- А я говорил, что человек не кузнечик, на кой хрен так прыгать – чтоб устать быстрее?

- Чтоб попасть ногами выше, чем ты обычно попадаешь!

- Чтоб центаврианин оценил, как хорошо я знаю приёмы их боевых искусств и проникся ко мне уважением? Это идеализированные приёмы, рассчитанные на обстановку спортзалов, в реальном бою они сами половину позабудут, ты ж сама говорила…

- Да вот как сказать! Ты не забыл случайно, что центавриане – персонажи программы? Они не настолько сложно прописаны, чтоб что-то забыть или что-то счесть несущественным, как ты сейчас!

- Да и не настолько просто, чтоб, к примеру, не уставать, или их нельзя было застать врасплох…

Зачем Майк спорил, он и сам не знал. Спорить было не о чем, точно не в оценке возможностей и характера противника. Просто таков уж был стиль, заданный, в общем-то, самой Г’Сан – если не собачиться, всё равно, о чём, то что, молчать что ли? Нет, иногда они, конечно, ведут почти спокойные серьёзные беседы…

Они как раз уже практически поднялись, когда Г’Сан резкой подсечкой сбила его с ног. Однако к чему-то подобному он уже был готов, поэтому тут же, ещё практически в падении, ответил ей тем же – в итоге вернулись к прежней композиции. Можно считать, что и не поднимались, да.

- Ах ты падла! – искренне, кажется, изумилась Г’Сан и размахнулась для удара, но считающийся ею растяпой Майк умудрился извернуться, сбросить её с себя и оседлать… почти, в последний момент она сбросила его и они покатились по пологому каменистому склону азартно матерящимся клубком.

- Ну что ж, неплохо, иногда ты вполне… Ого, а это ещё что такое?

Майк, к сожалению, уже понимающий, о чём идёт речь, на риторические вопросы отвечать особого желания не имел.

- Что, что… физиология.

- Удивительна земная физиология, – хмыкнула нарнка, – не думала, что вы возбуждаетесь от тумаков.

- В данном случае на мне физиология вообще-то нарнская, так что двусмысленно выходит! Не знал, что в реакции на близость тела противоположного пола что-то странное есть… Это что, в твоей богатейшей жизни впервые, что ли?

Г’Сан сидела рядом, отряхивая штаны и оценивая ущерб, нанесённый им острыми камешками, а Майк снова размышлял о том, на все ли вопросы нужны ответы. Г’Сан, конечно, старше его только по виду, а не по абсолютному сроку своего существования, но всё же ей не 5 лет, и она прожила, в разных виртуальных мирах, не одну жизнь. Ну какова вероятность, что у неё никого не было? И уж тем более совершенно незачем ему сейчас знать, что с этим кем-то случилось, где он или они, может, в разных мирах это разные индивиды… Ну, если это персонажи программы – то определённо разные. Но это… разве это не дико вообще? Или всё же более дико – что-то иметь с «гостем», просто приходящим поиграть в чужую жизнь? Как-то он изящно перевёл тему, когда она спросила, в порядке обычного своего зубоскальства, есть ли у него кто-то, и он точно не хотел бы сейчас эту тему реанимировать. А теперь в голове, чего доброго, явственно зазвучит голос Лауры: э, парень, у тебя всё так плохо, что ты умудрился влюбиться в вирус? Ну вот, пожалуйста…

- Нет, Ан’Ри, не помешаете, проходите.

Нефилим, отчаянно смущаясь, переступил порог медотсека. Большая часть его тонула в полумраке – нет смысла гонять на полную мощность все лампы, при всего одном пациенте. Впрочем, и этому одному пациенту лампы сейчас совершенно безразличны…

- Ну, всё же вы вправе меня спросить, что мне-то тут делать. Я не настолько хорошо знаю господина Эркену… Но мне кажется, в такой момент, при таких событиях, как у нас здесь сейчас, самое худшее из возможного – это вот так лежать, бездеятельным, беспомощным. Я не таю иллюзий, что смог бы пробудить его, раз уж вам это не удалось, я просто хотел бы, так же, как вы, мягко постучать в его сознание, напомнить, что мы здесь и ждём его назад…

- Ничего, я не обиделась.

Ан’Ри, бросив быстрый взгляд на Софью – лицо её было затенено волосами, и сложно было что-то сказать о его выражении, снова обратился к монитору, на котором радужно танцевали не вполне понятные ему диаграммы. Сородичи утверждали, что ему досталось столько человеческой генетики, что он способен краснеть – хотя человеческим взглядом это, наверное, заметить сложно.

- Я…

- Простите. Я не лезу в голову, у меня обычно на это и уровня не хватает, ваш уровень всё-таки действительно больше моего. Вдали от сестры мои силы слабее. Я просто чувствую настроение… Угадываю, о чём человек может думать в настоящий момент. Читать как открытую книгу можно преимущественно того, кто сам тебе открылся… Я вижу, что вы подумали о том, не обидно ли для меня звучит предположение, что вы могли б достигнуть того, чего не смогла я. Но если б и так, это точно не было б для меня обидно. Я радовалась бы, что Джани пришёл в себя.

- Надеюсь, что так и будет, и скоро. Иначе немыслимо… Он ведь не получил серьёзных ранений.

- Он получил серьёзный удар по нервной системе, когда лекоф-тамма был выведен из строя. Это не смерть как таковая, но её дыхание так близко, как только возможно.

- Странно… – нахмурился нефилим, – насколько я чувствую сейчас, почти всё время он думает о своей матери, это естественно, конечно, в такой момент – возвращаться в прошлое, в детство, когда она была рядом… Но где-то между этими мыслями мелькнул образ Дэвида Шеридана, с каким-то знаком… тождественности. Но ведь он не мог узнать о том, что тот… тоже был на пороге смерти?

В сознании Софьи трепетнула неясная не то чтоб тревога даже – волнение, так колеблется пламя свечи, когда в комнату подтягивает сквозняком.

- Возможно, мог… Мог по крайней мере предполагать. Мы ведь не знаем всех переговоров лекоф-тамма с Руваром. И… хоть он и без сознания, но его мозг фиксирует то, о чём говорят приходящие сюда. Так что он знает и то, что смерть отпускает и тех, кого схватила так крепко.

Юноша снова попытался рассмотреть лицо женщины за каштановой вуалью. В этих словах ему упорно чудилась какая-то… неуверенность. Словно совсем не о том она думала на самом деле. Но о чём – он не мог понять. В светлом тумане её мыслей образы проплывали нечёткими силуэтами – вполне ясными и опознаваемыми для неё, но не для него. Как конспект, где слова записаны сокращениями или вовсе какими-то значками, неизвестными непосвящённому…

- Честно признаюсь, мне даже думать об этом страшно. Знаете, во многих мирах жизнь ассоциируется с дыханием. Иногда это даже одно слово… Я это вспомнил сейчас потому, что у Дэвида Шеридана это и читал. Это сейчас мы образованные, мы знаем, что в глубокой коме поднесённое к лицу зеркальце может не запотевать, мы умеем засекать самые слабые пульсации жизни в теле… Но где-то внутри нас живущие суеверные предки не могут не спрашивать, как относиться к человеку, который был мёртв, вернулся с той стороны.

- Действительно лучше не думать об этом. Пойдёмте, Ан’Ри. Непорядочно мешать господину Намгану работать.

Сухонький тибетец – сегодня была его очередь дежурить в медотсеке, в то время как его спутница помогала Дайенн в соседнем, преобразованном в походную лабораторию, помещении – приветливо улыбнулся.

- Вы мне вовсе не мешаете. Не столько здесь работы, чтоб я не чувствовал порой сильную неловкость перед офицером Гидеоном, серьёзно поступившимся протоколом ради наших желаний…

Ан’Ри подумал, изо всех сил стараясь спрятать эти мысли от Софьи, что бедному землянину, почти безвылазно торчащему здесь, наоборот, в радость должна быть компания кого-то более… живого. Не были ли они чрезмерно самонадеянны, полагая, что господин Эркена очнётся достаточно скоро, что они могут позволить себе направиться к следующей цели, а не к ближайшему из миров Альянса, для передачи его в более компетентные руки? Наверняка, кого-то ещё сейчас посещают те же мысли – что они теряют время, его время. Но ведь и улететь так просто сейчас они уже не могут…

- …не для того, чтоб попасть в ещё большую задницу!

- А что, у нас тут задница? – вздёрнул бровь вошедший Гидеон, – по сравнению с Андромой что, что-то ещё, ну, кроме Громахи, вправе называться задницей? Нет, местечко на троечку, это все понимают, ну, кроме местных, но они, как мы уже поняли, патриоты…