***

Она не возвращалась к этому до следующего утра, когда уже ее мир резко пошатнулся. Гермиона проснулась раньше Тома и читала в кабинете в тот момент, когда из спальни донесся его голос, полный сарказма.

— Гермиона. Что это такое?

Она напряглась, а ощущение холода в животе ответило на ее вопрос. Гермиона спрятала яблоки просто в свою сумку, потому что все, что было под хорошей защитой, всегда привлекало его внимание. Она засунула их в сумку, где хранила тампоны и шампунь, и надеялась на лучшее.

— Что-что, дорогой? — крикнула она в ответ, лихорадочно соображая.

Он появился в дверях кабинета, сверкая глазами и держа по яблоку в каждой руке.

— Перекусим? — предложила она.

— Не будь такой чертовски остроумной.

Она вздохнула и отложила книгу в сторону.

— Я встретила фейри, — неуверенно начала она, но с облегчением заметила, что он не направил на нее волшебную палочку, — я ей понравилась, она сказала, что я храбрая, и отвела меня к дереву. Диадему я оставила там. Я пришла только за ними, и они принадлежат мне.

Он слегка расслабился.

— Что это такое?

— Алхимический ингредиент. Очень редкий, — ответила она. Это была не ложью, но и не до конца правдой. Если он укусит одно из них, то они никогда не одолеют его.

Если он откусит кусочек, последует ли он дальше по темной тропинке, ожидающей его, или выберет другую дорогу?

Том положил их, и она поняла, что ожерелье все еще оставалось холодным на ее коже. Это придавало ей уверенности.

— Если ты предала меня… — голос его был напряжен, а руки вцепились в край стола.

— Это не так. Я отдам тебе воспоминания, когда мы будем в Уэльсе, чтобы ты смог найти ту поляну.

— Позволь мне увидеть их сейчас.

Он был бледным под загаром, стиснув челюсти, с палочкой в руке, но не направленной на нее. Она гадала, может ли он все-таки причинить ей боль. Но не могла впустить его в свою голову. Альбус сказал, что заклинание защищает ее разум, но как далеко распространялась эта защита, оставалось загадкой.

— Том, убери ее. Я покажу все в Омуте. Мы все равно будем там уже сегодня, так какая разница?

Он все еще выглядел напряженно и хмуро, но положил палочку на стол и небрежно опустился на другой стул.

— По крайней мере, я не наскучила тебе, — напомнила она ему, делая вид, что возвращается к своей книге. Она очень, очень хорошо осознавала, что золотые яблоки неестественно блестят. В этой темной, обшитой панелями комнате, где солнце едва пробивалось сквозь узкие окна, они выглядели, как деталь картины Виллема Кальфа. И они были тем, чего не хватало этой комнате, внезапно поняла она. Единственным произведением искусства на стенах был жуткий и довольно болтливый портрет аптекаря, который умер в 1638 году и остался от предыдущего жильца. Она отвлеклась от этих мыслей, когда Том тяжело вздохнул.

— Так и есть. Но иногда ты бываешь хитрой сукой, Гермиона.

Она улыбнулась, подошла к его креслу и наклонилась.

— Позволь мне загладить свою вину перед тобой, — прошептала она, скользя руками по его бедрам, пока ее глаза были полны обещания, обернув против него его же собственные трюки.

Комментарий к Для меня ты все

Ох, все кажется медленно к этому шло. Вот такое вот приключение. Что думаете про Бонни и Клайда? Мне кажется, идеальный образ для этой парочки.

P.S. еще одна глава через 3-4 часа будет на сайте. Кто соскучился по главам от лица Тома?

Также напоминаю, что бета вычитывает и проверяет главы уже после публикации. Так что заранее простите за все опечатки или небольшие ошибки, я стараюсь делать их все меньше.

========== Древний хаос солнца ==========

Если рождается тиран, то вырастает он не из чего более, как из корня, называемого предстоятельством (т.е., он сначала бывает покровителем, защитником, представителем народа).

Платон, «Политика и государство».

14 июня 1946 года.

В день свадьбы Софии и Абраксаса она проснулась рано утром. Том тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, спрятав голову под одеяло, когда она послала тусклый свет, чтобы осветить гардеробную.

Она надела длинное шелковое платье, красивого серебристо-голубого цвета, и поправила серебряный венок в волосах.

— Том, ты проснулся?

— Нет, — сердито пробормотал он. — И мне не нужно быть там около семи часов утра.

Она рассмеялась.

— Ладно. Увидимся позже.

София попросила Гермиону быть одной из ее свидетельниц, к ее удивлению и трепетной радости. Церемония была более традиционной, чем у Билла и Флер, что, к сожалению, означало, что до свадебной вечеринки надо принести предрассветную жертву, чтобы благословить этот день. Они выбрали благоприятное полнолуние, а пир должен был продолжаться до глубокой ночи. Это будет долгий день.

Все еще зевая, Гермиона поспешила к портключу, жалея, что не оставила больше времени на завтрак. И она немного нервничала: это был день, полностью связанный традициями, с которыми она не была знакома. К счастью, в ее маскировку уже давно поверили, и любое невежество приписывалось эксцентричному отцу и отсутствию матери.

Свадебное приглашение с гравировкой на березовом дереве начало светиться синим оттенком портключа, вскоре после того, как Гермиона взяла его в руки. Она мысленно проверила, все ли у нее в сумке, и почувствовала, как тошнотворный рывок унес ее в поместье Селвинов близ Эйлсбери. Хотя это было непомерно дорого, Гермиона узнала, что такой способ предпочитали чистокровные семьи, чтобы приглашать гостей в свои дома. Это скрывало точное местоположение, что являлось важной защитой для тайного общества.

Портключ перенес ее в холл поместья: феерически отделанного в стиле барокко под торжество, высотой в два этажа, с огромной двойной лестницей, спускающейся с украшенного галереей первого этажа. Она полюбовалась им на мгновение, прежде чем последовать за голосами в коридор.

— Гермиона! О, ты такая смуглая, и выглядишь просто ослепительно, — голубые глаза Анчи были безбожно яркими для столь раннего часа, когда она вскочила ее обнять. — Не могу дождаться, чтобы услышать все о твоем путешествии, тебя не было целую вечность! Давай я покажу тебе, где оставить вещи, а потом познакомлю со всеми. София была в таком состоянии, что, клянусь, она похожа на флиттерби.

Гермиона прошла за ней в комнату, которую они делили вместе, и повесила свою вечернюю мантию.

— Куда мне положить ее подарок?

— Оставь его здесь, мы вернемся за ними позже, перед церемонией. Поверь мне, после всего тебе захочется поспать.

Ранняя церемония прошла так: они медленно прошли в комнату Софии, чтобы выйти в темноту, окруженную утреннее росой, когда луна коснулась горизонта. Здесь присутствовали все женщины, одетые в серебристо-белое и бледно-голубое — цвета луны, кроме самой Софии, которая сняла свободное темно-синее одеяние. Его сожгли в костре, после того как перерезали горло лунному тельцу с широко раскрытыми и умоляющими глазами. Сначала его кровь должна была попасть на землю, а затем ее перелили в серебряную чашу. За одеянием последовала и мантия. К счастью, это было магическое пламя, так что существо сгорело быстро, не оставляя за собой запахи горящей плоти.

После этого они омыли обнаженное тело Софии под заходящим светом луны, сначала кровью, потом пеплом лунного тельца и, наконец, водой. Когда луна скрылась, и солнце вступало в свои права, они завернули ее в шелковые легкие одеяния всех цветов зари — бледно-оранжевый, розовый, темно-синий, которые казались почти прозрачным. В ее корону вплели розмарин, белый терн и золото, а лоб, шею, запястья и ноги помазали различными пахучими маслами, которые должны были принести любовь и удачу.

Когда ясным утром взошло солнце, это было воспринято как подтверждение того, что свадьба может состояться — луна отдает свою деву мужественности солнца. Все они вернулись в дом на завтрак, который казался менее привлекательным, после того, как они убили милого лунного тельца.