Постепенно скорость поедания гостями вкусняшек снизилась до критической, и Алина поспешила запустить развлекательную программу: включила музыку и достала настолки. И мне вдруг до чертиков захотелось оказаться в объятьях Глеба. Ощутить на талии его руки. Я отчего-то ужасно расхрабрилась, подошла к нему и довольно грубо хлопнула его по плечу.

– Потанцуем? Не?

Он слегка удивился, но отказываться не стал.

– Только на девочек не наступите, – предупредила заботливая мать Алина, показав на дочерей, посасывающих в углу гостиной одну сушку на двоих.

– Хорошо, – кивнула я и повисла на Глебе, будто сорвавшийся альпинист на скале.

– Кажется, кому-то лучше больше не наливать, – сказал он тоном заботливого папочки.

– О нет! – поспешила заверить я. – Я в норме. Могу даже четырехзначные числа перемножать. Вот спроси у меня что-нибудь, спроси!

– Какой город является столицей Австралии?

– Что? – Я даже ногу подвернула от неожиданности.

– Ты просила что-нибудь спросить…

– Нет, ты не понял. Я просила предложить мне два числа, я их перемножу, и ты увидишь, что у меня ни в одном глазу.

– Что-то мне сейчас не до математики, – пробормотал он, поглядывая на меня со странным выражением.

От него так чудесно пахло, что голова у меня окончательно перестала соображать. И почему-то вспомнилось, что сегодня мама уехала с ночевкой к подруге, и квартира у меня совершенно свободна. Вот только как заманить туда Глеба?

Он осторожно убрал с моего лица выбившуюся из прически прядь. Это мимолетное касание принесло невероятное удовольствие, мне отчаянно захотелось продолжения банкета.

– Тебе весело? – спросила я, решив, что терять уже нечего.

Он посмотрел по сторонам и чуть сморщился.

– Да не особо.

– А хочешь, пойдем ко мне?

– Зачем? – Его глаза округлились, словно я предложила ему что-то несусветное.

– Выпьем кофе, – промямлила я, ощущая, как тело деревенеет от волнения. – С печеньками.

– Нет, извини, – поспешно ответил он, отведя взгляд. – Я лучше домой поеду. У меня завтра важная деловая встреча…

Он выпустил меня из объятий и тут же пошел со всеми прощаться. А пьяная дура по имени Ксюша (ну то есть я) еще полчаса делала вид, что все нормально, дабы никто ничего не заподозрил. И только очутившись дома, я разревелась от стыда и разочарования.

Антон работает топ-менеджером в крупном банке, и у него профессиональная деформация. Он считает, что люди вокруг непроходимые идиоты, и им ни в коем случае нельзя доверять собственных детей. Он даже маме своей разрешает нянчиться с двойняшками исключительно под своим присмотром. И если бы Алинка не пилила его месяцами, на мой акт добровольного бэбиситтерства Антон тоже наложил бы вето.

А ведь я давний друг семьи. Я с первых дней после выписки Алины из роддома, приходила к ней помогать с мамскими хлопотами. Я умею все: наводить кашу, наигрывая Шопена на погремухах, менять подгузники на весу, кормить из бутылочки одного ребенка, уклоняясь от попыток другого выковырять мне глаз. А еще я так сильно привязалась к Дашке и Сашуле, что даже поставила на заставку телефона их фото.

Алина, кстати, ни чем не лучше своего мужа, хоть на словах его родительскую тревожность всячески осуждает. Она частенько звонит мне и кричит, как ненормальная: «Ксю, у Даши какое-то пятнышко. Я посмотрела в интернете, и, мне кажется, это скарлатина. Что мне делать? Вызвать скорую или самой поехать в больницу?» Обычно напугавшее ее пятно оказывается следом от одежды или мелким прыщиком, но подруга все равно еще дня три после его обнаружения меряет детям температуру и кипятит посуду.

Наверное, она такая мнительная, потому что пишет статьи для родительских журналов и сайтов. Ей, к несчастью, вечно достаются темы здоровья: «Конъюнктивит», «Коклюш», «Профилактика бронхита». Алина лезет в медицинские энциклопедии – и пошло-поехало… Даже в регистратуре детской поликлиники ее уже запомнили и встречают исключительно словами: «Ну и что вы, мамочка, в этот раз себе нагуглили?»

Хотя я, кажется, отвлеклась.

Сегодня я вызвалась помочь подруге, потому что она давно жаловалась, что из ее отношений с Антоном стремительно утекает романтика. (А как ей не утечь, когда у двойняшек то колики, то зубки режутся?) Мне очень хотелось, чтобы Алина хоть немного расслабилась и отдохнула. Вот я и предложила себя в качестве няни. Подруга с радостью согласилась, а Антон ну никак не хотел переключаться с роли чокнутого отца на роль пылкого любовника.

Первую эсэмэску от него я получила через пятнадцать минут после их с Алиной ухода.

«Как дела у девочек?»

«У нас все нормально, – поспешила успокоить я. – Сашка тоже проснулась, мы строим башню из кубиков».

На самом деле я гнусно врала. Строила только Дашка. Сашуля пыталась сестрицыну новостройку разбомбить мячиком, а я так вообще торчала перед зеркалом и с ужасом вглядывалась в свое отражение. Вот какого черта я напялила эту майку? А волосы? Почему они выглядят как гнездо скопы?

Самобичеванию я придавалась минут сорок, а потом меня накрыло. Нет! Пусть Глеб меня не хочет, но я не могу предстать перед ним в образе затюканной домохозяйки.

Я позвонила маме.

– Говори быстрей, – попросила она, шурша какими-то бумажками, – а то мы с заказчиком обсуждаем важные вопросы.

Заказчик был вот совсем не вовремя.

– Ты должна мне помочь, – проговорила я, лихорадочно подыскивая аргументацию для того, чтобы убедить маму прервать переговоры. – У меня тут проблемы… Такое дело прям… Двойняшки э… меня облили. Да, облили! Я абсолютно мокрая и замерзла. Ты же не хочешь, чтобы у твоей дочери случилось воспаление легких?

Мама украдкой вздохнула.

– Ксюша, чего тебе от меня надо? Говори, как есть.

– Я хочу, чтобы ты принесла мне новую одежду.

– Хорошо, сейчас подберу тебе что-нибудь.

– Нет-нет! Мне не надо что-нибудь! – закричала я, испугавшись, что мама притащит какой-нибудь потертый халат и трико. – Принеси мне, пожалуйста, синие джинсы и розовую блузку. Ну ту, с блестками.

– Ты уверена? – В голосе мамы послышалось недоумение. – Зачем тебе блестки, ты же не на дискотеке?

Я даже испугалась немного, что она откажется прийти мне на помощь, потому затараторила как ненормальная:

– Их Даша любит. Они ее так успокаивают, так успокаивают! Дети ведь обожают все яркое и блестящее.

– Ладно, – прониклась мама. – Только подожди пару минут, я договорюсь с заказчиком о небольшом перерыве.

Я положила телефон на комод и ринулась в ванную: к приходу мамы нужно было выглядеть мокрой курицей. Двойняшки с радостью оставили стройку и поползли за мной. На их лицах читалось счастливое предвкушение. Я сунула детям пару тюбиков зубной пасты и какую-то щетку, велела:

– Сидите тихо! Ничего не трогайте.

Они сделали хитрые лица, но я ничего не заподозрила. Недолго думая, стянула штаны и майку и сунула голову под кран. Несколько минут ушло на то, чтобы намочить и намылить волосы, после чего я обернулась убедиться, что с детьми все нормально.

Девочки сидели на полу и развозюкивали по нему какую-то синюю жидкость.

– Что это? – Я ринулась к ним, но поскользнулась и, взмахнув руками, рухнула на пол. Само собой по пути не забыла приложиться головой о стиральную машину. Бам! Звук получился довольно странным, и девочки вытаращили на меня глаза.

Я кое-как отлепила себя от пола и, отогнав кружащиеся перед глазами звездочки, строго спросила:

– Девочки, вы зачем хулиганите?

Сашка что-то агукнала и попыталась облизнуть смоченный в синее палец.

– Нет! – заорала я и бросилась к ней с проворностью бизона.

Хрусь! В колене, встретившемся с ящиком для белья, появились весьма неприятные ощущения. Впрочем, они меня не остановили. Я проворно подхватила на руки Сашку и сунула ее руку под кран. При этом не сводила глаз с Даши. Та отвлеклась от синей жидкости, но выудила из корзины для белья грязный носок.