— Одну минуту, — начал было распорядитель, удерживая мешок с позвякивающими монетами над ладонью некроманта. Резким движением тот вырвал награду и, небрежно засунув ее в карман штанов, перелез через ограду. Элли молча протянула ему пояс с ножнами, спиной ощущая на себе чей-то пронзительный, полный холодной ярости взгляд.

— Уходим, — сухо прошелестел Корвин, и Элли поспешила за ним сквозь толпу зевак, которая уже потеряла к ним интерес — на ринг вышел новый доброволец.

Они покинули ярмарку и торговые ряды, заплатили несколько медяков привратнику и вступили в поселение. Новый Схрон представлял из себя промежуточную степень между деревней и городом: каменные ворота, но деревянные невысокие стены; крепкие добротные дома чередовались с деревянными постройками; центральная улица была выложена каменной кладкой, но стоило свернуть в переулок — и под ногами вновь оказывалась пыльная земля. Корвин уверенно направился к ближайшему двухэтажному зданию с цветастой вывеской над дверью. Приглядевшись, Элли смогла опознать в рисунке виноградную гроздь и свиное рыло.

Внутри таверна ничем не отличалась от подобных ей заведений: общий зал с массивными столами и скамьями, очаг, до отказа забитый обглоданными костями, круглая люстра, утыканная свечными огарками, гул посетителей и терпкий запах алкоголя вперемешку с потом. Трактирщик вначале скривился, увидев на пороге двух оборванцев, но сверкающая золотая монета сделала свое дело, и на лице вертлявого плешивого кварга расплылась заискивающая улыбка.

Их провели в маленькую комнату на втором этаже, и, едва за хозяином закрылась дверь, как Корвин, сдавленно выдохнув, повалился на кровать.

— Дай воды, — прохрипел он, сжимая кулаки и болезненно морщась.

— Мне казалось, что тебя почти не задели, — Элли торопливо подала глиняный кувшин с отбитой ручкой, и некромант жадно прильнул к горлышку.

— О… ты ошиблась, — выдохнул он, ставя кувшин на пол. — Мне понадобится твоя помощь. Подойди.

Негнущимися пальцами мужчина попытался расстегнуть рубашку. Элли потянулась было помочь, но с тихим рыком некромант разорвал одежду; это отняло у него последние силы, и он обмяк на кровати.

— В лучшие времена я бы этого не сказал, но сейчас выбирать не из кого… мне кажется, что у меня сломаны ребра, но я… к черту, я просто не в том состоянии…

Элли вздохнула и, не дав мужчине договорить, положила руку на его торс; Корвин слабо охнул.

— Не ври, не больно, — отозвалась девушка, мягко проводя кончиками пальцев по пестрящей синяками коже. — Ты можешь глубоко вздохнуть? Больно? А если я надавлю?..

Некромант успел отвести ее руки прежде, чем девушка бы воплотила слова в жизнь.

— Больно, — процедил он.

— Не обязательно было меня хватать, — холодно ответила Элли, пытаясь разогнуть чужие пальцы на своем запястье. — Вроде бы не сломаны, но может быть трещина. В моем мире делается специальный снимок, но…

— А в моем врачи умеют определять на ощупь, — проворчал Корвин.

— Могу сходить за местным лекарем, — чуть обиженно пожала плечами Элли. — Не думаю, что его диагноз будет точнее.

— Нет… — некромант вздохнул и скрипнул зубами от пронзительной боли. — Возьми деньги… найди знахаря и купи у него, — Корвин зашелся в болезненном кашле. — Он сам тебе скажет. Только не говори…

— Конечно-конечно, никто не узнает, что на самом деле под маской непобедимого мага скрывается вполне смертный человек, — покивала головой Элли, вытряхивая из мешка несколько золотых монет. — А что… Корвин?

То ли некромант уснул, то ли потерял сознание, но так или иначе ответа не последовало, и Элли, укрыв мужчину одеялом, торопливо вышла из комнаты.

========== Глава восемнадцатая ==========

Элли понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать лавку лекаря — возле красивого деревянного дома с остроконечным флигелем c кованым солнцем наверху собралась большая очередь. Пристроившись в самом конце, девушка разглядывала разношерстный народ. В основной массе это были люди, одетые не богато, но опрятно: некоторые простуженно шмыгали носом, другие держались за щеки и страдальчески закатывали глаза, иные же, с виду ничем не больные, имели нездоровый цвет кожи.

Были в очереди и другие расы: массивный тролль, левая рука которого безвольно висела словно мертвая плеть; кварг, не оставляющий попыток самостоятельно вылечить сломанный нос; имен некоторых Элли не знала.

Очередь хоть и двигалась быстро, но прошло не меньше часа прежде чем девушка очутилась на крыльце. Вместе с ней шел дородный, низенький старичок; при одном взгляде на его красную шею и сильной отдышке после трех ступенек было понятно, что сердце человека работает на последнем заводе. Это удручало девушку: сначала в борделе, а потом, работая у Фолы в помощницах, она часто сталкивалась с симптомами серьезных болезней, но ничем не могла помочь страждущим — одни отказывались от ее советов, другие уверяли, что таких болезней не существует. Но больше всего Элли поражало само состояние медицины. Девушка никогда не была фанатом своей профессии. Поступить в Варшавскую Медицинскую Академию ее надоумил случай, когда ей пришлось выложить большую сумму за лечение больного зуба. Вся операция занимала не больше часа, а кошелек Элли опустел так, словно она весь день проходила по магазинам. К большому разочарованию девушки, чтобы стать стоматологом, нужно было закончить полный курс, и пришлось, скрепя сердце, вдыхать отвратительный запах формалина, изучать анатомические образцы, корпеть над всевозможной химией, резать мышей и лягушек. Несколько раз она перечитывала тексты клятвы, но, какую бы редакцию она не читала, никакого энтузиазма и вдохновения Элли не испытывала. Ее будущая профессия представлялась для нее лишь способом заработать.

Но вот теперь, попав в мир, где от всего лечились с помощью сомнительных настоек, кореньев и заговоров, девушка чувствовала себя кладезем бесполезной информации. Фермерам не было дела до того, что инкубационный период сибирской язвы всего лишь три дня, а вылечить ее можно обычным пенициллином. Скот продолжал дохнуть от «проклятья», Элли злилась, выбивалась из сил, пытаясь объяснить, как спасти обреченных буренок и не заразиться самим владельцам. Языковой барьер лишь усложнял задачу: и если название болезни на латыни действительно никому ничего не говорило, то узнав, что пенициллин так же неизвестен, Элли схватилась за голову. Фола, лишь однажды выслушав ее, пригрозила выпороть на заднем дворе, если девчонка не перестанет нести дьявольскую тарабарщину. Однако больные пневмонией, под чутким руководством лекаря, все-таки поднимались на ноги, от гангрены лечились листками растения, похожего на чертополох, а ожоги смазывали мазью из одуванчиков. В этом мире не было ни антибиотиков, ни современных томографов, ни рентгеновских снимков, но тем не менее болезни и здесь отступали и нередко бывали разбиты.

А ведь если наладить отношения с ее миром, медицина вместе с примесью этой диковатой магии достигнет небывалых высот. Невольно Элли вспомнила свой сон в подземной пещере и поежилась. А может быть все и к лучшему — пусть каждый из миров живет самостоятельно. Только троллей, которые то и дело норовят устроить драку, не хватало на улицах центральных городов. Но если все-таки наладит, то ее, Элли Новак, ждет такая слава, которая и не снилась ни одному политику.

Губы Элли тронула улыбка, когда она представила, как за круглым столом переговоров сидят всевозможные существа, которых считают сказочными, а напротив — представители всех стран пытаются выторговать новые ресурсы. Девушка ни на секунду даже в своих мыслях не верила, что альтруизм в ее мире может существовать как явление реальное.

Впрочем, ничего подобного Элли делать не собиралась. Их путешествие близилось к концу, и совсем скоро она вернется домой. Оставалось лишь объяснить, где она провела так много месяцев. А этот мир… существовал сотни тысяч лет без нее, и будет существовать еще столько же.