Чтобы отойти от очередного потрясения, Кошмару потребовалось примерно полминуты. А дальше он немедленно принялся действовать. Сперва самец попытался дозваться напарника, но Сумрак, зажатый в узком пространстве, лежал сейчас неподвижно и не отвечал. С замиранием сердца выведя на экран его жизненные параметры, сын Броска убедился, что охотник жив, хоть и находится в глубокой отключке. Из пасти Кошмара вырвался непроизвольный вздох облегчения, однако радость могла еще оказаться преждевременной. Если воина придавило, то никакой надежды нет. Самому из-под завалов ему точно не выбраться, а, если даже и будет такая возможность, раздробленные кости и разорванные внутренние органы не оставят шанса. Он очнется и должен будет, признав поражение, активировать устройство самоуничтожения — на малой мощности, чтобы убить себя, но не разрушить станцию. Не исключено, что именно таким образом здесь погиб кто-то из его предшественников, подорвавшись во имя своих принципов и, неосознанно учинив тем самым эту опасную ловушку…
Но это был лишь один вариант развития событий. Сумрак мог также уйти к Черному Воину, вообще не приходя в сознание, из-за сильного травматического шока… Впрочем, с позиции Кошмара, в том и другом случае картина вырисовывалась отнюдь не радужная. Гибель охотника давала проводнику небогатый выбор: либо занять его место, высадившись на «Остров», и погибнуть в первой же схватке со Священной Дичью, либо позорно отступить и, согласно Кодексу, покончить с собой ради частичного восстановления чести… Ни то, ни другое Кошмара решительно не привлекало, потому он все-таки надеялся на третий исход, маловероятный в сложившихся условиях, но все-таки возможный, благодаря чертовскому везению сына Грозы.
Дабы скорее положить конец этой мучительной неизвестности, проводник отдал механическому разведчику приказ обследовать пространство вокруг тела Сумрака, а сам вернулся к более детальному изучению текущих физиологических показателей. Первое, что обнадежило Кошмара — сравнительно незначительная степень угнетения мозговой активности — походило на обычную потерю сознания вследствие болевого синдрома. Дыхание товарища было слегка поверхностным, но стабильным, сердечный ритм фиксировался достаточно четко. По команде кольнувший вену анализатор выявил, тем не менее, нарастающую кровопотерю, локализованную, судя по тепловой карте костюма, в области левого бедра и частично в брюшной полости. Целостность «дома» была нарушена только на ноге, значит, полостное кровотечение началось из-за ушиба, без проникающего ранения. Сравнительно небольшая его интенсивность, говорила о том, что причиной послужил разрыв сосудов, а не органов, следовательно, процесс мог быть остановлен медикаментозно. К сожалению, сенсоры не передавали достоверной информации о сохранности костей, но робот-разведчик, находящийся в данный момент на полпути к пострадавшему, должен был прояснить этот момент. Скафандр Сумрака, отреагировав на повреждения, уже впрыснул в их очаги обезболивающие и кровоостанавливающие средства, так что теперь оставалось лишь сидеть и ждать…
Вот, наконец, «жучок», добросовестно транслируя картинку, достиг лежащего охотника и забрался под громоздящуюся поверх него груду обломков, давая возможность обозреть нижнюю часть его тела. Как только роботу удалось взять верный ракурс, Кошмару вновь пришлось убедиться в непостижимой, если не сказать демонической, удачливости напарника: судя по достаточно свободному положению конечностей, тело Сумрака оказалось в пустом пространстве под первой упавшей плитой, опершейся одним своим краем на стену и не обрушившейся благодаря этому до конца. Впрочем, платой за целые кости, являлось пригвожденное к полу толстым прутом арматуры левое бедро охотника. Штырь пробил ногу насквозь, серьезно повредив конечность и деформировав броню. Через разрыв комбинезона обилие изоляционной пены вылилось наружу, смешавшись с мерцающей кровью и пылью, что привело к образованию огромного грязно-серого комка вокруг места травмы; продолжающая просачиваться снизу кровь образовала уже приличную лужу.
— Сумрак, очнись, братан! — осматривая повреждения, Кошмар периодически вновь принимался взывать к бессознательному напарнику, но увы, пока не получал ответа.
Разведчик обошел пострадавшего по кругу, окончательно успокоив проводника на предмет несовместимых с жизнью повреждений у напарника. Поверх Сумрака раскинулся мертвый Жесткач. Радовало, что покровы последнего остались практически целыми, и кислота не залила и так уже во многих местах попорченный скафандр. Зато, по какому-то невероятному совпадению, именно эта отчаянно пытавшаяся убить воина тварь, невольно защитила его собственным телом от падения обломков, приняв своей крепкой спиной удар куска перекрытия и затем целой поперечной балки. Таким образом, охотника защитил двойной слой брони — собственная и Жесткачевая — и он всего лишь получил сильный опосредованный тычок в брюхо, а не оказался расплющен поперек тела. Основное воздействие пришлось на область центрального нервного сплетения, надолго лишив самца чувств, но, возможно, это было и к лучшему — начни он сейчас дергаться, стало бы только хуже. Угроза дальнейшего обрушения все еще сохранялась, и особенно повышало ее вероятность то обстоятельство, что пронзившая ногу бойца арматура, вполне возможно, являлась одной из опор, не дающих плитам свалиться. Вытащить ногу вместе со штырем было невозможно, пришлось бы разрезать его на границе живой плоти и металла, а это уже само по себе представляло нешуточную проблему, кроме того, после нарушения целостности арматуры, все нагромождение рисковало осесть вниз и реально придавить конечности Сумрака. Следовало действовать крайне осторожно и последовательно, так что обморок напарника сейчас даже оказался весьма кстати, давая Кошмару время сориентироваться в ситуации и как следует ее обдумать.
По истечении шести минут воин, наконец, зашевелился и, издав протяжный вой, попытался опереться на еще плохо слушающиеся руки. Откликаясь на его движения, из завалов посыпался какой-то мелкий мусор. Лишь бы не поехали плиты…
— Давай, давай, приходи уже в себя, везунчик, да не торопись, — напряженно проговорил проводник, обязанности которого вот-вот должны были подвергнуться еще одной жесткой проверке.
Беспамятство отступало нехотя, друг за другом выпуская из плотной и тугой непроницаемой пелены сначала слух, затем зрение и лишь потом ощущение собственного тела. Последнее возвращалось особенно медленно и неуверенно, но, как только по каплям восстановилась былая чувствительность, Сумрака моментально и резко смело сокрушительной волной боли, едва не ввергнувшей его обратно в забытье. Пробитое бедро тяжело и мучительно запульсировало, в животе будто бы вспыхнул огонь, и едва зажившая спина жалобно возопила о помощи после нового падения. Первичной дозы анестетика явно не хватило даже, чтобы чуть приглушить страдания самца. Что такое вообще с ним произошло?
— Сумрак! Сумрак! Ты меня слышишь? — голос Кошмара настойчиво прорвался через невнятный шум, с которым вернулась способность воспринимать звуки.
— Слышу… Кошмарик… — с трудом проговорил сын Грозы, слегка удивившись тому, что собственный голос звучит будто бы со стороны. Хриплый какой… Ощущалась сильная слабость, во рту пересохло, язык прилип к своему вместилищу. Нащупав максиллами кнопку подачи воды, Сумрак надавил на нее и тот час же подавился от хлынувшего под сильным напором потока жидкости. Резервуар располагался на спине и был сейчас под усиленным давлением, чего самец предусмотреть не мог.
— Эй, эй, брат! Давай потихоньку! — встревоженно попридержал его Кошмар. — Руки-ноги чувствуешь?
— К сожалению, да, — застонал охотник, вновь пытаясь пошевелиться.
— Не к сожалению, а к счастью, — фыркнул проводник. — Хорошо, слушай сейчас внимательно. Не совершай резких движений, иначе тебя может задавить. Тебе пригвоздило левую ногу, не пытайся ее достать. Понял?
— Понял, — выдохнул Сумрак, осторожно приподнимаясь на локтях и пытаясь увидеть, что там под плитами. Увидеть удалось, но картина не внушала оптимизма: арматура торчала из бедра, одним концом упираясь в верхнее нагромождение, а другим, вероятно, воткнувшись в обломки, на груде которых возлежал охотник. Принять сидячее положение мешали продолжающие давить сверху дохлый Жесткач и балка, к тому же внутри все ужасно болело, а левый бок постепенно наливался нехорошей тяжестью.
