- Ты так решил, да? И все дни после жил со мной так, как будто у нас есть будущее - кастрюли покупал, к родителям звал, планы составлял и делился. А сам знал, что я при первой же возможности уйду насовсем в другую счастливую жизнь, и даже пограничницей не стану, как наши четверо исчезнувших сослуживцев? Юрген! Ты думал, что я вот так без объяснений, сейчас за порог шагну и все, как предательница? Или как?
- Речь не о предательстве, а о спасении...
- Мертвые не воскресают.
Не узнала своего же голоса, так сдавило горло. Он молчал и я не смогла говорить дальше, пока не справилась со спазмом. Несколько секунд в тишине, и мы только смотрели друг на друга. Фонарь в коридоре, фонарь на улице - освещение пересекалось так, что половина лица желтила, а другая - сияла голубым и мертвенным. Светло-карие глаза казались темными, почти кофейными, и он так на меня смотрел, что хотелось заплакать. Юрген дважды вдохнул с усилием и сухим глотком, дрогнул губами, челюстью, словно вот-вот что-то скажет, и молчал.
- Смерть необратима. И в моем случае никакой наследник не поможет. А если бы и да... я не соглашусь. Я не разменяю на самую безоблачную и счастливую жизнь ту, что есть у меня сейчас. Со всеми ошибками, утратами и страданием. Дедушка умер, прожив долгую жизнь, уйдя в свой срок. Родители пожили меньше, но и им было немало лет, что утешало - успели черпнуть всей полноты до гибели. А мой сын сгорел, как падающая звездочка. Быстро и ярко. Я его смерть приняла. Случилось то, что случилось и я это приняла... Почему ты ни разу не заговорил со мной о том, в чем уверился? Почему притворялся, что не догадываешься о моих якобы планах?
- Я ждал, что ты заговоришь, а сам - нет. Ты так ожила, Ирис... ты так окрылилась надеждой на шанс перемен, что я не мог поднять эту тему. Старался не думать, жить, как живется, с закрытыми глазами. Себе врал, а не тебе...
- Окрылилась надеждой? Ожила, потому что люблю тебя! Уже, сейчас, насовсем, - люблю тебя, понимаешь? Мало времени, много времени, давно мы вместе или недавно, не имеет значения. Вот так получилось - никогда от тебя не откажусь, не смогу без тебя, какой бы ни была жизнь дальше - хочу прожить ее с тобой.
Юрген зажмурился и на миг его черты так исказились, словно он не рад это слышать, а ему больно. На бледном, как снег, лице вспыхнули розовые пятна, заползли на скулы, и этот сигнал заставил меня всхлипнуть. Он ради моего призрачного счастья готов был пожертвовать настоящим, отпускал, не обвиняя в выборе, который я якобы сделала давно - в тот день, как случилось злополучное собрание... я обняла его, такого обмякшего и безвольного, почувствовала, что и он поднял руки, осторожно касаясь спины.
- Юрка, не отступайся от меня, пожалуйста.
Прошло, как током. Юрген вздрогнул, сжал в объятиях сильно и застонал:
- Ирис, мотылек, любимая... никогда!
И стал целовать мне лицо, волосы, руки, и снова обнимать, всю прижимая к себе. Я растворилась в чувстве невесомости, - он держал меня на своей высоте, приподняв, и ноги не дотягивались до пола.
После долгого поцелуя, нежного и чувственного, Юрген оторвался от моих губ, но лица остались близко. Шепотом спросил:
- И вчера ты была такая... не потому, что прощалась, и все как в последний раз?
- Хочешь меня смутить? Уже не выйдет. Не потому, это все твои выдумки.
Снова поцелуй. И маленькое отражение в памяти - такой же миг откровения, его признание, - Юрген обнимал меня, несчастную и заплаканную, в своей квартире, нашептав ласковых слов. А я просила мысленно: "Скажи так еще раз. Скажи!". Знать - мало... с чувством в голосе, с искренностью и волнением в каждом звуке, - слышать!
- Люблю тебя, Юрка... "была такая", потому что себе окончательно призналась в этом, и безумно тебя хотела. Любимого, желанного, - тебя. Каждой клеточкой в теле, и всей душой люблю, слышишь?
На кораблике
- А чего это у соседа дверь открыта? Михась!
Мы не заметили, как из квартиры рядом вышел в общий коридор человек. Стояли вдалеке у окна, в обнимку, никуда уже не торопясь. А нужно бы. Посторонние люди могли помешать плану.
- Надо идти.
- Я с тобой. Если ты не за переменами в прошлом идешь, то одну не пущу. Вдвоем найдем этого Верска и ты выяснишь, все, что нужно. - Говорил по делу, а голос у Юргена все равно был пьяный. И взгляд такой же - захмелевший от счастья и поцелуев. - А что тебе от него нужно?
- Хочу знать больше. Уметь больше. Я не успела тебе рассказать, но сегодня на вызове случилось необычное - опоздала, упустила, но какой-то внутренней силой смогла откатить грань назад на минуту и вовремя выкрикнуть нужное слово. Это не спроста, Юрка. Я - могу. Но что именно, пока не знаю.
- Ну, какого черта он вышел? Я еще не надышался.
Со злостью и разочарованием бросил Юрген в сторону мужчины.
- И я не надышалась. Но нужно идти.
Улучив момент, как сосед по площадке ушел к свету, чтобы постучать к третьему соседу, мы протопали к двери и быстро зашли внутрь. Я плотно захлопнула ее и глянула на Юргена из-за плеча:
- Может и не сработать. Держи меня за руку крепко. В прошлые разы сразу почувствовалось, как это внутреннее пространство изолировалось и... отделилось что ли. Есть, улавливаешь?
- Нет.
- Давай еще подождем. Если этот успеет вызвать полицию на подозрительное, то Тамм нас выручит. Или повезет, и у нас получится!
- Ирис... Ирис!
Он держал за руку. Но ощущение ладони Юргена растворилось, вместе с его тревожным, а потом совсем далеким выкриком имени. Я осталась одна в прихожей, и за дверью, едва я ее открыла, увидела темное и огромное пространство. Испугалась, словно у бездны встала, пока не различила - это все же помещение. Очень обширное и пустое, - зала с центральной несущей колонной и бетонными круглыми потолком и полом. Я шагнула - как муравей в скелет велосипедного колеса. Дизайн помещения намекал на это схожестью выпуклых полос на потолке, расходящихся от центра, как спицы.
