- Все обошлось, и я понимаю, что вы не умышляли ничего дурного, - я поспешила успокоить даму, вновь облаченную в нарядную шубку, из-под которой виднелась парчовая юбка цвета граната, с узором листьев лотоса, выведенным золотой нитью. По низу юбки шла лента из меха горностая, и золотистые клепки и пряжка украшали кожаные сапожки. Мое бархатное темно-зеленое прогулочное платье, украшенное серебристыми лентами, кружевными черными манжетами и жемчужной нитью на талии, ни в какое сравнение с массивными украшениями и дорогой одеждой не шло.
- Вы очень добры, - сладкая улыбка вернулась на ее уста. – Вы обучаете кронпринца магии? У него сменилось множество учителей, я слышала, он не слишком преуспел в тонкостях чародейства…
- Кронпринц очень сильно одарены. – Отозвалась я. – Уверена, он достигнет огромных успехов.
- Я только хотела бы предостеречь вас от возможного интереса к вам со стороны Его Императорского Величества, - Куафи притворно вздохнула. – Общеизвестно в Империи, что Император очень любит женское внимание и крайне раздражается, когда ему отказывают. Конечно, вы дипломатическое лицо и для вас отказ не будет нести опасности, но лучше постараться не вызвать у него интерес…
- Я вовсе не уверена, - разговоры о мужчинах и близости претили мне. – Что чем-то заинтересую Его Величество.
- Многие дамы мечтают добиться его внимания, и многие добиваются. – Куафи изобразила на лице простодушное выражение и повела плечами.
- Я не намерена ни добиваться его внимания, ни отвечать на его симпатии ко мне. – Отрезала я. – Если вы не возражаете, я бы хотела сменить тему. – Отчасти я и впрямь не желала обсуждать что бы то ни было, связанное с близкими отношениями дамы и кавалера, отчасти я все еще не знала, кому и чему верить, не знала, где мои друзья, Танра находилась сейчас безгранично далеко, и посоветоваться мне тоже было не с кем. И потому-то я, при всех симпатиях к Особому Отряду с моей стороны, и при всем теплом отношении к юному принцу, твердо решила никому, пока не разберусь в жизни здесь, не доверять близко. Я прекрасно знала, что такое тонкие дворянские игры и любезности, и не могла купиться на сладкие речи и улыбки – слишком острое осознание прочной иглой сидело в душе того, что я здесь чужая. И всегда буду чужой.
========== Глава 4. Поездка в Брилльдж ==========
Глубокая ночь, давно и прочно воцарившаяся в столице, где и так сейчас темнело по-зимнему рано, для меня сопровождалась работой. Дариан-город, столица Империи и один из крупнейших городов Верхнего Аррака, славился даже по восточную сторону Стены Науров тем, что, по отзывам историков пары прошлых столетий и современных именитых путешественников, никогда не прекращал жить – многолюдный днем – приезжие исследовали город, посещали многочисленные салоны, магазины, лавочки и таверны, приходили посетители в театры и музеи, старейшему из которых – Императорскому Дарианскому Театру Его Императорского Величества Тиония Первого, было с добрых полтора тысячелетия. Работали заводы и фабрики, вытесненные к окраинам столицы, к которым тянулись многочисленные караваны крытых фургонов и повозок… Не говоря уже о сновавших по делам или ради праздной прогулки горожанах.
Но и ночью жизнь в Дариане, приглушаясь и сменяя краски, не затихала – на смену делам, посещению храмов, официальным встречам и визитам, солидным взглядам и светским беседам приходили и ночные работы некоторых заведений – лекарских домов, столовых и кофеен, открывавшихся совсем ранним утром, складов… Вечерние представления и светские приемы, чванливо кричащие о благосостоянии их устроителей и о великолепии посетителей – муслин, дорогостоящие шелка и парча дамских платьев, массивные, заметные (и иногда совершенно нелепо-безвкусные) украшения, сладкие и терпкие ароматы духов и помад, напыщенные беседы, претендующие на великосветские речи и витиеватые фразы давно ушедших эпох, блеск и сверкание золотых блюд, шифоновых занавесей и вуалей, белоснежные салфетки и скатерти, сархарские вина… Тысячи приготовленных лучшими поварами из редчайших и дорогих продуктов блюд и напитков, и Барла избавь хоть в чем-то допустить промашку…Случалось даже, хотя к моему восшествию на престол стало скорее исключением, нежели правилом, что устраивающий подобный прием – с обязательными сюрпризами и презентами каждому гостю, дабы не прослыть бедным или скупердяем, после него проматывал состояние до последнего медяка, а в отдельных случаях и вовсе влезал в долги. В силу ли данного родителями воспитания или по какой-то иной причине, но я не понимал смысла подобного мотовства и позерства даже в ранней юности. Балами, впрочем, в семье всегда занимались дамы, и отнюдь не все, и Иларда сумела научиться устраивать их с должным для династии блеском и относительно разумными тратами. Да и подарки для гостей стали к нашему времени скорее символическими, данью традиции, нежели столь же роскошными, как в прошлые годы…
Я оставил на вечер самые простые документы, большей частью сметы расходов дворца и династии, почти лениво их перебирая и уже готовясь отправиться спать, больше размышляя, вызывать ли слуг, чем вчитываясь в ровные строки букв и цифр, сменявшие друг друга бесконечной вереницей. Свеча тихонько потрескивала, чернила на кончике пера уже начинали подсыхать, когда я, подписав наконец очередной отчет о расходах на пошив одежды членов семьи, взялся за следующий документ, решив, что еще пара бумаг, и с меня хватит.
Чуть розоватого цвета бумага, легшая передо мной, показалась необычной, и я, сквозь ленивую, расслабленную полудрему, присмотрелся, пытаясь определить, не игра ли это света, к ровным строкам на фарсине. Спустя пару слов сон улетел напрочь, я, поморгав, еще раз перечитал документ… И еще раз. Так и есть, мое собственноручное отречение от престола, в пользу Х…, подписанное мной, заверенное печатями… Одобренное наурами и датированное следующим днем.
- Что за… - сорвалось с языка, когда на шершавой поверхности бумаги проступили сначала рот, изогнувшийся в ехидной улыбке, затем глаза и нос, и лицо, приняв заботливо-ласковое выражение, осведомилось:
- Любопытное чтение, не правда ли? Но, мне показалось, ты не очень обрадовался… - бумага, осыпаясь, словно обуглилась прямо в моих руках, растворилась, не достигая поверхности столешницы, и в одном из боковых кресел, вдоль длинного стола, стоявшего под прямым углом к моему, материализовался жилистый, подтянутый и хорошо сложенный молодой мужчина с легкой щетинкой и тонкими усиками, короткими, прилизанными волосами, в типичной для молодых дворян с щегольскими наклонностями одежде – яркий жилет, бабочка, узкие прямые брюки, белоснежная рубашка с накрахмаленным до жесткости воротником, часы с длинной цепочкой, выглядывающие из нагрудного кармана… Я, разглядев окончательно принявший материальную форму силуэт, облегченно выдохнул.
- Это вы… Признаться, я был несколько обескуражен, обнаружив подобный документ. Ваша шутка, Темнейший, удалась.
- Если ты так и продолжишь, - даже тени улыбки на узком лице не появилось, и взгляд ожег меня ледяным пламенем. – Это уже не будет шуткой. Я не могу лишь сказать сейчас, чье имя там будет указано. Посему советую усвоить и запомнить, Арэн, - имя прозвучало с чуть шипящей ноткой, четко выделяясь в плавном, выдержанном тоне всего разговора, - что это было предупреждение. Первое и единственное.
- Простите, но я не вполне вас понимаю, - губы моментально пересохли и в горле образовался сухой ком. – Вы говорите сейчас об аудиенции, которую я…
- Именно о ней, и не только о ней. Я изучил обстоятельства ситуации, я согласился с тем, что заминка произошла по вине другого лица, если говорить о неподобающем облике, я, в силу твоих прежних заслуг и того, что ранее ты не допускал столь серьезных ошибок, выступил в твою защиту перед лицом своей матери, и она любезно подарила тебе свою благосклонность. Я даже постарался закрыть глаза на то, кого ты унизил, хотя, по сути, иногда такое служило у смертных поводом к войне, пару тысячелетий назад, и даже не столь давно. И, тем не менее, - силуэт вновь исчез и вместе с креслом возник совсем рядом, с дымящейся чашкой кофе в руке. – Мне стоит напомнить, что я говорил, когда было получено письмо Владычицы Танры? – нарочито ласково уточнил ночной визитер. – Я, помнится, дал вполне ясные рекомендации, но, кажется, ласковое обращение ты усвоил плохо.
