- Я… вы могли бы не говорить этого – нам. То есть… я не знаю, слышали ли вы, тот разговор, который мы вели здесь до вашего появления…

Ли’Нор несмело коснулась ладони Андо – разве что на малую долю допуская пока что, что эта странная встреча происходит наяву.

- В детстве я часто думала – как было бы прекрасно, если бы вы были с нами… Если бы видели, как мы растём, радовались за нас, направляли нас…

Андо притянул девушку к себе, также прижимая, вдыхая запах волос нефилимов. Какое-то невообразимо долгое мгновение он чувствовал – всем собой – мысли Дэвида, его непонятную горечь за что-то, что… Нет, он понимал, за что именно, и так хотелось стереть эту горечь одним касанием – но не всё желаемое так легко исполняется, он уже знал это.

- Всё хорошо, – непонятно кому из присутствующих проговорил Андо, – я здесь, и если возможно, хочу, чтобы вы простили меня.

Обернувшись к Дэвиду, подросток заглянул ему в глаза.

- Простили за то, что я сделал, и за то, чего не смог сделать…

- Нам… не хватало вас… – проговорил Ан’Ри чуть слышно.

- Я очень хотел, чтобы вы появились на свет. Я мечтал о том дне, когда вы родитесь. И то, что я в какой-то мере способствовал этому, делает меня безмерно гордым и счастливым. Самые яркие звёзды, озарившие мир Нарна.

Отступив от нефилимов, Александер поцеловал их руки, прижал их ладони к щекам, прикрывая глаза, потом отпустил дрожащие ладони, обхватив себя руками, словно ему было холодно. Длинные волосы скрыли лицо тяжёлыми волнами, доходившими до пояса, однако не прикрывающими его наготу полностью. Дэвид посмотрел на него несколько удивлённо, осознавая, что сейчас Андо материализовался полностью, что можно не только почувствовать его, и что он чувствует не только прикосновения рук, с которыми сплетал пальцы, но и ночную прохладу и ветер, долетающий с улицы. Как, наверное, отвык он от этих ощущений… Говорят, первые ощущения новорожденного в мире довольно неприятны – холодно. Первые ощущения воскресшего – возможно, тоже. Он стянул с себя тонкий плащ и набросил на худые плечи Андо.

Благодарно улыбнувшись, подросток закутался в лёгкую, однако довольно теплую и приятную на ощупь ткань, придерживая руками разъезжающиеся края. Ещё раз посмотрев на телепатов Нарна, Андо взял Дэвида за руку, ту самую, в которой в искусственную плоть навсегда впечаталось надетое 20 лет назад кольцо, оставленное Литой ему на память. Здесь сплавились навсегда две сущности, чтобы уже никогда не суметь отделиться прохладным металлом.

- Спасибо, отец. Это немного неприятные ощущения, хотя быстро привыкаешь. И чувствовать, и видеть – иначе. Красота этого места навсегда останется в нашей памяти, и я надеюсь, вы не пожалеете о нашей встрече, – проговорил он, конец фразы адресуя нефилимам.

- Эта встреча… ведь будет не единственной? – вопросил Ан’Ри, чувствуя, как в голос невольно проскальзывают молящие нотки, – вы не уйдёте, вы останетесь? Нам так о многом хочется вас расспросить… Ваша жизнь, всё то, что мы изучали как историю… Нет, нет, Святые Мученики, о чём я говорю. Как бы ни велико и сладостно было наше потрясение, есть то, что важнее, что ещё не стало полностью историей, не утратило значения для живых. Если Лита… действительно знала способ помочь этим людям… Возможно, слишком смело предположение, что теперь вы можете об этом знать?

Андо грустно покачал головой.

- Вы верите, что можно помочь… Жаль разрушать вашу веру. Вы думаете, что дело в машине, что всё можно исправить, просто заменив некую деталь – но с мирозданием это не работает. Да, занеф, что прибыли тогда сюда – вернее, те, какими они сюда прибыли, в первую их жизнь – среди них были, конечно, инженеры, но они не были создателями этой машины, они только обслуживали её и не всё знали о ней. Могло быть, что она изначально была такой… несовершенной, и таков побочный эффект отката времени для того, кто почти уже умер, могло быть – что по первому перерождающемуся, ведь были они все немолоды, она запомнила бесплодие как норму, или же просто не учитывала этот параметр… Могло. Но нет. Ведь были ещё земляне. Которые и до своей первой смерти не родили никого.

- Значит, причина… в самом мире? Но как, почему? Ведь животные, насекомые, растения – все они размножаются…

- Но они дети этой земли, а не пасынки. Этот мир не предполагал разумной жизни вообще – не всякий такой мир примет её безоговорочно. Пища, вода, и, верно, сам воздух этого мира излечивают пришельцев от всех болезней и даже затормаживают патологические процессы самого организма – и что невозможного, что они же угнетают одну конкретную функцию, репродуктивную? Возможно, угнетают тем активнее, чем дольше это существо живёт, с учётом всех перерождений. Всякое живое существо рожает потомство себе на смену, потому что оно слабо и смертно, зачем же рожать тем, кто приблизился к бессмертию? Ведь если их станет слишком много – они нарушат сложившееся экологическое равновесие, не рассчитанное на них.

- Мир защищает себя? Звучит как фантастика. Впрочем… да, не после всего, что мы уже видели и испытали.

- Быть может, не к времени, и вообще зря я завожу этот разговор… – Ли’Нор поколебалась сколько-то, но решилась, – и наверняка, этот вопрос задавали и до меня. Не является ли ваше влияние на Дэвида Шеридана… чрезмерным…

Андо чуть сильнее сжал ладонь Дэвида, чувствуя, как начинают трястись руки, закрыл глаза.

- Задавали… И сам я задавал его себе. Быть может, это был детский эгоизм с моей стороны тогда, а вовсе не желание защитить, как я говорю себе и всем. Быть может. Но в любом случае – возможно ли это исправить…

- Даже если это возможно исправить, это должен исправлять не ты. Есть злая ирония в том, что всё это дело крутится вокруг времени. Наше время упущено давно, но при всём понимании этого – мы уже не можем отказаться от того, что нам нужно… Нам обоим нужно. Если бы не ты, я не был бы жив. И хотя… многие сказали бы, что нет смысла в этом сейчас, что это мучение для обоих… это был наш общий выбор. Как бы много сложностей это ни порождало, это то, что уже стало нашей жизнью.

Андо перехватил ладонь Дэвида, сплетая пальцы, прижимая к груди руки.

- Диус говорил тебе… Он предупреждал о том, что я могу быть опасен. Я и сам это знал, но никогда не думал, что можно причинить вред даже тогда, когда всем собой желаешь блага. И Афал говорила это… А Адриана… уверяла меня, что я зря стараюсь быть к тебе ближе… Сейчас это кажется таким далёким воспоминанием…

- И тогда, и сейчас… Если уж кто-то может быть к тебе ближе, пусть это будет.

- Андо… – Ли’Нор облизывала губы, подбирая слова, – не знаю, по силам ли мне вообще это понять… Всё происходящее и то, о чём вы говорите… Неужели единственный рецепт вашего неодиночества – в замещении чужой памяти, чужой… жизни?

- Это был наш общий выбор, – тихо повторил Дэвид, – и я не способен о нём жалеть. И тем более не способен приписывать его одному Андо. Мне жаль, что невольно заставил вас переживать за меня, – он положил руку на плечо Андо, – возможно, однажды мы вернёмся к этому разговору… Сейчас есть и более важное. Проблема тилонов, проблема занефов, и наше возвращение, завершение этой истории… С вашего позволения, я оставлю вас. Мы оставим. Не беспокойтесь, я не потеряюсь, – он улыбнулся, – мне есть, кому осветить дорогу.

Ли’Нор долго растерянно смотрела вслед спускающейся по ступеням террасы странной паре.

- Я должна сочинить сказку для занефов… Сочинить. А мне не идёт в голову ничего принципиально нового, того, что я бы не слышала где-то или не читала. Мне невольно вспоминается это… про цветок, распустившийся на могиле убитой девушки… Я была поражена, узнав, что у землян есть точно такая же.

- Про молодого купца, к которому эта девушка ночью выходила из цветка? Да, я читал тоже, но я вспомнил не об этом. «Мёртвая свадьба».

- Это где по деревне ходила мёртвая колдунья, и…

- Да нет же! Где девушка вернулась из царства мёртвых за возлюбленным. И оказалось, что возлюбленный – тоже мёртв, просто не понял этого, и пытался жить, как прежде среди живых.