- От того, что ты проявишь сексуальный интерес к иномирцу, небо не рухнет на землю, Илкойненас, этого как-то маловато для обрушения небес. И ты не обязан клясться мне в вечной любви и ожидать ответной клятвы, чтоб испытать что-то приятное один или несколько раз. Это вполне сочетается с доктринами, которых сейчас держатся оба наших мира.
Лорканец снова беспокойно завозился, словно внутренняя пружина отчаянного смущения и тихой паники снова готова была подбросить его с места и заставить раствориться в ночи.
- Вы полагаете, что сексуальная связь – это какой-то пустяк…
- Отнюдь не пустяк. Но совершенно ни к чему всё, что не является пустяком, табуировать и делать предметом страданий. Мы материалисты, поэтому просто внимательны к телу, в той мере, в которой это неизбежно и необходимо. Вы – я имею в виду не только лорканцев, а любой мир, культура которых… перенасыщена духовностью, которую мы, извините, называем ложной, относитесь к сексуальной связи так, словно она что-то неизбежно отнимает у человека, и поэтому стараетесь оградить себя, множеством условностей и запретов, чтобы, так сказать, если уж вы пошли на такую жертву плоти, то это было как-то не зря. Мы же считаем, что не отнимает, а только даёт. Но мне всё же кажется, ты преувеличиваешь степень своей развращённости, Илкойненас, просто в силу того, что ты лорканец. Для вас, с вашими бесчисленными ограничениями ещё в недавнем времени, обнять лицо противоположного пола – это уже практически секс… Не слишком ли ты накрутил себя? Может быть, твой интерес исключительно познавательный…
Илкойненас вслепую протянул руку, коснулся щеки Эремо, боязливо отдёрнул руку, потом смелей скользнул пальцами по его виску, остановился у трубчатого основания кожистого отростка.
- Познавательный… да-да, именно это я и говорил себе там, во власти тьмы и слабости. Это ведь… ваши слуховые органы? Наверное, вам неприятно, когда их касаются?
- Не знаю, как много ты видел, но может быть, ты мог заметить по Вадиму и Илмо, что это не так.
- Как же хочу я верить, что одного или двух таких прикосновений будет мне довольно, чтобы эти мысли больше не сверлили меня изнутри…
- Почему? Что случится, если их тебе потребуется больше?
Близость Эремо, его дыхание рядом кружили голову. И гораздо сильнее – внезапное осознание, что всё реально, всё возможно, вот здесь и сейчас…
- Жаль, что здесь темно, и я не вижу тебя… Хотя в то же время, тогда мне было бы совсем не по себе… В последнее время меня одолевали разные дикие мысли, мне хотелось как-нибудь, ожидая твоего прихода, раздеться, чтобы ты как бы нечаянно увидел меня обнажённым… В то же время, я не был уверен, что ко мне в этот момент зайдёшь именно ты, а не кто-нибудь другой… Иногда и совсем страшное – притвориться, что у меня приступ, наброситься и сорвать с тебя костюм… Но нет, это было бы совсем безрассудно, глупее не придумаешь – пугать того, кого желаешь, до полусмерти… Хотя возможно, ты просто убил бы меня с перепугу, и проблем бы больше не было…
- Спасибо, дорогой коллега, было чудесно узнать, что когда я переживал, не делаю ли хуже своими частыми визитами, дразня твой голод, голод был иного рода!..
- Прости меня, – Илкойненас провёл пальцами по губам Эремо, – но действительно, я не знаю, как это делается у вас, просто сказать о своём желании…
- Наверное, я скажу сейчас банальность, но каждый первооткрыватель на этом пути, независимо от расы и вообще ни от чего. Вон, как минбарцы говорят, каждый человек – особая вселенная… Да, здесь темно, поэтому если я разденусь перед тобой, ты не очень-то много увидишь, равно как и я у тебя. Но ведь мы всё равно будем касаться друг друга.
Илкойненас воскликнул что-то труднопереводимое, почти упав на Эремо, вцепившись ему в плечи, потом отстранился, дыша учащённо, жарко.
- Позволь мне, Эремо, позволь, больше я с собой воевать не в состоянии. Может быть, наутро окажется, что это безумный сон, а может быть, раз перешагнув черту, я научусь принимать свои желания такими, какие они есть…
Ан’Ри, возвращаясь после купания – он не смог отказать себе в удовольствии искупаться в прохладном, чистейшем лесном ручье – решил пройти в дом через нечто вроде летней террасы, чтобы сократить путь и меньше кого перебудить при этом. И невольно вскрикнул, едва не налетев в темноте на застывшую у неостеклённых рам фигуру.
- Господин Шеридан? – Ан’Ри, честно говоря, испытывал некоторую заминку каждый раз, когда обращался к Дэвиду, не зная точно, как к нему обратиться, официальное обращение «господин» как-то не очень ему подходило, но чтоб обращаться по имени, он полагал, они не настолько давно и хорошо знают друг друга, – господин Шеридан, зачем вы стоите здесь?
Дэвид обернулся, в неверном свете, доходящем сквозь ветви от окон соседних домов, лицо его было бледным и, как показалось Ан’Ри, невыразимо печальным.
- Красиво… Напоминает мне одну ночь в Эйякьяне, когда на полу так же лежал лунный свет… Напоминает… У меня с памятью в последнее время специфические отношения…
Ан’Ри промолчал – прекрасно можно понять, что проблемы с памятью, мягко говоря, ожидаемы после того, как практически вернулся с того света. Да и после того, как… всё-таки проявление способностей в 40 лет… Он сердито отмёл ещё одну мысль – слабое ощущение, перед тем, как мягко опустить завесу-блок, выглядящую, действительно, как эти створки-фусума в Эйякьяне, полуминбарец думал совсем не об этом…
В тот же миг, впрочем, створки раздвинулись вновь – с шелестом сожаления-извинения, за этот невольный, нежеланный жест недоверия, рука Дэвида осторожно, невесомо, как тени ветвей за окном, коснулась влажных рыжих прядей.
- Так похож… Так похож на него…
Юный нефилим невольно вздрогнул от затаённой, тихой тоски в этом голосе.
- Вы имеете в виду, должно быть, моего биологического отца, Андо Александера? Да, мне говорили… Вы ведь… были его другом. И… я чувствую сейчас, вы так и не смирились с его смертью. Как и многие, конечно…
Дэвид отвернулся.
- Простите. Просто сейчас… Совсем недавно мы говорили об этом с Диусом – довольно интересная подобралась у нас компания. Да, верно, не встреча пороха с селитрой, но что-то подобное, по той потенциальной энергии, которая… И то, что вся эта компания теперь здесь, где всё… так дышит историей, где сорок лет – не срок… 63 год. Год и его, и моего рождения. Ему было бы сорок сейчас… И это невозможно представить.
- Вы не виноваты… – Ан’Ри размышлял, не будет ли слишком большой фамильярностью положить руку на плечо Шеридану, но звенящий болью ментальный фон не позволял ему оставаться спокойным.
- Нет! Виноват! Простите… Вы нефилим, и хорошо понимаете, что такое двойственная природа. Я тоже полукровка, и одними генами не исчислишь, больше во мне человеческого или минбарского. Земляне, говоря о чём-нибудь трагичном, о вине, своей или чьей-то, всегда, сознательно или бессознательно, пытаются к чему-то придти, к какому-то окончательному заключению, выходу, итогу… Грубо говоря – определить вину и вынести приговор, не знаю, понимаете ли вы, о чём я говорю. А у минбарцев есть понятие… вины, которая… не то чтоб не вина… Причина. Когда, например, кто-то вынужден был так поступить, и это привело к каким-то печальным последствиям. Тот, кто, прямо или косвенно, виноват – мог не предполагать этого, или даже предполагать, но не мог ничего изменить… Наверное, не слишком понятно я объясняю, проклятый языковой барьер – хотя не всегда можно успокоить себя единственно им.
- Мы не боги, чтоб всегда делать только хорошо. К слову, и боги, пожалуй, так не делают. Разве вы действительно могли что-то сделать, чтобы… было не так, как случилось?
- А ещё история склонна повторяться, с неумолимостью проклятья. И Андо погиб, так и не увидев Элайю, а потом Элайя…
- Да, но вас не было там, чтобы… Я… я не имею, конечно, то право рассуждать, которое имел настоящий его сын, Элайя…
- Не зовите себя ненастоящим.
- Но ведь, строго говоря, это так. Ли’Нор сегодня говорила о том, что ей… тяжело, пожалуй, от того, что здесь, как нигде, в ней видят дочь Литы Александер. Называют дочерью… Дочерью. Несмотря на то, что они помнят свою прежнюю жизнь, изобретение машин и путешествия к звёздам, они очень сроднились с природой здесь, сможет ли она объяснить им, что родилась много позже смерти своей матери, и уж конечно, она не рассказывала ей о своём путешествии и о способе помочь в их беде? И я… Мы с вами, конечно, не общались толком, то вы на одном корабле, я на другом, то вы ещё и в коме, то… Да и ведь правда, мне было бы очень неловко, едва ли я смог бы найти слова. Иногда я ловил на себе ваш взгляд, отзвук ваших мыслей… Вы смотрите на меня и видите что-то от Андо…
