, которую она чувствовала в Норвегии или на Самайне, и, несмотря на свои опасения, Гермиона признавала, что выглядело все прекрасно. В этом был какой-то праведный ужас, что-то тайное и совершенно женское, чего она никогда раньше не испытывала.

За завтраком к ним присоединились родственники Софии, который, помимо ритуальной еды для невесты, был вполне нормальным и веселым, даже в сопровождении нескольких бокалов шампанского. После этого Гермиона с радостью присоединилась к Анче, чтобы прилечь, пока не пришло время переодеваться к самой свадьбе.

Она крепко спала, когда их разбудила мать Софии. Увидев величественную женщину, присевшую на край кровати, Гермиона поняла, что это тетя Маркуса. Она совершенно об этом забыла, когда встретила ту утром. Но теперь ее темные волосы были распущены, и на ней было одеяние богатой ведьмы, и она увидела сходство с ее бывшим молодым человеком.

— Простите, — сказала она, зевая, — что такое?

Женщина — Фульвия, вспомнила Гермиона — улыбнулась.

— Я хотела спросить, когда ты хочешь, чтобы я послала моего эльфа сделать тебе прическу, дорогая?

— О! Спасибо. В любое удобное для вас время, будет прекрасно. Мне не нужно ничего слишком причудливого.

— Тогда она может начать с вас двоих. Хоть это и раздражает мою сестру. Пожалуйста, постучите палочкой по той панели у камина, если вам что-нибудь понадобится.

Очевидно, в отличие от той единственной волшебной свадьбы, на которой Гермиона была, невеста и ее свита переодевались три раза в течение дня. Это означало три комплекта одеяний для трехчастной церемонии, каждый из которых был все более роскошным.

Второй комплект одежды Гермионы был золотисто-желтым, похожим на летнее солнце. Разрезанные рукава оставляли ее руки обнаженными и были закреплены на запястьях золотыми манжетами. Эльфийка подошла к ней и закрепила золотой венок на длинных темных волосах, оставив их распущенными. Этот оттенок подходил к ее загару, зимой она выглядела бы не так красиво.

— Сногсшибательно, — сказала Анча, поворачивая в руках свое цитрусово-желтое платье. — Какая красивая пара. Пойдем, поможем невесте!

Вторым этапом церемонии была сама свадьба. София, одетая в зеленую мантию, выглядела немного бледной, нервничала и огрызалась на людей, помогавших ей собраться.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказала ей Гермиона, усаживаясь на подоконник в детской Софии. — Как ты себя чувствуешь?

— Ужасно, мне кажется, я заболела.

— Думаю, ты должна чувствовать себя именно так. Хотя мне тоже было бы плохо, если бы пришлось выйти замуж за Абраксаса, — поддразнивала ее Гермиона. — Как насчет чая с тостами? Будем держать это в секрете?

София сморщила носик, когда парикмахерша дернула выбившуюся прядь ее темно-русых волос из сложной косы, которую она заплетала на затылке.

— Я попробую. Вам хорошо спалось?

— Боже, как убитые, не так ли, Гермиона? — ответила Анча, постучав по нефритовой панели и сообщив, что невесте нужен чай с тостами.

— Так как же трудно было притвориться спящим, когда мы все пришли сегодня утром? — спросила она, крадя у Софии тост с маслом.

Она не видела Тома до начала самой церемонии, так как была занята суетой, помогая Софии собраться, а затем, отвлекая ее болтовней, пока не пришло время спускаться. Также Гермиона не видела, как прибывали сотни гостей, пока они сидели в поместье. Пока она и другие подружки невесты шли по, казалось, бесконечному проходу под ярко-синим июньским небом, она старалась не смотреть на него слишком очевидно.

Свадьба состоялась прямо перед домом, так что проход, образованный стульями, шел прямо от двери по идеально ровной линии. Выставленные на всеобщее обозрение наряды вполне могли кого-нибудь ослепить, размышляла Гермиона, занимая свое место рядом с алтарем. Она всегда считала Сердика и Альбуса эксцентричными модниками, но теперь, окинув взглядом необычные мантии, поняла, что на самом деле большинство волшебников такого возраста, а многие и помоложе, не ограничивались выбором цвета, который кто-то мог бы счесть женственным. Здесь были и сиреневые, и розовые, и изумрудные, и голубые оттенки. Это напомнило ей гобелен со средневековой придворной сценой, который она когда-то видела.

Волосы Абраксаса блестели на солнце, и он смотрел, как его невеста идет к нему с нескрываемой улыбкой. Он был слишком заносчив, чтобы нервничать даже в день свадьбы, но его лицо сияло счастьем, и Гермиона поймала себя на том, что тоже улыбается. Это был не тот день, чтобы рассуждать о выборе, который в будущем сделает их ребенок.

Вместо этого она посмотрела на цветочные клумбы и ветви, вплетенные вокруг алтаря, пытаясь понять значение тщательно подобранной листвы. Сам особняк тоже выглядел прекрасно, возвышаясь позади стоящей толпы в головокружительном разнообразии цветов, а его теплый красный камень выделялся на фоне неба. Вся церемония казалась ей вечной, и ее зрение начало странно расплываться. Она почувствовала, как взгляд Тома притягивает ее, прежде чем сама его встретила. Он сидел совсем рядом с несколькими своими друзьями. Его губы изогнулись, когда она посмотрела в его темные глаза. Они говорили ей: «этого слишком много, не так ли», а она ему отвечала: «ты даже не представляешь насколько».

Церемонию возглавляла двоюродная бабушка Софии, поэтому она была последней в процессии. Ее кожа выглядела почти без морщин, но волосы были седыми, как зимнее небо, и она была почти такого же роста, как Абраксас. Она прошла мимо друзей жениха и невесты и шестерых слуг с обеих сторон и взмахом руки зажгла огромный огненный столб на алтаре.

Все сели, и только после этого Гермиона поняла, что вся церемония пройдет на латыни. Она была очень рада, что так внимательно прочитала инструкции, которые Фульвия написала для нее, и благодарна за учителя латыни, которого ее родители наняли на каникулы, когда поняли, что это основной язык заклинаний.

— К счастью, добрые предзнаменования были получены. Итак, пургатус — это место обряда бракосочетания. Приди теперь новобрачная и муж перед этим алтарем, чтобы подтвердить перед Богами, что вы добровольно соглашаетесь на этот брак.

Абраксас послушно шагнул вперед, взял у отца подношения и бросил их в огонь. Он поднял левую руку над огнем и дал обет.

— Я подтверждаю, что рад жениться на этой женщине. Я пришел по обоюдному согласию, и это не по договору.

Далее вперед вышла София и предложила свои дары огню, прежде чем повторить, что она тоже охотно согласилась на этот брак и согласна взять этого человека в мужья.

Затем другая ведьма взяла их руки и связала вместе над пламенем огня, в то время как из ее палочки выскользнули золотые нити света, которые светились вокруг их запястий, а затем будто погрузились в кожу, снова с клятвой на латинском.

Затем к ним присоединились Гермиона и другие девушки, которые тоже принесли свои подношения огню и поклялись, что были свидетелями бракосочетания и не видели причин, по которым София и Абраксас не могли пожениться.

Через некоторое время самая старая ведьма наколдовала дождь из звезд и направила на их руки. И все гости встали, чтобы поприветствовать пару и послать высокие искры магии в небо с помощью своих палочек.

А потом все они должны были подписать официальное уведомление о свадьбе для министерства, в то время как остальные гости отвлеклись на дуэли и различные другие магические состязания, продлившиеся до заката, когда начался пир. Гермиона же пропустила все это, хотя Том рассказал ей обо всем позже, потому что ей снова пришлось переодеваться.

***

13 августа 1946 года.

Гермиона не была уверена, почему Том решил прочитать именно этот устаревший номер The Daily Telegraph спустя год после событий, описанных на его первой странице, но это все изменило.

Номер пылился на газетной полке в гостиной ее замка вместе с дюжиной других, связанных с ключевыми событиями в мире. Ей никогда не приходило в голову, что они могут быть опасны, потому что полное отсутствие интереса Тома к текущим делам обычно означало, что он игнорировал все газеты — как магические, так и магловские. Должно быть, ему стало очень скучно смотреть, как она проверяет свои вещи перед второй, запоздалой поездкой в Норвегию.