— В любом случае, это то, что случится, так или иначе, — наконец ответил он, понимая, что Блейз наблюдает за ним и считывает каждую его эмоцию.

— Но это же не всё?

Честное слово, иногда Забини хочется задушить.

— Нет, не всё, — Драко перевёл взгляд на друга. — Ты был прав, и я участвую в Турнире не просто так.

— Кто бы мог подумать, а? — кивнул Блейз, растягивая губы в издевательской улыбке.

— Ага, да, молодец, заткнись. Я не знаю почему.

Забини отклонил голову назад, типа спрашивая: «как так?» или ожидая какого-то панч-лайна, но его не последовало.

— В смысле?

— В прямом, — ответил Драко. — Отец сказал мне бросить туда своё имя, пообещав, что когда всё станет ясно, он даст мне знать. Я начал подозревать что-то, после того как Люциус прислал мне письмо, совершенно не свойственное ему. Будто он реально боялся, что мне взбредёт в голову отказаться. А потом, когда я потребовал ответов, отец с таким же успехом мог нарисовать на пергаменте пенис и отдать его нашему филину.

Мулат хохотнул, поправляя волосы ленивым движением руки.

— Я понимаю, почему это тебя бесит, но не понимаю, почему ты удивлён, — честно сказал парень.

— А закончил он письмо какой-то ахинеей о моём имени и тётке, которой я никогда в жизни не видел. Я буквально уверен, что её не существует.

Забини нахмурился.

— Письмо с собой? — он получил кивок в ответ. — Дай.

Через секунду кусок пергамента приземлился в руки Блейза, и Драко наблюдал, как итальянец несколько раз пробегает чёрными глазами по строчкам.

— Уверен, что последние предложения не имеют смысла? — он поднял на него взгляд.

— Абсолютно, — подтвердил Малфой.

— Если твой отец хотел, чтобы его сын бросил своё имя в кубок, то вряд ли он рассчитывал, что ты слетишь в первом же соревновании. Не то чтобы Люциус в тебя не верил, — быстро добавил Забини, — просто рисковать не в его стиле. Может, это подсказка?

— Я думал об этом, — сказал Драко, складывая руки в замок и заводя их за затылок, — потому и не сжёг его тут же.

— В этом есть смысл, кто знает, вдруг письма проверяются? Твой отец работает в Министерстве, он явно в курсе происходящего, — Блейз ещё раз опустил глаза на текст. — Строчка про имя звучит максимально тупо. Что может быть с твоим именем не так?

— Не знаю, — пожал плечами Малфой. — У всех Блэков есть традиция называть детей в честь созвездий.

— Созвездий? Что мы знаем о созвездиях? — Забини, сидящий на столе, призвал к себе стул, чтобы поставить на него ноги. — Кентавры хорошо разбираются в созвездиях. Может, вам нужно будет драться с кентавром?

Они оба сдержанно засмеялись, потому что это было абсолютной нелепостью. Дамблдор скорее заставит их сражаться с воинственной Гремучей Ивой, чем даст в обиду одного из жителей Запретного Леса.

— Ладно, это подождёт, — вздохнул Малфой. — Нам нужно выспаться, потому что, видит Салазар, ещё одного приключения я не выдержу.

Блейз соскочил с парты, когда увидел, что Драко пошёл к выходу.

— Эй, — он остановил друга, положив руку ему на плечо, — спасибо.

Малфой кивнул, открывая дверь. Ему было плевать на часы, хотя он бы не хотел расстраивать маму, и, возможно, через несколько дней желание почесать кулаки о Даниеля тоже изменится. Но поддержка Забини, пожалуй, являлась одной из самых ощутимых вещей, которые Драко когда-либо чувствовал. Сейчас пока ничего не было ясно, но почему-то теперь он знал, что всё придёт в норму. Как всегда приходило.

***

Малфой повернулся, чтобы взять яблоко, когда увидел испепеляющий взгляд Дафны, направленный на шармбатонку, которая что-то щебетала Блейзу. Некоторые девушки из школы-гостьи пересели за слизеринский стол и этим чуть ли не довели хогвартских девчонок до белого каления. Ужин уже подходил к концу, но в пятницу все засиживались немного дольше, чем обычно.

— Почему ты игнорируешь Гринграсс? — спросил Драко, когда мадемуазель, обратившая на себя внимание его друга, наконец повернулась к своей тарелке. — Если завтра мы найдем отрубленную голову этой рыжей, с которой ты разговариваешь, я велю винить тебя.

— Я не уверен, что у нас что-то получится, — ответил Блейз, нахмурившись. — Не хочу разбивать ей сердце. В прошлом году всё паскудно вышло.

Драко покачал головой, откусывая от яблока. Ну вот он, Блейз, — тот, кто заботится о чужих чувствах. В прошлом году Забини и Гринграсс постоянно ссорились, хоть и встречались месяца два. У Дафны какая-то нездоровая ревность, но сложно было сказать, давал ли Забини поводы.

— Вы же, вроде как, договорились остаться друзьями и всё такое? — вкинул свои пять копеек Тео, переставая говорить с Гойлом, и перевёл взгляд на рыжую шармбатонку, чтобы проверить, не произнес ли он это слишком громко.

— Ты когда-то оставался друзьями с человеком, которого видел голым? — фыркнул Забини. — Это невозможно.

— Ну, учитывая то, что мы всем скопом постоянно переодеваемся в раздевалках, то... Блейзи, дай знать, если у тебя есть ко мне неразделённые чувства, — выговорил Тео, едва сдерживая смех.

Драко с Забини практически синхронно сымитировали тошноту, а потом захохотали.

— Да, к тебе, дебил, и к миссис Норрис, потому что видел, как она вылизывается.

Они еще несколько минут повеселились, но, сидя здесь, Драко буквально спинным мозгом чуял, как приближается первое задание. Ему хотелось ещё раз прочесть письмо от Люциуса и подумать над его содержанием.

Слизеринец вышел из Большого зала и направился в кабинет, в котором его гарантированно ждала тишина, потому что в пятницу от гостиной ждать такого было смехотворным. В тишине коридоров острые каблуки особо звонко отдавались эхом от каменных стен, так что Малфой повернул голову, услышав такие звуки.

— Я видела, как ты вышел из зала, — протянула Флёр своим мягким тягучим говором. У Драко была теория, что она делала это специально, считая свой акцент завлекательным, и во многом была права: на большинство хогвартских парней такой приём действовал безотказно.

— Ты теперь за мной следишь? — беззлобно спросил он и прислонился к стене, когда они поднялись на этаж выше.

— П'госто наблюдаю, — подмигнула Делакур, закручивая прядь волос пальцем. — Что же, в эту пятницу никакой вече'гинки в О'гва'гтсе?

— Никакой, о которой я бы знал.

— Тогда, может, — девушка подошла к Драко, протянув руку, и провела пальцами по его галстуку, — уст'гоим собственное г'азвлечение?

Малфой склонил голову, пряча улыбку.

— Делакур, — произнёс он с вопросительной интонацией, пока она продолжала улыбаться.

Кажется, ей надоело ждать, так что девушка пришла взять всё сама. На неделе она пыталась с ним пересечься и завязать разговор, но голова Драко была забита разными вещами, типа Забини и его проблемами или же заданием. Но сейчас... глупо отмахиваться от птички, которая сама летит в руки.

Флёр подошла ближе и, зайдя за колону, избавилась от галстука на его шее. Выглядело довольно странно, что она не лезла с поцелуями, хотя в этом был плюс: Делакур точно знала, чего хочет. Проворные пальцы быстро справлялись с пуговицами на школьной рубашке, пока Драко отступал назад, в тень.

— Это очень, очень хог'ошо... — протянула Флёр, распахивая на парне одежду и смотря на его открывшуюся взору грудь.

Девушка протянула руки, чтобы погладить торс, но Драко перехватил её.

— Давай ты задействуешь свои руки там, где они действительно нужны, — произнёс он и опустил кисти француженки к паху.

Её это ничуть не обидело, судя по огоньку в голубых глазах, поэтому в следующую секунду она послушно начала касаться его в нужных местах, попутно целуя. В этом была вся прелесть секса с теми, кто к тебе ничего не чувствует. Потому что они... ничего не чувствовали. Ни боли, ни обиды, ни разрушенных ожиданий. Это могло стать религией Малфоя, если бы он об этом задумался.

Было довольно рискованно оставаться здесь, потому что второй этаж не то чтобы не был популярным. Но сознание шептало, что люди ещё не скоро уйдут из Большого зала, и этот коридор точно не самый короткий путь к спальням. Таких доводов хватило, чтобы заткнуть здравомыслие.