– Но он хотел её убить, – напомнил Нориберт.

– Но ведь всё обошлось, – улыбнулся Штейн.

Улыбка вышла льстивой и неуверенной.

– Одна поветруля обездвижена, другая навек привязана к калеке, – холодно напомнил Нориберт.

– Да, это большая трагедия. Для всех нас, – вздохнул Штейн.

– Отец уже поговорил с поветрулями? – нервно спросил Нориберт.

– Да, Ваше Высочество.

– Это хорошо, – пробормотал принц и заходил из угла в угол, – знаешь, Штейн, мне не нравится вся эта ситуация с невестами.

– Вам не понравились невесты? – изумлению Штейна Креола не было предела.

– Я не сказал, что мне не понравились невесты. Я сказал, что мне не нравится вся эта ситуация, – в голосе Нориберта послышалось раздражение, – у меня чувство, будто меня посадили в клетку с этими девицами и приказали: выбирай! А то век воли не видать!

Штейн смотрел на носы своих сапогов.

– Ладно, дружище, не будем о грустном, – Нориберт хлопнул Штейна по плечу, – как там мой амулет? Кстати, поветрули… Они ведь уедут?

– Да, мой принц, – Штейн тонко чувствовал, как и когда надо обращаться к Нориберту, – Айка Роса останется, а Варна Миролюбовна и Ведана Кот покинут дворец завтра.

– Вот и хорошо, – чувствуя облегчение, улыбнулся Нориберт, – так как с амулетом?

– Одна трещина.

– Ну… Всего одна, – разочарованно протянул принц.

– Одной девушке вы понравились настолько, что она решила вас приворожить, – искренне, на этот раз без лести, улыбнулся Штейн.

– Всего одна… Остальным я, выходит, не нравлюсь.

– Я думаю, мой принц, что остальные, скорее всего, не умеют ворожить.

– И кто она, решившая меня приворожить? – Нориберт уставился на Креола жадным взглядом.

– Флориан, при создании амулета я думал, что смогу точно определить, кто пытался вас приворожить, но прибор дал некоторые погрешности… А вы разве сами не чувствуете, к которой из девиц льнёт ваше сердце?

Нориберт пожал плечами. Самые противоречивые чувства переполняли его.

Сероглазый принц привык держать свои чувства и мысли при себе, не доверяя их даже Флориану и Штейну Креолу.

– Так тебе совсем ничего неизвестно? – спросил Нориберт.

– Кое-что мне известно. Вас пыталась приворожить или пэри, или дриада, или человек. Я увидел энергию металла, огня, а также ментальную энергию человека.

– Могло быть и хуже. Хорошо, что это не поветруля. Эти поветрули мне как-то не того. Несчастьем веет от них, – пожал плечами Нориберт, – пэри для меня слишком экзотична и высокомерна.

– А морганы разве не высокомерны? – рискуя навлечь на себя гнев собеседника, спросил Креол.

– Они величественны, – мечтательно улыбнулся Нориберт, – Дриады… Не знаю. Они так похожи друг на друга. Вроде и лица разные, и телосложение, а всё равно похожи. Человеческие девушки неплохи. Катя Сеймур смазливая и бойкая, Огюстин Буво, как мне показалось, слишком робка.

– А Оана Стан? – поинтересовался Левый.

– О, Стан – неглупая и благоразумная девушка, к тому же красива почти как моргана. Думаю, именно такой и должна быть императрица. Время сейчас такое, что людям не нужны блеск и величие. Народ хочет видеть демократию в своей правительнице, – Нориберт погрустнел, но тут же воспарял духом, – а хорошо, что нас нет на заседании совета лордов. Представляю, какие там кипят страсти.

Императора с первого взгляда увидел изменения в зале совета лордов.

Представитель древесного народа востока, или, как их ещё называли, народа ветра, феникс Мистраль Новомир, который всегда сидел рядом с представителями запада, латырями Иво Западом и Орони, сегодня придвинул свой стул к поветруле Гайтанке Ясень – казначею.

Гайтанка и Мистраль демонстративно не смотрели в сторону людей – герцогини Ядвиги Вацлавской, Смотрящей внутрь, Кейташи Ито и канцлера Салватора Целия.

Представители юга, народа пустыни, мариды Ваджи Эль Даниф и Заки Эль Баха, восседали с непроницаемыми лицами.

Морган Эймери Герен кусал губы, и только Онезим Жарр, Смотрящий наружу, хранил спокойствие.

– Вы должны упразднить дань для народа востока! – заявила Гайтанка Ясень, пожилая поветруля.

Это уже что-то новое.

Дань.

Вот уже пятьсот лет все расы Империи платили налоги в казну. Для двух доминирующих рас – традиционно человеческой и второй расы, расы невесты столетия, налоги были пониже, для всех остальных рас – повыше. Разнице в налогах была не столь велика, чтобы высказывать из-за неё недовольство. Упразднялись же налоги крайне редко.

– Налог будет снижен перед свадьбой моих сыновей, – веско молвил Фабрис Сантонскар.

– А потом опять повышен! – хлопнул ладонью по столу Мистраль Новомир, подвижный, как ртуть, молодой феникс с живыми синими глазами и вечно растрёпанной шевелюрой белых волос.

– Вы сами знаете, что это невозможно. Налог един для всех, – произнёс канцлер Салватор Целий.

– Но не для тех, кому бросают нож в спину! – воскликнул Мистраль.

– Господин Новомир, на месте Веданы Кот мог оказаться кто угодно, – мягко произнёс Онезим Жарр, Смотрящий наружу.

– Но почему-то оказались две степные сестры, – не сдавался Мистраль.

– Господа, разве послать на конкурс невест степных сестёр было не вашим решением? – спросила герцогиня Ядвига Вацлавская.

– Ах, простите, мы не знали, что одной из них полетит в спину отравленный нож, – язвительно молвил Мистраль.

– Нельзя ли отложить этот вопрос до свадьбы? После свадьбы всё и обговорим, – уныло сказал Эймери Герен.

– Господа, этот вопрос можно откладывать хоть до следующего столетия, – мягко произнесла Гайтанка Ясень, – позвольте мне, как казначею, объяснить вам, куда идёт часть налогов.

– Хотите НАМ что-то объяснять? – свысока спросил Заки Эль Баха.

Мариды посмотрели на поветрулю одинаково тяжёлыми взглядами. От одного такого взгляда человек с крепкой нервной системой упал бы в обморок. Гайтанка Ясень снисходительно улыбнулась.

– И всё же, с вашего позволения, я расскажу, куда идёт часть наших налогов, – как ни в чём не бывало, произнесла пожилая поветруля, – часть наших налогов уходит на обеспечение безопасности одной расы на территории другой расы. Когда моргана забредает в западные земли, она может быть уверена, что с ней ничего не случится, потому что её оберегает стража, получающая денежное довольствие напрямую из императорской казны.

– А при чём тут западные земли? Ни один латыр не нападёт на моргану! – синхронно воскликнули Иво Запад и Орони.

– Пусть только попробует, – зловеще предложил Эймери Герен.

– Согласна, неудачный пример, – обезоруживающе улыбнулась Гайтанка Ясень, – но подумайте, что будет, если стража не выполнит свои обязанности, и, допустим, дриада будет обижена на территории маридов и пэри?

– Будет гражданская война, – вздохнула Ядвига Вацлавская, – ваши рассуждения не лишены здравого смысла, госпожа Ясень, но произошедший сегодня прискорбный случай не является поводом для упразднения налогов для восточных земель. Стража выполняла свою роботу, как полагается. Опираясь на приказ Императора.

Герцогиня почтительно кивнула Фабрису.

– Я не сомневаюсь, герцогиня, что стража с честью выполнила свой долг. Как не сомневаюсь и в том, что господин в тёмно-зелёном камзоле умер в результате несчастного случая. Я официально заявляю: поветрули и фениксы согласны с тем, что императорская стража не будет блюсти их интересы на территории людей, а взамен просит упразднения налогов. Я считаю своё предложение более чем выгодным, тем более что в краю людей последние десятилетия создавался негативный имидж поветруль, и страже тяжело будет охранять древесный народ от посягательств на его жизнь со стороны людей, – проговорила Гайтанка Ясень.

– Госпожа Ясень, я, Император Санторини Фабрис Сантонскар, отклоняю ваше предложение касательно упразднения налогов для восточного края, – промолвил Фабрис.

– Слушаю, мой Император, – склонила голову пожилая поветруля.