Это была жалкая поездка. Ориентироваться в стране, обездоленной и разделенной, где они (как жители Запада) были врагами, не имея общего языка, оказалось более чем непросто. Но Гермиона знала, что приближается Холодная война и путешествовать по Албании будет не легче, а труднее, и поэтому упорно продолжала двигаться вперед, пока они не оказались в огромных горных северных лесах на границе с Югославией.
Потребовался почти месяц, чтобы добраться до Драгоби, последней деревни, где они могли купить еду и кров, прежде чем отправиться в дикие земли.
Это была горная страна, жестокая, суровая и непреклонная, и, несмотря на неприятный маршрут, Гермиона влюбилась в нее. Когда май сменился июнем, и они занялись поисками, разбили лагерь и охотились, пили из альпийских ручьев Проклятых гор, она задумалась, не оставить ли его здесь навсегда. Даже бледная кожа Тома стала темнее в лучах раннего летнего солнца, которое отражалось на вечно белых, мерцающих и величественных вершинах на северо-востоке.
Они встречались с пастухами овец, лесорубами и немногими другими по мере того, как проходили дни. И они шли, поднимались в горы и разбивали лагерь, пока эти маглы рассказывали истории о месте в лесу, куда те не могли пройти. И именно это место привлекло внимание Гермионы и Тома. Это сузило бы их поиск, но было все еще слишком обширной областью. И не было никакого заклинания, которое бы просто отметило мощный магический объект. Кроме того, со слов призрака Гермиона знала, что та хорошо защитила дерево. Даже с информацией, которую Елена Когтевран дала Тому, поиски могли занять несколько недель, если повезет, или месяцы и даже годы без нее.
Маглы также рассказывали истории об опасной женщине, которая могла причинить вред или защитить путешественников. Перевод их историй был долгим и трудным, полагаясь на итальянский, который был широко распространен, да и Гермиона знала лишь ограниченное количество слов. Однако слово «зана» или «занаш» достаточно часто повторялось вместе с итальянским «фата», и маленький словарь, который у нее был, давал примерно перевод: поблизости жила какая-то фея, и они должны были ее опасаться.
— Я думаю, это должна быть эта область, — сказала она, соединяя маленькие крестики, которые она отметила вместе с магглами, чтобы выделить, возможно, волшебную зону. Она не была полностью уверена, что пастух, который только что ушел, мог читать карту, но он нарисовал конкретное скальное образование для них, которое стоило проверить. И Гермиона вспомнила, что уже видела его во время предыдущей прогулки.
Они сидели у костра. Сумерки уже давно удлинили тени и охладили воздух, но уходящее солнце освещало вершины к востоку от них, обещая свое возвращение, и она не могла представить себе более прекрасного места.
Том в глуши снова стал другим Томом. Это был Том, ничем не обремененный и агрессивно настроенный. Том, не нуждающийся в защите. Надо сказать, что он не испытывал такого же восхищения той местностью, где они находились, в отличие от Гермионы, но в его поведении была свобода, которой она раньше не замечала.
Он откинул волосы назад. За тот месяц, что они провели в Албании, те стали длиннее, и то, как пряди спадали, выглядело, честно говоря, почти невыносимо сексуально. У него уже была небольшая бородка, последний раз он брился в деревне. Ей это даже понравилось, и, когда он оторвал взгляд от карты, она поймала его взгляд. Левая сторона его невыносимо красивого рта изогнулась, и она сократила расстояние между ними.
Он поцеловал ее по-другому, пока солнце опустилось за западные вершины гор, здесь, в глуши, где не было никого и ничего, кроме волков, коз, птиц и деревьев. Здесь было легко забыть, что в мире есть что-то еще, кроме них. Даже магия исчезла от его прикосновения, требовательного давления его губ, прикосновения его языка к ее пульсу, унося прочь все мысли и воспоминания о чем-либо еще. Здесь они были Адамом и Евой, вместе покидающими Эдем в неизвестность.
Но теперь веди,
Последую немедля; ни на миг
Не задержусь. Уйти с тобой вдвоем —
Равно продленью пребыванья здесь,
В Раю. Остаться же одной — равно
Утрате Рая. Для меня ты все
Она чувствовала себя Евой, лежащей в его объятиях на траве, обнаженной и бесстыдной. Луна была темной, и поэтому созвездия сияли все ярче, усеивая небеса бесчисленными и вечными звездами. Гермионе не нужна была змея, чтобы соблазнить ее обманом и взять яблоко, и действительно, возможно, она была хуже Евы, потому что никогда не предложила бы ему кусочек.
— Пойдем искать фейри? — пробормотала она, пока Том копировал созвездия на ее освещенной огнем коже.
— Полагаю, так будет лучше. Фейри может знать, где находится дерево, а если нет, то, по крайней мере, если мы ее искали, она на нас не нападет. Разделимся завтра, чтобы пройти больше.
На мгновение у нее перехватило дыхание. Наконец.
Это было частью игры, в которую они иногда играли. Она не думала, что он будет нуждаться в этом здесь, и все же Том просил ее еще раз доказать, что она достойна. На этот раз она привела его сюда и улыбнулась в темноту.
— Хорошо, дорогой, если ты считаешь, что так будет лучше.
***
Так уж получилось, что прошла неделя с момента, как они разделились, и ее ждало еще больше блужданий по горным лесам (куда более утомительных без его компании), прежде чем Гермиона нашла фейри. Та купалась обнаженной в ручье, выставляя напоказ свою красоту и, конечно же, была не «просто» фейри.
В одной из немногих книг перед поездкой в эту странную и изолированную страну Гермиона читала о «зана» и «малит», и сейчас попала именно на ее гору. Она почтительно опустилась на колени и ждала внимания волшебного существа — в ней покалывал адреналин, предупреждая быть очень осторожной.
Наконец, она вышла из ручья, а ее длинные темные волосы развевались на едва уловимом ветру.
— Обладательница палочки, — сказала женщина, хотя Гермиона понятия не имела о языке, который услышала. — Прошло много лет с тех пор, как один из вас пришел в мои земли.
Мгновение, и Гермиона поняла, что «зана» ожидает ее ответа.
— Жаль, — сказала она, — ведь эта гора прекрасна.
— Не говоря уже о сокровище, которое она прячет, — сказала фейри с чем-то похожим на понимающую улыбку. — А ты храбрая, не так ли? Знаешь, я могу почувствовать это.
Оно или она шагнула вперед, уже каким-то образом высохшая после купания, и уставилась на Гермиону.
— Ну что ж, храбрая юная ведьма, я благословляю тебя продолжить.
— Где то сокровище? — спросила Гермиона, не успев даже моргнуть, как они оказались на поляне, далеко в глубине леса. Здесь, за деревьями, которые казались такими же древними, как и глаза фейри, поток ветра был еще яростнее.
Создание улыбнулось ей.
— Остерегайся, юная ведьма — если у лабиринта нет сердца, его никогда не разгадать.
А потом она испарилась, и Гермиона осталась одна. Она чувствовала магию этого места: это была приторно-удушающая магия, которая пахла смертью и болью. Елена умерла здесь, и проклятие ее смерти все еще отдавалось эхом спустя тысячу лет.
Перед ней было дупло дерева, Гермиона встала и подошла к нему. Оно все еще казалось живым, а внутри было достаточно места для человека, куда она шагнула. Дерево оказалось заколдованным, но не остановило ее, и там, в тусклом темном пространстве, с выступа небрежно свисал старинный кожаный рюкзак. Она взяла его и осторожно расстегнула, прежде чем заглянуть внутрь. Диадема мягко мерцала в тусклом солнечном свете, проникающем сквозь пространство вокруг, и рядом с ней лежало два яблока, золотых и блестящих, не похожих ни на что, что она видела прежде. Этот блеск был не металлической, а живой, и Гермиона поняла, что пока не увидела эти яблоки, до конца не верила, что те существуют.
Слегка дрожащими пальцами она вытащила их и аккуратно спрятала глубоко в свою магическую сумку.
Диадема подмигнула ей, красивая и очаровательная, и Гермионе так хотелось забрать предмет и оставить на его месте копию. Поймет ли он? Том был достаточно высокомерен, чтобы подвергать сомнению то, что он бы нашел. И достаточно самовлюблен, чтобы однажды превратить это сокровище во что-то злое.
