– И ты его искал, Рок?
Старик сгрёб с подноса официанта оба бокала – с небольшой бочонок вместимостью оба, и сделал из своего богатырский глоток.
– А мне начёрта? Не, если б где встретил – так взял бы, конечно, негоже от таких подарков нос воротить… Но самому искать – непорядочное, считаю, дело. Ключ этот – это ведь что такое? Как скатерть-самобранка, вот такое же. Чтоб сразу тебе всего и задарма. А какой же ты вор тогда, если двери перед тобой сами открываются? А голова твоя, руки твои тебе на что? Этак и уважать тебя не за что… Тем боле, Ключ этот – откуда он взялся, кто его создал? Про то никто не знает. Говорят, кто создал, тех нет уже давно на карте… А с древними вещами – с ними осторожно надо. Вон, видишь фраера? Браслет у него на руке. Безделушка, скажешь. Ну, может и безделушка, тут многие, как приезжают, скупают на базарах, ровно обезьяны, всё, что попалось… Про эти вот говорят – древняя вещь, целебная, кто носит – сто лет без болезней проживёт. В основном подделки, древности в них неделя и день, здесь же за углом вытачивают… А есть и действительно древние. Вот у этого – не поручусь, но может, и настоящий, блеск у него такой, тусклый, убедительный… Так вот, скажешь, глупость – считать, что обычный каменный браслет тебя от всех болезней исцелит? Камень – он есть камень, вон, с дороги булыжник возьми… А что такое камень? Он из молекул состоит, и мы из молекул. В нём связи, энергия связей, и в нас тоже. Так вот если оно в правильный резонанс войдёт – в том вся и штука. Раньше кто б поверил, что на камень же – на кристалл – можно записать что-то, хоть песню, хоть документ, хоть полное собрание сочинений башковитого кого-нибудь? А сколько лет ими пользуемся. Так вот, камень информацию запоминает. Камень учится. Чем древнее браслет, тем больше он знает, о здоровье и как его править. Так что может большим везеньем быть браслет такой найти… А может и наоборот. Он ведь здоровье-то запоминает – иных рас, у них давление своё и пульс свой. Ладно, если ты устройством на них похож, а если нет? А если браслет тот какой-нибудь крале свадебным подарком был, чтоб хорошела, здоровела да детей пригожих рожала? Этак и в бабу превратишься. Ну а Ключ этот… Как он выглядит – про то не скажу, тут домыслов много. Может, и впрямь ключ, такой, как в скважину вставляют, – Рок сделал рукой жест, словно поворачивает ключ в замке, – а может – электронное что-то, приложишь к кодовому замку – он код и подберёт… А может, меняется он по ситуации, даже скорее… Главное – говорят, любую он дверь открыть может, хоть будь тысяча замков на ней самых хитрых. Надо – так всю Швейцарию обчистить можно. Только одно он открыть не может – то, что на кровь заперто.
– На кровь?
Рок отхлебнул ещё, довольно причмокивая.
– Есть вот, ты знаешь, пропуска биометрические. По отпечатку пальца, по сетчатке… Так это младшие братья тех замков. Я такой замок один только раз в руках держал, и какие за него деньги были уплачены – про то я и говорить не буду, ещё не поверишь. Кто их изобрёл – про то неведомо, и на рынке их раз, может, в десять лет встретить можно, поди добудь, да поди найди ещё покупателя, такие-то бабки за него отваливать, уж проще сторожей накупить с целую планету… Действует оно так – запираешь дверь, ставишь на неё замок этот, ранишь себе ладонь и к замку этому прикладываешь… И всё, замок тебя запоминает, и ни одному больше, кроме тебя, эту дверь не открыть. Замок только кровь и плоть хозяина признаёт.
– А что случится, если хозяин умрёт?
– Ну, тогда ищи его сына или дочку. Или брата, сестру ещё можно… Коли очень в породу удастся, то откроет. Чем дальше родство, тем вероятность меньше. Ну а если родни не осталось – то всё, хоть головой об эту дверь бейся, хоть «сим-сим» ей кричи, то, что там внутри, для тебя навсегда потеряно. Попытаешься срезать или взорвать – замок на самоуничтожение переключится. Там система сложная, всё помещение оплетает, взорвётся со всем грузом и с тем, кто попытается, вместе.
– Может, лорканский он? – Вадим сразу вспомнил замок хранилища на Лорке.
– Лорканский? Нее… Лорканцы сами его перекупили. Про то я тебе точно могу сказать, потому что сам же его им и продал. Хороших он денег стоил тогда, я три корабля себе купил, а ведь я посредником всего лишь был, процент мне небольшой ушёл… А откуда добыли его – нет, не знаю, через многих покупателей, говорят, прошёл, и много крови стоил, потому как бились, чтобы перехватить его, не на жизнь, а на смерть.
– Ясно… Спасибо, Рок. А вот скажи – знаешь что-нибудь об инопланетянах с прямой рукой? Ну, у которых ладонь, в спокойном состоянии, не скрючивается, как у нас, а вот так, плоская, все пальцы вытянутые?
Рок задумчиво посмотрел на ладонь Вадима.
– Врать не буду, слышать слышал, а видеть не видел. Если б увидел, такое бы запомнил, потому как, говорил тебе, наблюдать за людьми люблю… Да и слышал-то мало, и много лет назад… Кажется, встречался с ними кто-то на предмет продажи некой штуки, уже не упомнить сейчас, какой, оружие какое-то. Ну, так они на переговорах всех продавцов и постреляли, оружие то забрали и ещё много всего забрали, он только один и спасся, повезло… Хотя как повезло – голову ему тогда славно прострелили, 9 из 10 умирают от такого. А он вот дурачком с тех пор стал. Ну, как – дурачком… Бывает нарушение такое в мозгах – что врёт человек непроизвольно. Так что веры его словам полной всё же нет…
Предоставив честь общаться с командором Халлоран Гидеону и Дайенн, Вадим, прихватив с собой Эркену, направился в посольский сектор.
– К моему стыду, я так и не понял, как зовут посла Коул, – проговорил Эркена, когда они свернули в нужный коридор.
– Посол Коул едина в двух лицах.
– Что? Как это понимать?
– Поймёте, Эркена, когда увидите.
Дверь открылась раньше, чем они успели нажать вызов. А за порогом Эркену ждал следующий шок – две женщины в огненно-ярких просторных платьях поочерёдно набросились на Вадима с объятьями.
– Поверить не могу, неужели видим тебя наконец вживую? Проходи, братик братика… Извини, что заставили ждать дольше, чем планировалось, но нам нужно было время для погружения в базу…
– Погружения?
Женщины провели их в комнату, усадили в кресла, одна села напротив, другая метнулась в кухонную зону, зазвенела там чем-то. Они были очень похожи между собой, Эркена переводил взгляд с одной на другую, стараясь, чтоб это не выглядело неделикатным разглядыванием. Они выглядят ровесницами Вадима, если не младше, но он уже понял, что просто выглядят младше своих действительных лет. У одной вьющиеся каштановые волосы, у другой чуть с рыжиной, больше огня. У той, что напротив – зелёно-карие глаза, у второй – он пока не разглядел, какие.
– Будем знакомы. Я – Софья Коул, посол Парадиза в мирах Альянса. А это – Таллия Коул, моя сестра, и тоже посол… Особенности Парадиза, или наши личные особенности, как угодно. Ещё в детстве нас как-то назвали двуединым модулем, вместе мы гораздо сильнее, чем порознь, мы способны существовать, как объединённое сознание, хотя всё равно здесь, конечно, мы лишь малая часть великого целого… Скажите, господин Эркена, что вы слышали о Парадизе?
Эркена оторвался от разглядывания, во избежание разглядывания самих женщин, обстановки каюты – довольно минималистической, но на его взгляд приятной. Спальная зона была отгорожена непрозрачной ширмой, вероятно, там же находились и шкафы с одеждой. В общей зоне находились, кроме вот этого стола и окружающих его с двух сторон диванчиков, терминал связи с высоким креслом перед ним, стандартная кухонная зона и несколько стеллажей, уставленных «ёлочками» информкристаллов. Кое-где виднелись так же книги и свитки.
– Что это земная колония… То есть, независимая колония… Колония телепатов, наконец нашедших независимость от земных властей.
Софья кивнула, прищурив загадочно сверкнувшие глаза.
– Земные власти… вы знаете, что, пожалуй, ни в одном мире телепатам не приходилось так тяжело, как на Земле? Победа нашей колонии не только в том, что мы все, чисто физически, наконец смогли покинуть мир, для которого всегда были не людьми, а потенциально опасной силой, которую стремились держать под контролем и использовать в своих интересах. Первые годы жизни нашего мира нам предрекали блистательный крах нашей идеи. Говорили, что изолированный мир телепатов не выживет, что немыслимо построение общества из одних только телепатов, что это тупик эволюционного развития, что мы устанем от нашего искусственного, нежизнеспособного рая, утопия станет антиутопией, и мы уничтожим друг друга или приползём обратно… Как видите, пока не приползли. И рай, построенный нами, не является нестабильной системой, готовой рухнуть в любой момент. Мы пошли на контакт не потому, что не выживали сами по себе, а в большей мере из простого любопытства. Нашему миру не нужно ничего от остальных миров… Кроме информации. Информация – основа нашей жизни. Познание – содержание нашей жизни. Вы можете удивиться, что послами назначили нас, мы достаточно молоды… Я могу ответить, что к политике мы вообще относимся очень несерьёзно. Как к игре. А мы ещё очень хорошо помним себя детьми, мы способны играть. Потому что бог способен играть, а мы почти боги, господин Эркена. Мы преодолели земную власть не только как власть Пси-Корпуса или Бюро, а именно как власть идеи, что подлинно хорошее, справедливое и светлое построить невозможно. Это роднит нас, пожалуй, с Корианной, я тут совсем не удивлена, что наш брат оказался гражданином такого мира… Люди таковы, господин Эркена, что когда появляется что-то, подобное Парадизу или Корианне, когда кто-то говорит: «Мы построим действительно справедливое общество, в котором никто не будет страдать» – они смотрят, жадно раскрыв рты, ждут, когда благое начинание лопнет, как мыльный пузырь… Вы никогда не замечали, что пятна чаще ищут на белоснежном, чем на сером или чёрном? Вы понимаете, почему я вам всё это говорю?
