– С чего бы?
– Если бы я это знал, мне бы, наверное, было легче.
– Ну, я мог бы подумать, конечно, что это обычная неприязнь к телепатам… Но с Софьей Коул-то это в одну систему не увязывается. Нет, честно, я думаю всё-таки, ты ошибаешься. Если и избегает, то не более, чем кого-либо другого. Люди есть разной степени открытости и общительности.
Дэвид подумал, что очень хотел бы, чтоб прав был Диус, а не он, всё-таки неприятно думать, что чем-то мог вызвать недовольство и даже не знать, чем.
– Вы думаете, он вернётся?
– Что? – голос Забандиакко прозвучал так неожиданно, что не вывел, а выдернул Дайенн из задумчивости.
– Да этот ваш… на самом деле ничерта не собрат. Сколько времени его нет уже? Вот если подумать – а зачем ему возвращаться-то к нам?
Дайенн не хотелось об этом думать. И без того настроение было паршивое. Её кейс был почти пуст, ещё один из освобождённых узников базы был близок к смерти и с этим совершенно ничего невозможно было поделать. «Они умрут у вас на руках, – сверлил мозг голос Аскелла, – им после всего пережитого путешествие по канализации как раз как завершающий аккорд. Вы же взяли в основном смертников, «отработку», во внешних камерах они разместили тех, с кем основную работу уже закончили. Потому там и нашлись свободные камеры для ваших товарищей – освобождаются такие помещения достаточно быстро…».
– Забандиакко, мне действительно совершенно нечего вам сказать… Вы правы. То есть, вы очень можете оказаться правы. Но с другой стороны – разве нам нужно волноваться о том, вернётся ли он? Передатчик – вот, у меня, – она сжала в руках тоненькую чёрную пластину, – подмога вызвана. Вот о том, как скоро она прибудет и как мы встретимся – нам стоит волноваться, да.
Дальше вправо, у стены, снова кто-то застонал, снова тихо, устало запричитал женский голос – на ллортском, кажется, языке. Да, кто-то из ллортов был очень плох… Кажется, у них будет ещё один или два трупа…
– Ещё хороший вопрос, чего он натворит там тем временем… – проворчал Гратаскнаф, – если просто возьмёт эту свою машину и свалит с ней – так ладно бы, по мне так пропади он пропадом с нею вместе… А если сдаст нас им?
– А смысл ему? – удивился Матап.
– А как жест доброй воли! Его ж собратья с этими, с базы, общие дела заварили… Чего б не присоединиться? Кто, опять же, докажет ежели что, что это он нам сбежать помог?
Дайенн оглянулась на Алвареса. Он в её сторону не смотрел, о чём-то вполголоса переговаривался со Схевени. Рядом, безуспешно пытаясь завернуться в изодранный китель, дремал Ви’Фар.
В детстве, когда, читая какое-нибудь художественное произведение, ей требовалось представить себе картину отчаянья и безнадёжности, она представляла её как-то так. Мир после ядерной войны или какого-нибудь катаклизма. Такие вот тёмные туннели, заваленные трудноопознаваемыми обломками строений и механизмов, люди, зябко сгрудившиеся вдоль стен и в проходах, больные, измождённые, грязные, потерявшие всё… Аскелл не дал однозначного ответа по вопросу, можно ли разводить костёр. «Во-первых, очень сложно сказать, как тут с вытяжкой. Со стороны выходов немного подтягивает, но здесь у вас ближайший выход забаррикадирован, так что можете просто задохнуться в дыму. Но если и нет… Я не знаю, не привлечёт ли дым ненужное внимание. Наверняка случается, что тут внизу что-нибудь горит, и наверняка при этом толпы добровольцев не кидаются тушить пожар, но если пожаров уже давно не случалось – не возникнет ли вопрос, с чего бы. В общем, решать вам».
Они все здесь застынут, заболеют и умрут. Одни раньше, другие позже. Не говоря уж о голоде, понемногу начинающем выворачивать нутро… Корабль Ли’Нор и остальных стартовал к Ракуме, но одно дело незамеченными сесть на Ракуме, и совершенно другое – на Андроме. Дождётся ли их здесь хоть кто-нибудь живой…
«Надо было идти в рейнджеры… Тогда, по крайней мере, я была бы к чему-то подобному более готова…»
В туннеле, ведущем к забаррикадированному выходу, послышались шаги. Полицейские встрепенулись одновременно, потянувшись к оружию.
– Не советую, – из темноты, колышущейся в проёме туннеля, усмехнулся молодой голос. Вслед за этим, к полному шоку Дайенн, оттуда выскочили Рефен и Эльгард – чумазые, оборванные, но в остальном, кажется, невредимые, повисли на шее у ближайших, на кого налетели – Вадима и Илмо, а за ними вышел одетый в тёмное незнакомый землянин, очень юный на вид, на его плечах висел мешком полубессознательный Аскелл.
– Что с ним? Что случилось? – Дайенн вскочила и тут же осеклась, устыдившись нерационального порыва. Не стоит забывать всё же, кто он, и в какой малой степени можно ему доверять. То есть, конечно, это не значит, что ей должно быть зримо и фактически безразлично, жив он или мёртв, но всё же… нет, ей самой – её реакция не понравилась.
– Да сразу так, в двух словах и не расскажешь, – незнакомец прошёл вглубь туннеля и направился к ней, видимо, выбрав её именно ввиду проявленной активности, при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что тёмная мантия его прожжена в нескольких местах, следы копоти имелись и на лице и руках. Аскелл, впрочем, выглядел куда более печально. Дайенн, помогая раннятам уложить его на сравнительно сухое и чистое место у стены, оценивала его повреждения пока на глаз – переломов как будто нет, но множественные ушибы, ожоги различной степени.
– Я бы не советовал вам оставаться здесь. Там, дальше, есть участки, где пласты опустились так удачно, что многие дома остались почти неповреждёнными, есть практически нетронутые комнаты… Накрытого стола там нигде вас не ждёт, но, по крайней мере, там есть нормальные кровати и кое-какие вещи, которые вам сейчас необходимы…
– Не сочтите за невежливый приём, – оборвал Илмо, – но хотелось бы для начала узнать – кто вы такой?
– Дура ты, Фима, дура, – в который раз причитала Миу, перепрыгивая гнилые деревянные балки и раскрошенный кирпич, – умная бы не искушала судьбу, правда, что ли, сглаз какой на тебе? Один раз от беды ушла – так снова беды ищешь… Ну, конечно, может, тот симпатичный колдун и напугал Ластамару так, что он теперь сюда год не сунется… Хи-хи, что там, три года не сунется! Ух, как он его, а? Но ведь могут и другие быть… Что ж ты думаешь, он теперь всегда нас защищать будет?
– Миу, я и сама могу себя защитить, – Фима похлопала по поясу, где в самодельных ножнах висел остро отточенный кинжал, – и если ты будешь смышлёной и осторожной и будешь держаться за мной, то и тебя смогу защитить. Ну, раньше я не знала, что тут, внизу, есть, кого бояться… Что крысы и на двух ногах бывают… Теперь имею в виду.
– Неразумно это, Фима!
– Неразумно позволять им… Миу, я тебе это уже говорила, лень ещё раз повторять! Сама слышала, тех, до нас, похитили, хотя они сюда сами и не лезли. Заманили… Так что нигде мы не в безопасности. Это тяжело осознавать, но приходится. Я уж как-то справлюсь. У меня с детства как-то меньше иллюзий, чем у тех, кто не был сиротой при живой матери.
– Извини.
– Да, как помнишь, мою мать похитили, когда она вышла за покупками на базар. Среди бела дня, при свидетелях. Ничто её не защитило – ни закон, ни благоразумие, ни то, что шла она по самым, казалось бы, безопасным улицам… С тех пор я знаю, что эта мысль – веди себя тихо и скромно, и с тобой беды не случится – не более, чем иллюзия. Беды не случится с тем, кто даст ей отпор.
– Мы что-то не смогли дать. Если б не этот землянин-колдун… Я и не знала, что у землян настоящие колдуны бывают! Ну, то есть, ты рассказывала, конечно, что твоя мать рассказывала об Элайе Александере… Но это-то другое что-то…
– Может быть, он и не землянин вовсе, Миу.
– А кто, центаврианин? Центавриане так коротко волосы не стригут, они гребни ставят, мне отец на картинках показывал… А ведь он молодой очень, да? Как же он, такой молодой, успел такому волшебству научиться? С рождения, что ли, учился?
Девушки остановились перед полуразрушенной лестницей, представляющей собой, по сути, несколько лестничных пролётов, в падении так удачно сложившихся подряд… Или неудачно, как посмотреть – кое-где ступеней не было вовсе, местами лишь тонкие проржавевшие арматурины соединяли её части, но с этих лестничных пролётов Фималаиф надеялась суметь проникнуть в здание – несмотря на то, что порой расстояние между краем лестницы и зыбкой твердью пола, виднеющегося в проёмах обрушившихся стен, было довольно велико.
