Но она вспомнила, как его пальцы вырисовывали звезды на ее коже, закрыла сумку и повесила ее обратно на дерево. Она задержалась еще на мгновение, чтобы проверить несоответствия или любой признак того, что здесь кто-то был. А затем развернулась и аппарировала с поляны. Этого уже было достаточно, чтобы он не стал богом. Он мог бы получить эту безделушку.

Теперь же они принадлежат ей. Гермиона могла отплатить Сердику за его доброту. Она не откусит ни кусочка, как Ева, но сохранит их для более высокой цели.

Бессмертие не привлекало ее: история и литература диктовали, что людей, играющих в богов, ждет смертный конец. Но Гермиона не была похожа на тех мужчин, и у нее была идея получше.

***

День был бы вполне удачным, если бы один из маглов-пастухов не подстерегал ее по возвращении. Конечно, он не мог найти саму палатку: в их отсутствие она под защитой магии, но здесь все еще были остатки костра. И скорее всего, этот человек спрятался бы здесь даже и без наличия палатки, чтобы ограбить кого-то, зная, что они не отдадут такое хорошее место легко.

В долине царило затишье, и место было защищено от ветра и любопытных глаз скалистым выступом и горой, поднимающейся прямо над линией деревьев. Рядом росли прямые зеленые стебли папоротника, а примерно в двенадцати метрах отсюда журчал родник, спускаясь к озеру, где они мылись, ловили рыбу с помощью магии и плавали.

Идеальное место для лагеря. И он мог поспорить, что они вернутся за бедным крестьянином, который изо всех сил пытался себя прокормить, не говоря уже о семье, выживающей после долгой войны и конфискации земель. И теперь, когда он столкнулся с двумя иностранцами, которые выглядели богатыми и находились слишком далеко в горах, чтобы позвать на помощь, нельзя было упустить хорошую, как казалось для него, возможность.

Его жадность оказалась его же смертным приговором.

Он ловко спрятался, а Гермиона вела себя самонадеянно, бросив рюкзак на землю в нетерпении снять сапоги и дать распухшим ногам отдохнуть. Некоторые простые вещи невозможно сделать с помощью магии. Но это оказалось ее ошибкой, хотя она вряд ли могла такое предвидеть. Ее компас выскользнул из топа, и поэтому, наклонившись, она пропустила предупреждающий знак от него, пока не стало слишком поздно.

— Më jepni paratë tuaja, vajzë, — послышался голос, и она подняла голову, чтобы увидеть направленный на нее пистолет. Ее волшебная палочка была заткнута за пояс сзади. Как необдуманно. И она не могла до нее дотянуться. Ей было интересно, сколько беспалочковой магии она могла бы сотворить. Она должно это проверить, ведь ее сила выросла, но не сейчас. Гермиона не понимала, что говорит мужчина, хотя тот повторял одно и то же. «Пара» — это же деньги, вдруг вспомнила она, и чуть не рассмеялась.

Она указала на сумку и потянулась за ней, но он что-то крикнул и дико замахал пистолетом, так что она остановилась. Мужчина шагнул вперед и наклонился, чтобы взять сумку. Ее сердце замерло от страха. Яблоки были не единственной драгоценной вещью, находившейся внутри, но они, безусловно, были самыми важными.

Поэтому ее реакцией на зеленый свет, сбивший мужчину с ног, когда тот упал на бок, уставившись на нее ненавидящими глазами, было поначалу облегчение.

Затем последовала тошнота.

— Гермиона, — прошипел Том, хотя казался вполне спокойным, — ты в порядке?

— Я в порядке. Тебе не нужно было … — она замолчала, задыхаясь.

— Сегодня утром я прочел его мысли. У него на уме были и другие делишки и воровство. Поверь мне, мир стал только лучше без него.

— О чем ты? — спросила она, глядя в остекленевшие глаза мужчины. В них был такой голод, а теперь… совсем ничего.

— Он хотел поймать тебя. Один. Я здесь жду весь день. Он думал, что поможет тебе и тем самым себе, а еще раздобудет золото.

Ей стало плохо, и это было почти облегчением, что она все еще могла чувствовать. Смерть и ее перспективы изнасилования выглядели ужасающе, несмотря на человека рядом, с которым она сама решила разделить постель — сознание Гермионы наткнулось на эту мысль и вытеснило ее. Гермиона уже забыла, когда так дрожала, пока всплеск адреналина не начал отступать.

Пока она пыталась разрушить его планы, он ждал, чтобы защитить ее. И все же, была ли смерть лучшим ответом? Она уже ничего не понимала. Гермиона верила ему: у него не было причин ей лгать, ведь она стояла рядом с ним, когда убила человека за попытку похищения. Но она не могла заставить себя сказать ему «спасибо» за это, поэтому просто взяла палочку и осмотрела тело.

— Нам надо уходить. Это заклинание привлечет внимание властей. Не знаю, почувствуют ли они его здесь, но мы не можем рисковать. Неужели ты не мог использовать что-то менее заметное?

Она снова ощутила вес магии и ту силу, которую она им давала. Но у магла тоже была своя сила — пистолет, направленный ей в голову. Возможно, она бы успела схватить свою палочку и вывела бы его из строя. Возможно, ее изнасиловали бы и убили. Она никогда этого не узнает. Но она была рада, что этого не случилось.

— Я уже собрал палатку. Нам придется вернуться в другой раз. Но я хочу сохранить тело. Я могу использовать его, когда вернусь.

Это был албанский крестьянин, которого он только что убил, чтобы создать из диадемы крестраж. Ее снова затошнило. Ради нее он убил еще одного человека. И осознанно подорвал свои шансы найти диадему в этот раз.

Поэтому Гермиона придержала язык за зубами и упаковала оставшиеся вещи, пока Том заколдовывал тело в яму из камней. Не то чтобы в пещеру, но достаточное укрытие, чтобы спрятать там мертвеца. Она наблюдала за ним, не в силах не восхищаться его действиями, даже когда все было сделано с такой грязной целью. Он сохранил тело, чтобы потом создать крестраж.

Она потеряла счет заклинаниям. Заклинания, которые скрывали его. Заклинания, которые сохранят это тело. Заклинания, которые заблокируют запах. И заклинания, чтобы люди держались подальше от этого места.

— Куда мы аппарируем? — спросил он, обливаясь потом от усилий, которые он предпринял, чтобы произнести такие сложные заклинания как можно быстрее.

Гермиона уже достала карту.

— Здесь граница магической Албании с Югославией, она немного выше магловской, так что мы можем рискнуть, но я думаю, что там будет труднее пройти незамеченным. У нас есть только один шанс, потому что мы здесь не зарегистрированы, так что… Я думаю, — она помолчала, обдумывая план, — я думаю, что нам следует аппарировать обратно на побережье, но в Италию, а не в Грецию. Это долгий путь, но если мы украдем лодку, а я знаю несколько заклинаний… и еды у нас хватит на несколько дней, если вдруг возникнут проблемы. Но нам понадобится вода.

Он ухмыльнулся, легко стряхивая с себя мрачные события этого дня, и она уже знала, что было в этой улыбке. Улыбка Бонни и Клайда, выражающая доверие и партнерство. Улыбка, которая ставила ее рядом с ним, а не ниже по статусу. Улыбка, которая скользнула под ее кожу и заставила ее почувствовать себя живой и больной одновременно.

— Это большой скачок. Пойдем, пока не появились авроры.

***

После того, как они тайно покинули Албанию, Гермиона и Том вместе провели неделю за границей в Италии. Когда они сбегали с места в горах, то слышали отдаленное потрескивание, и в целом, все было небезопасно. Но каким-то чудом им удалось с помощью довольно-таки нелегальной магии призвать маленькую лодку к скрытой от глаз бухте на Адриатическом побережье. Они разбили там лагерь на ночь, по очереди наблюдая за любым возможным преследованием, прежде чем решили, что двигаться дальше безопасно.

У них была еще неделя до того, как международный портключ доставит их обратно в Англию. И это было невообразимо дорого, но необходимо. Попасть в Албанию — это одно, а вернуться вовремя на свадьбу Малфоев — совсем другое. Она точно не знала, где они окажутся, поэтому выбрала самонаводящийся портключ, который выдавали только дипломатам и шпионам. Но галеоны есть галеоны, а Абраксас знал нужных людей. Не то чтобы он поинтересовался целью поездки, конечно, но он знал, что лучше не спрашивать.