— Я не убью кого-то, чтобы жить, как ты. Я могла бы… Я убивала, но никогда ради такого.

Так уж случилось, что Гермиона была заинтересована в том, чтобы не умереть, прежде чем проживет достаточно долго, чтобы увидеть своих друзей и семью — других друзей и семью. Но она никогда не сделает крестраж: это было неэффективно, и цена была слишком высока.

— Для этого, — сказал он, закатывая глаза, — и был предназначен котел.

Теперь она вспомнила: это еще одна вещь, которая якобы даровала вечную молодость.

— Думаю, — ответила она, — я как-нибудь сама.

Он вздохнул и снова принялся за жареную свинину.

Комментарий к Безмятежные дни. Часть 2

Часть с большим количеством ответов, но с таким же количеством и вопросов. Что будет дальше. Ух.

А пока можете меня поздравить, я завершила перевод всего фанфика. Теперь осталось все отредактировать и заливать на сайт. Вы спрашивали по поводу графика выхода глав. Пока не могу точно сказать, когда стартану, но с выходных начну выкладывать в день по две-три главы. Подряд. По моим позитивным прогнозам, в течение 10 дней уже весь фанфик будет на сайте.

========== Дежавю ==========

Иногда мы хотим того, чего хотим, зная даже, что это-то нас и прикончит.

Донна Тарт, «Щегол».

Ранним утром 20 сентября 1998 года.

— Итак, — произнес Гарри, в его голосе звучал безразличный ужас, — Том Риддл.

Шрам выглядел более четким на фоне его лица при свете свечей, пока она смотрела на него. Трудно было предугадать, как именно он отреагирует на это, как и трудно было решить, расскажет ли она ему когда-нибудь. Но София развеяла сомнения, и вот она получила ответ на свой вопрос, который задавала себе уже пять десятилетий.

Она была рада, что Гарри дождался, пока Рон уйдет, чтобы спросить ее об этом. Рон ушел домой после ужина, слишком ошеломленный неожиданным окончанием отношений. Он сказал, что ему нужно время. У нее же времени было слишком много, чтобы по-настоящему испытать это чувство. Но где-то там внутри еще было воспоминание о том, как она любила его, и Гермиона понимала ту боль, несмотря на то, что уже ее не ощущала.

Гарри, оказался более проницательным, не отвлекаясь на новых друзей, которых она собрала, чтобы отпраздновать победу, и отправился в квартиру, в которую Гермиона поселилась в Лондоне, пока шло судебное дело. Это было одно из нескольких владений, которыми она владела в течение своей жизни, но не та квартира, которой она бы часто пользовалась. Личных вещей здесь было немного, но ей нравилась эта суровая современность после стольких лет жизни в прошлом.

— Прежде чем я начну рассказывать историю, а я это сделаю, — ответила Гермиона, щелчком пальцев взяв со стола бутылку огневиски, — ты должен пообещать, что не будешь слишком сердиться на Альбуса.

— На Дамблдора? — удивленно спросил он, принимая бокал.

— Видишь ли, Том Риддл, с которым ты познакомился через несколько очень коротких, очень избранных воспоминаний, едва ли представлял собой полную картину. Тебя не удивило, почему человеку такого калибра и с таким количеством ресурсов, как Альбусу, было так трудно собрать воспоминания о мальчике, которого на самом деле мало что связывало с лордом Волдемортом?

— Я… ну, нет, не совсем, — честно ответил он. — Он говорил, что все были напуганы.

— Мы с тобой очень похожи, Гарри, в том, как мы видим человечность в других. Альбус не мог позволить, чтобы ты, его овечка для жертвоприношения и меч правосудия, которым он должен был владеть после собственной смерти, видел в Томе Риддле кого-то кроме как врага. Особенно, когда ты уже так сильно отождествлял себя с ним. И если бы ты узнал его лучше, когда тот еще был молод, возможно, увидел бы в нем слишком много человечного и недостаточно, скажем так, чудовищного, что так нужно было увидеть, чтобы дать тебе силы победить.

Гарри молчал, уже достаточно повзрослевший, чтобы сначала обдумывать свои слова, а потом только произносить.

— Думаю, — согласился он, уже давно смирившись с тем, что Дамблдор и любил его, и манипулировал им, — я понимаю это, да.

— На самом деле он мог бы показать тебе сотни других воспоминаний о Томе. Например, кроме собственных. Но многое из них включали бы меня, и даже если бы Альбус манипулировал памятью, чтобы скрыть ту девушку, для тебя было очень важно не увидеть такую сторону реальности. Кроме того, Альбус никогда не любил его, никогда не замечал, что он был уравновешен какое-то время, прежде чем тот сделал роковую ошибку, убив ту глупую старуху.

Гнев в ней все еще не угас, и она изо всех сил старалась держать его в узде.

— Правда в том, Гарри, что Альбус частично виноват в том, каким оказался Том. Совсем немного. Конечно, большую часть своих ошибок Том совершал сам, но если бы в детстве Альбус встретил его с большей добротой, а не с подозрением, я искренне верю, что Том стал бы лучше, чем тот, кем оказался в итоге.

— Итак, — теперь уже в высшей степени небрежно, — ты хорошо его знала?

— Да, Гарри. Лучше, чем кто-либо другой. Не знаю, как это назвать, но он делил со мной постель, и я, наверное, любила его. Он был очаровательным, блестящим, странным и… О, Гарри. Я так старалась ненавидеть его, но не могла. Я ненавижу того, кем он стал, но тогда я не могла ненавидеть его.

— Но ты знала. Ты знала, кем он станет. Он убил моих родителей! Он убил так много людей. Он пытался истребить тебе подобных из нашего мира. Он был чудовищем.

Он уже начинал злиться, костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в стол: так похоже на Тома, когда тот пытался сдержаться и не мог.

— Я думаю, будет проще, если я покажу тебе, — сказала она, указывая на Омут на своем столе в другом конце комнаты. — Я покажу тебе все. Все из этого, если захочешь. Мне нечего скрывать. Только не от тебя.

Конечно, это был тщательно обдуманный ход. Гарри не сможет сопротивляться Тому больше, чем она: они были слишком похожи, что имело для него большое значение. Он даже не сомневался в том, как удобно здесь оказался Омут. Гарри доверял ей, все еще видя ту Гермиону, которую знал всего несколько часов назад.

— Не думаю, что это поможет.

— Только одно воспоминание, — пообещала она, придав своему голосу силу воли. Он был решительным, но не знал о более тонкой магии.

— Одно.

Она спрятала свою улыбку и подошла к Омуту, подняв палочку к виску.

— Что-нибудь конкретное?

Он пожал плечами.

Гермиона сосредоточилась и вытянула длинную серебряную нить из своего сознания, позволив ей упасть с кончика палочки и закружиться вокруг неглубокой каменной чаши.

— Это был первый раз, когда он меня поцеловал. Тогда мой отец пригласил его в гости после встречи в Хогвартсе. На самом деле мы даже не были друзьями к этому моменту, но мы проводили… остроумные беседы. Меня влекло к нему, но, конечно, я ему не доверяла. Это все изменило. Ты готов?

Гарри встал и подошел, несмотря на свое любопытство. Она взяла его за руку, и они наклонились, проваливаясь вместе в прошлое.

***

Гарри понял, что они находятся возле железнодорожной станции. Вывеска на викторианском здании подсказала, что это Брекон в Уэльсе. Пока он читал, из дверей вокзала вышел легко узнаваемый, чрезвычайно привлекательный молодой человек. Том Риддл, похоже, был единственным пассажиром, сошедшим здесь: вокруг не было никого. Его лицо вспыхнуло от раздражения, когда он посмотрел на небо и взглянул на часы. Через несколько минут Риддл поднял глаза, когда подъехала элегантная, очень старомодная машина, и Гарри вздрогнул, увидев, как его лицо засияло. Он проследил за его взглядом и увидел другую Гермиону, которая вела машину.

— Извини, что опоздала, — сказала Гермиона, выскакивая из автомобиля. — Вообще-то я немного заблудилась. Не привыкла ездить по дорогам.

Риддл смотрел на нее с выражением, которого Гарри никак не ожидал увидеть на его лице. Он выглядел странно уязвимым, почти тоскующим, прежде чем спрятал эти чувства. Гарри слушал, как они подшучивали над машиной, Гермиона расслабилась, заводя автомобиль, а Риддл огрызался на нее. Они оба слегка нервничали.