КЭТТИ с восхищением смотрит, как он ест.
Входит АВТОР с новой книгой.
АВТОР (читает). “He ate in order: cold meat, soup, eels, prawns, lobster…» (Спохватывается) Извините… «Он ест все подряд: холодное мясо, суп, угри, креветки, омары, сырокопченую ветчину, жареное мясо и пудинг. Ветчина была его излюбленным блюдом…»
БИСМАРК (перебив Автора, Орлову и Кэтти). Я могу есть угрей хоть каждый день, я даже предпочитаю их форели! (Поглощая еду) Вообще, если бы в Пруссии появилось много таких обжор, как я, наше государство не смогло бы существовать. Я был бы вынужден эмигрировать. (Автору, который собирается снова читать по книге) Хватит цитат, ты портишь мне аппетит.
АВТОР обижено уходит.
КЭТТИ. Кто этот человек? По-моему, он обиделся?
БИСМАРК. Ничего… Кстати, в Петербурге я брал уроки русского у одного студента. Он замечательный учитель, но даже он не смог объяснить мне это понятие. Почему в ста разных случаях вы говорите это слово? «Я вас обидел?» – «Ничего». «Вы проголодались?» – «Ничего». «Как вы живете?» – «Ничего». Но ведь «ничего» – это ничего, nothing!
КЭТТИ и ОРЛОВ смеются.
Кэтти, вы спрашивали, понравилось ли мне в России? Смотрите… (Снимает с руки перстень) Этот перстень я сделал в Петербурге. И на нем выгравировал – читайте, князь! (Подает перстень Орлову).
ОРЛОВ (читает). «НИЧЕГО». (Передает перстень Кэтти)
КЭТТИ. Да, здесь по-русски написано: «Ничего».
БИСМАРК. Это моя память о России. Когда дела идут хуже некуда или настроение швах, я смотрю на этот перстень и думаю: ничего, в России миллионы людей и хуже живут… Ваше здоровье! (Пьет вино)
КЭТТИ (со смехом). Все-таки, дядюшка, мне кажется, что даже для немца вы поглощаете слишком много вина и пищи.
БИСМАРК. Княгиня, по сравнению с вашей царской кровью я бурш, простолюдин. Мои предки пришли на Эльбу всего четыреста лет назад. Пищей я подавляю свое плебейской вожделение.
ОРЛОВ (с улыбкой). Но пища производит в организме энергию, которая…
БИСМАРК. Правильно! Воспламеняет эрекцию и вожделение! И поэтому их нужно заливать чем? (Жадно пьет полный бокал вина).
Входят ПЕВИЦА с легкомысленным пером в шляпке и ГАРДЕР с письмом в руках.
ГАРДЕР. Господа, сегодня у нас певица из Парижа от самого мсье Бомарше! (Подает Орлову письмо). А вам, князь, письмо.
Вступает музыка. ПЕВИЦА идет по сцене, поет.
ПЕВИЦА.
Хотел бы я вино с любовью
Смешать, чтоб жизнь была полна;
Но, говорят, вредит здоровью
Избыток страсти и вина.
Советам мудрости внимая,
Я рассудил без дальних слов:
Прощай вино – в начале мая,
А в октябре – прощай любовь!
ОРЛОВ открывает письмо. БИСМАРК пьет вино. КЭТТИ слушает певичку.
ОРЛОВ (читая письмо, Бисмарку). Барон, вы знаете, что творится в Берлине?
БИСМАРК (отмахнувшись). Нет, я забыл о политике и не читаю газет.
ПЕВИЦА (поет).
В весенний день моя свобода
Была Жаннетте отдана;
Я ей поддался – и полгода
Меня дурачила она!
Кокетке все припоминая,
Я в сентябре уж был готов…
Прощай вино – в начале мая,
А в октябре – прощай любовь!
ОРЛОВ (Бисмарку). А зря. Конфликт вашего короля и социалистов дошел до кризиса.
БИСМАРК (глядя на Кэтти). Надеюсь, меня все-таки не затребуют в Берлин.
ПЕВИЦА (подходит к столу, поет Бисмарку).
Так я дошел бы до могилы…
Но есть волшебница: она
Крепчайший спирт лишает силы
И охмеляет без вина.
Захочет – я могу забыться;
Смешать все дни в календаре:
Весной – бесчувственно напиться
И быть влюбленным в декабре!
ОРЛОВ (Бисмарку). Напрасно надеетесь. Князь Горчаков полагает… Вы доверяете мнению князя?
БИСМАРК (усмехнувшись). Еще бы! Он остроумный оратор и любит блеснуть этим перед иностранными дипломатами. Я часто часами слушал его назидательные речи.
КЭТТИ невольно хмыкает.
ОРЛОВ (Бисмарку). Это насмешка? Не забывайте, что Горчаков мой шеф.
БИСМАРК. Именно потому я и рассыпаю ему комплименты.
ОРЛОВ. Насколько я знаю, он к вам тоже хорошо относится.
Оба хохочут. КЭТТИ улыбается.
ОРЛОВ (Бисмарку, понизив голос). Наша миссия в Берлине сообщает, что ваши акции там поднялись. Советники твердят Вильгельму, что только вы способны укротить социалистов.
БИСМАРК (кивнув на письмо в руках у Орлова). Это Горчаков вам написал?
ПЕВИЦА (поет Бисмарку, стреляя глазами в Кэтти).
Красотой одной богата,
Чем Жаннетта виновата,
Что не нужны ей шелка?
У нее в одной рубашке
Грудь свежа и высока.
Взбить все локоны бедняжки
Так и тянется рука…
БИСМАРК, усмехнувшись, подбрасывает в руке серебряный франк и кладет
ПЕВИЦЕ в поясной кошель. ПЕВИЦА уходит.
ОРЛОВ (Бисмарку). Я уверен, что не сегодня-завтра вас все-таки вызовут в Берлин и назначат министром-президентом.
БИСМАРК. Надеюсь, не этому обстоятельству я обязан нашей здешней встрече?
ОРЛОВ (вспыхнув, гневно встает). Сударь, не хотите ли вы сказать, что канцлер Горчаков послал меня сюда сблизиться с вами в перспективе вашего назначения?
БИСМАРК. Нет, дорогой. Остыньте. Я хочу сказать, что благодаря нашей встрече я помолодел лет на двести. И если я обязан этим Горчакову, то передайте ему, что в случае моего назначения канцлером Пруссии за мной не застоится.
ОРЛОВ (вздохнув и выпустив гнев). Н-да… Теперь я понимаю лорда Дизраэли…
БИСМАРК. А чем вас пленил этот британский еврей?
Из кулисы выходит АВТОР, укоризненно смотрит на БИСМАРКА.
(Автору) Что я такого сказал? Только в Англии могут еврея сделать лордом и министром! Правда, единожды.
АВТОР (в зал). Это в то время. А в наше Доминик Рааб, потомок немецких евреев, стал первым министром и заместителем Бориса Джонсона.
АВТОР уходит.
ОРЛОВ. Дизраэли сказал, что вас следует опасаться.
БИСМАРК. Почему?
ОРЛОВ. Потому что вы говорите то, что думаете. Спасибо за ужин. Приятного вечера. Пойдем, мон ами. (Уходит с Кэтти)
Гаснет свет. Сидя на за столом, Бисмарк зажигает свечу.
Входит АВТОР.
АВТОР. Герр Бисмарк, только что вы, практически, сами сказали, что Орловых вам подослал русский канцлер.