Настоящая Гермиона жестом пригласила Гарри следовать за ней, и они забрались на заднее сиденье.

— Это действительно странно, — сказал он ей, пока Том Риддл говорил тоже самое другой Гермионе. — У тебя хорошо получается.

— Знаю, — ответила настоящая Гермиона. — Я так и не привыкла смотреть со стороны за собой.

Гарри не это имел в виду, хотя и предполагал, что это тоже будет странно.

— Не знал, что ты боишься высоты, — удивился он, когда она рассказала Тому Риддлу о полете на гиппогрифе.

— Ну, я не собиралась говорить тебе и Рону об этом, ты и так считал, что я недостаточно заинтересована Квиддичем.

Он воспринимал его только как угрозу. Но наблюдая за парнем, спрашивающим Гермиону ведьма она или нет, уловив в его тоне нежные, дразнящие нотки, заметив его очарование, Гарри начал понимать, почему Дамблдор такое скрывал.

— Он играл за Ловца? — огрызнулся он, снова дернувшись. Настоящая Гермиона закатила глаза.

— Конечно. Самая сильная позиция в команде… одержимый погоней за одним голом… и славой.

Гарри фыркнул. Перед ним, наконец, появился проблеск его лучшей подруги, и действительно, она была там, читая лекцию Тому Риддлу.

Затем настроение внезапно изменилось.

— Том, компас, который ты мне подарил, только что сильно нагрелся.

— Дай мне посмотреть, — ответил тот парень, дергая ее за что-то на шее и приказывая остановить машину.

— Компас? — спросил Гарри, сбитый с толку, но настоящая Гермиона просто приложила палец к губам и жестом велела ему выйти из машины.

— Предупреждающий меня об опасности — это был рождественский подарок.

— Остроумно, — усмехнулся Гарри, но сейчас он был слишком поглощен воспоминаниями, чтобы скрыть язвительность.

Она была права. Это был не тот Том Риддл, которого он ожидал увидеть. Он смотрел, как другой парень исчез, а слабая рябь была единственной подсказкой, что там был человек.

Откуда-то с поляны донесся еще один мужской голос, и Гарри инстинктивно схватил палочку, прежде чем расслабиться. Это просто воспоминание.

— Это ужасно удобно. Предполагал, ты полетишь, вот и ждал на своей метле. Но потом я увидел магловскую машину и подумал, что поймаю тебя на обратном пути, маленькая гусыня. Ты должна была быть с другом. Думал, что мне придется иметь дело с двумя из вас.

— Чего ты хочешь? — спросила другая Гермиона.

Настоящая Гермиона прислонилась спиной к машине, сдвинув брови. Она выглядела грустной.

— Я? Только моей оплаты, милая гусыня. Ничего личного, понимаешь?

— Значит, ты всего лишь наемник. На кого ты работаешь?

— Скоро ты с ним встретишься.

Теперь голос мужчины звучал ближе, и Гарри понял, что он, как и Риддл, под чарами.

— Попробуй Гоменум Ревелио, — прошептала ему та Гермиона. И Гарри понял, что стоит там же, где был Риддл. Он отскочил в сторону, но услышал шепот в ответ, почти рядом с собственным ухом.

— Продолжай с ним говорить. Когда я досчитаю до трех, сбрось щит и ложись.

— Не думаю, что мне это понравится, — ответила Гермиона мужчине. — Откуда ты знал, что я сегодня заеду за другом?

— Прочел твою почту. С тех пор, как ты покинула эту проклятую неприступную школу, я провел в горах целый гребаный месяц. Но Гэлфрик всегда, в конце концов, добивается своего, и теперь у меня есть ты, маленькая гусыня.

— Почему ты все время называешь меня гусыней?

— Золотая гусыня, понимаешь? Ты стоишь целое состояние, девочка. Твой папочка будет расплачиваться за свои богатства, как Крез.

— Целое состояние? — спросил Гарри настоящую Гермиону, когда Том Риддл сказал «три» и начал стрелять заклинаниями. Раздался глухой удар, и тот парень, бледный и сосредоточенный, повернулся и поцеловал Гермиону из воспоминания, девушку, которую Гарри любил как сестру. Но она была далека от той девушки, которую он знал, потому что сначала она замерла, а затем растаяла рядом с заклятым врагом Гарри.

— Я же сказал тебе подождать в машине, — сказал ей Том Риддл, когда они наконец перестали целоваться.

— Я не из тех девушек, которые сидят в машине, как ты прекрасно знаешь, задница. Гомениум Ревелио, — произнесла она и затем, когда тело засветилось, последовали еще Инканцеро и контрзаклинание невидимости, после чего она вызвала палочку незваного гостя.

Затем Риддл разбудил его, ведя себя хладнокровно и ответственно, и честно говоря, Гарри сделал бы то же самое в данных обстоятельствах. Хотя он подумал, что с мудростью, дарованной ему после обучения на аврора, он отвел бы человека куда-нибудь еще, прежде чем пробудить. Конечно, он не смог бы проникнуть прямо в сознание того мужчины. Но инстинкты Гарри были правы, и видеть лицо Тома Риддла, когда тот понял, что совершил ошибку, было странно… мило.

— Брось палочку, парень, — приказал Тому второй мужчина, который в свою очередь ухмыльнулся. Он и Гермиона, казалось, вели молчаливую беседу, а затем Том сделал ложный выпад, опустив палочку на секунду, прежде чем отрезать мужчине запястье заклинанием третьего года обучения.

Но то, что последовало за этим, было больше похоже на ожидаемое. Авада Кедавра. Заклинание, которое он, Гарри, никогда бы не произнес. Он почувствовал себя оправданно.

— Есть кто-то еще? — очень потрясенно спросила человека на земле Гермиона из воспоминания.

— Может быть…

В ответ она послала пурпурное проклятие, которое Гарри знал еще с войны.

— Они собирались схватить тебя и уйти. Другой был чуть дальше, на случай, если ты пройдешь мимо этого кретина. Наверное, он что-то услышал и пошел искать.

Гарри наблюдал, как Том смотрит за Гермионой, когда она вызывает портключ. Он выглядел очарованным, хотя испуганное и голодное выражение лица, которое было у него до поцелуя, все еще оставалось. Гарри узнал прагматизм Гермионы по многолетнему опыту, когда она убирала все вокруг, но Том выглядел так, словно никогда не видел ничего подобного. Он прикусил нижнюю губу, а его глаза горели. Лицо выглядело беззащитным, не знающим будущего пристального внимания Гарри. И даже тогда он не мог найти в нем никакого мотива, никакой причины сомневаться в его искренности. Когда она привязала мертвеца к его все еще живому коллеге, лицо Риддла внезапно изменилось, как будто он пришел к какому-то пониманию.

— Обскуро, — сказала Гермиона из воспоминания, — Обливиэйт.

Затолкав то, что, как предположил Гарри, было портключом, она посмотрела на Тома, вызывающе, удовлетворенно и немного смущенно, точно так же, как она смотрела, когда рассказывала Гарри и Рону о том, как посадила Риту Скитер в банку.

— Скажи своему хозяину, чтобы он больше не беспокоил меня, — сказала она мужчине, который продолжал кричать.

Потом воспоминание стало еще более пугающим, и не из-за Риддла.

— Силенцио. Я сказала, передай своему презренному хозяину, чтобы он больше не приходил за мной. Мы знаем, кто он, и если он это сделает, будут последствия. Повтори это.

— Чтобы больше тебя не преследовали. Знаете, кто он. Последствия.

Она произнесла еще одно заклинание, прежде чем портключ забрал людей, оставив их четверых наедине в лесу.

— Это было впечатляюще, — сказал Том.

— Если бы он только знал, что ты не чистокровная, — язвительно подметил Гарри.

— Я рассказала ему, — ответила Гермиона, — вскоре после этого. Ему было все равно.

— Ты РАССКАЗАЛА ЕМУ? — он уже не слушал воспоминание, просто смотрел на нее.

— О чем ты только думала? Он мог убить тебя!

— Посмотри на него, Гарри.

Гарри посмотрел и увидел то, во что не мог поверить. Том выглядел смущенным и неуверенным, но он держал другую Гермиону в своих объятиях, поглаживая ее спину, пока она плакала.

Слова было трудно разобрать, поэтому настоящая Гермиона объяснила ему.

— Она говорит, что убила его. Я убила его. Другого мужчину.

— Ты этого не делала, — в один голос сказали Гарри и Том.

— Нет, сделала. Я заколдовала его кровь, чтобы она свернулась. Я использовала исцеляющее заклинание и сделала маленький сгусток у его сердца… Он умрет через дня три.