«Ваша жизнь в ваших руках», – прочитал Артур с усмешкой, стоя в пустой комнате в это довольно суматошно начавшееся утро. Сейчас здесь никого уже не было. Сотрудники надёжно приклеились к своим рабочим местам. Артур поставил пакетик пышек на барную стойку и поспешил оглядеть себя с ног до головы в зеркале. Что ж… Несколько мелких пятен на рукаве пальто – не критично, пиджак чудом спасся, но вот рубашка испорчена безнадёжно… Может быть, её спасёт какой-нибудь пятновыводитель? Но это – потом, не сейчас. А что делать сейчас? Вот вопрос!
– Рубашку придётся снять, – оправдывался перед Сёмой Артур. – Ты прав, старик, белая майка с пиджаком – не лучший вариант, но что же делать? Может быть, этого не заметит зоркое око Саурона?!
– Артурчик, фурия пересекла порог этого священного места, – проворковала Маша, на секунду заглянув в комнату отдыха.
– Когда?
– Только что!
– Настроение?
– Как всегда!
– Понятно, – парень тяжело вздохнул, сознавая, что предстоит встреча с неизбежным. – Спасибо, Маш!
– Удачи! – хихикнула Маша и скрылась за дверью.
– Удача мне понадобится, верно? – пробурчал Артур напоследок сочувственно внимающему кактусу.
Парень поспешил в тесноватый кабинет с двумя чёрными письменными столами. На один из них, предварительно выудив из неё несколько листов, он кинул папку с бумагами, которую принёс с собой. Эти листы затем аккуратно положил на другой стол и поспешил усесться на свой стул, ожидая, что начальница вот-вот войдёт сюда. Так она делала всегда. А после, по своему обыкновению, спешила в комнату отдыха завтракать пышками. Он едва успел занять исходную позицию у своего стола, когда вошла она…
– Лия Викторовна, доброе утро!
Деловой чёрный брючный костюм и туфли на низком каблуке. Так она выглядела в их первый день знакомства. Так она будет выглядеть и через несколько лет.
– Здравствуй. Что у нас сегодня?
– Несколько посылок… Два рекламных проспекта и письмо из визового центра… у вас на столе.
– Из визового центра? Давно пора! – она быстро прошла к своему столу, поставила сумку на стол и схватила белый конверт. Артур привычным движением подал ей канцелярский нож.
– Посмотрим, посмотрим, – бормотала она, разрезая бумагу, доставая лист формата А4…
Артур украдкой зевнул, думая о том, что, возможно, содержимое письма будет настолько важным, что начальница не заметит изъянов во внешнем виде своего помощника. Он наблюдал, как в течение нескольких минут она молча изучала письмо, а затем посмотрела в его сторону.
– Будь так добр, набери номер телефона… – она продиктовала семь цифр. – И подай мне трубку.
Артур быстро выполнил это и замер рядом с ней, в ожидании дальнейших распоряжений. Она искоса взглянула на него и сказала:
– Пока я говорю по телефону, можешь пойти выпить кофе.
Это было неожиданно для Артура. Обычно именно Лия Викторовна первая завтракала, а уж после – Артур, вместе с девчонками из администрации.
– Как скажете, – произнёс он с удивлением в голосе, которое не смог скрыть.
Парень был уже у двери, когда она рассеяно заметила:
– А что случилось с твоей рубашкой? Мне думается, она под пиджаком необходима.
Но только он раскрыл рот для объяснений, как она нетерпеливо махнула рукой. Ей ответили по телефону…
Глава 2. Изнаночная сторона власти
В комнате было темно. Очень темно. Слишком темно для того, чтобы назвать данное время суток утром, и все же… И все же это было оно. Утро.
«Господи, снова вставать в такую рань!» – подумала Лия, мельком взглянув на старомодный будильник, который только что лихо пританцовывал на месте, а теперь усердно и размеренно тикал.
Больше всего на свете она не любила ранние подъёмы, которые, однако же, были её неизменными спутниками вот уже четыре года. Ежеутренний грохот будильника безжалостно вторгался в её спокойный размеренный сон без сновидений и заставлял почувствовать себя так, будто кровать переместили на платформу между двумя лязгающими колёсами старыми скрипучими поездами.
Усилием воли она заставила себя встать и прошагать в ванную. Там сонное человеческое существо в растянутой футболке и протёртых кое-где пижамных шортах оборотилось опрятной, скучной офисной служащей, в чёрном брючном костюме делового стиля и с очками в классической чёрной оправе на носу.
– Доброе утро, Лия Викторовна, – сказала Лия своему отражению в зеркале над раковиной.
Она, раздумывая, глянула в сторону маленькой коробочки с контактными линзами. Вот уже неделю она привыкала к ним. Носила их после работы в течение трёх-четырёх часов, делала специальные упражнения для глаз. Глаза уже привыкли, но девушка все ещё не решалась надеть линзы на работу. Очки, хоть и тёрли переносицу, были для неё защитной маской, с которой не так-то легко расстаться. Поэтому сегодня Лия снова их не надела, отложив кардинальные перемены до лучших времён.
В съёмной квартирке на улице Чайковского в Санкт-Петербурге было совсем немного вещей, и все они хранились в идеальном порядке. Помещение выглядело так, будто в нем и вовсе никто не жил, будто его держали для продажи. Наверно, такой и должна быть квартира начальницы отдела риелторской компании? Лия уже четыре года проработала в этой компании, три из них – в роли директора отдела. С гнётом власти она справлялась с философским спокойствием. Да что там, Лие поначалу даже очень нравилось возглавлять отдел, управлять, командовать. Но, со временем утопнув в каждодневной рутине, девушка стала тяготиться своим положением. Продолжая добросовестно и успешно выполнять обязанности, она постоянно чувствовала недовольство собой. Виду, конечно, не подавала. Закрылась ото всех, словно крепость от внешних врагов и досужих соседей.
Даже не взглянув в сторону кухни, Лия прошла в прихожую. Надо сказать, что в кухне с тёмно-серыми стенами и чёрно-белыми шкафами девушка почти не бывала. Разве что по вечерам заваривала чай. Завтракала она в офисе, обедала и ужинала в столовой. Если вечером хотелось перед сном чего-нибудь перекусить, она просто заказывала пиццу или суши. Такова была её холостяцкая жизнь.
Ещё раз оглядывая себя в зеркало в прихожей, Лия недовольно поморщилась.
– Нелепость, – процедила сухая начальница из зазеркалья.
Все казалось Лие нелепым: и гладко убранные в узел на затылке волосы, и блёклые краски лица, и невыразительные глаза…
«Может быть, сделать стрижку?» – подумала девушка, задумчиво почёсывая мочку уха. Затем тряхнула головой. – «Ладно, всё это лирика».
Она отвернулась от зеркала и посмотрела на часы. Пора выходить. Нужно ещё занести вещи в прачечную.
В старом, но ещё весьма годном чёрном пальто и полусапожках, взяв сумку и подхватив пакет с грязным бельём, Лия вышла на улицу. Вышла и поёжилась: в небе – ни единого просвета, и мелкий дождик семенит по городским улицам.
«Так вот и я семеню по заштрихованной серым грифелем жизни», – пробормотала Лия, глядя на раскрытые зонты прохожих, спешащих через двор к проспекту. Ей пришли на ум строки из стихотворения неизвестного автора:
«Всё на свете кажется мелким,
А порою и жизнь сама».
Шагнув несколько раз, она наступила в лужу и сразу же почувствовала, как левая нога сделалась неприятно мокрой. Возвращаться домой не стала – в офисе её ждали сменные туфли и капроновые колготки. С такой погодой, как в Питере, следует всё предусмотреть! Лия вздохнула, и, нахохлившись, прошагала к своему белому «Фольксвагену Поло». Садясь за руль, она почувствовала было облегчение, но её ожидала неприятная неожиданность. Машина не завелась. Ни с первого раза, ни со второго, ни с четырнадцатого… Лия снова и снова пыталась завести мотор, но безуспешно. Невольно усмехнулась, вспомнив реплику из «Кавказской пленницы»: «Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!». Фольксваген-поло, конечно, пылесос не напоминал, но что-то с ним было сегодня неладно. Должно быть, пришло время техосмотра…