— Тогда именно его я и принесла в горшочке, — улыбнулась целительница. И чего она раньше казалась такой гадкой? — Завтракайте. Сегодня ведите себя осторожнее. Мэглин… Ольва. Следите за повязкой. Я все зашила, но все равно мазь надо менять часто. Теперь это заживляющая мазь. Яд ушел. Я оставлю… вас.

— Синувре… сивирстиву… Виэль, нет никакого нас. Я не совсем понимаю, что происходит, но мы с Мэглином друзья. Я тоже его люблю, как и все, как друг, — сказала Ветка.

Эльфийка рассмеялась — по комнате просыпались хрустальные бусы на серебряный поднос…

— Я подберу у мастериц и пришлю вам зимние одежды и одежды для бала. Если Владыка не сорвется с места сегодня, завтра будем встречать зиму.

— А послезавтра… — прошептал Мэглин. — Послезавтра…

========== Глава 22. Бальное платье ==========

Небо сделалось зимним и седым. И чистым — драконов не было видно. Трандуил не раз и не два думал, что, возможно, и перегнул палку, оповещая Лотлориен и Ривенделл — но то, о чем ему сообщила Ольва, подтверждали и его чувства, и его сны — тяжкие, сложные. Он ощущал снова забившееся сердце зла там, под горой — пусть и не располагался Эребор в Сумеречном лесу, но все же был достаточно близок к его границам.

Короля тревожило, что из тоннелей, проложенных червями-оборотнями, не исходит никаких орочьих отрядов — равнина между Эребором и Дейлом была мирной и тихой, как в какие-нибудь давние и добрые волшебные времена. Это указывало Трандуилу на зло, которое может заново стягивать силы под влиянием единой воли.

Но пока пустошь Смауга попеременно засыпало первым нестойким снегом, который сдували ветра с гор и озера. И была она тиха и спокойна.

Король эльфов собрал не две сотни, как думал вначале, а три. Эльфы готовились отпраздновать наступление зимы, Ночь танцующих снежинок, или же Ночь лунного серебра, и отправиться к Дейлу.

Дейл рос и хорошел — тому поспособствовало и золото гномов, и управление мудрого короля. Несмотря на то, что времени прошло совсем мало, люди Дейла полностью восстановили стены града, двое врат — восточные и западные, и занимались домами и улицами — в зимнюю пору на земле делать было нечего. Однако Дейл закупил и скот, и лошадей, и пони, и провизию. Бард оделял всех по справедливости и присматривал почти за каждым жителем Дейла — а это было не так легко, уцелевших оказалось семь тысяч жителей.

Почти в каждой семье были потери, и Бард выступал теперь также главным сватом и тамадой на свадьбах, собирая разбитое прежнее в новое целое. Гуляли ярко, по несколько свадеб в день — чтобы праздниками и угощениями скорее изгнать тягостные воспоминания о Битве Пяти Воинств.

На письмо, что вблизи города скоро появятся эльфийские дружины, Бард ответил приветливо, но осторожно — он не видел необходимости в таком событии, но между строк прочитал, что, возможно, у короля Леса была веская причина явиться, а потому и не сопротивлялся.

Также ожидалось, что в эту поездку Трандуил и Бард более детально обсудят новые торговые договоры.

На весну Бард планировал начать и восстановление Эсгарота, на сей раз на берегу. Крошечный остров, который в прошлом был сердцем Эсгарота, погиб под тушей дракона, и Бард более не желал доверять благополучие своих людей непрочным сваям.

Эребор хранил молчание. В него раз или два входили караваны пони, затем его покинули Железностопы Даина, двигаясь с неслыханной поспешностью для гномов и унося золото. Ходили слухи, что по дороге остатки Даинова воинства сильно беспокоили орки, но вблизи Эребора воинственные гномы прошли без помех и исчезли в горах.

В то же время явилась вереница гномов из Ториновых чертогов — половина рода осталась в Синих горах, половина вернулась в вотчину. Гномы, числом около двухсот, мужчины и женщины, вошли внутрь Эребора… и все снова затихло.

Трандуил не слал письма Торину, и Торин также молчал. Бард не знал, что происходит под горой — если работы в Дейле были видны всем желающим, то гора была постоянно и плотно закрыта, врата встали на свое место и более не открывались.

Не вернулась в Лихолесье и Тауриэль.

Прилетел Корхаур, величественный подчиненный Гваихира, и занял место на Вороньей высоте. Люди не видели его — за пищей орел летал на другую сторону горной гряды. Но прибывший Халдир и эльфы Лориена подтвердили — леди Галадриэль обеспокоена происходящим, и именно она просила великого короля орлов отрядить воина для надзора за Эребором. Ничего дельного Халдир сказать не смог — видения в зеркале Галадриэль были на сей раз особенно туманными, но роковым образом касающимися, несомненно, Трандуила. Пересказать их попробовал Митрандир, явившийся вместе с черными стрелами. Удачным рассказ не вышел.

Прибывшие из Ривенделла эльфы доставили на тяжелой повозке стреломет — он был поломан, но мастера Элронда починили его перед отправкой. Стреломет был плотно укутан кожами. Также из Ривенделла приехал и Даэмар — и сообщил, что в данный момент Леголас находится там, и пребывает в полной безопасности. Он обрел новых друзей, и пока что остается в благословенном краю лесов и водопадов.

Видения Галадриэль относительно него самого ничуть не обеспокоили Трандуила — он уже знал два десятка таковых, канувших в небытие. Большинство предречений волшебницы сбывались… за исключением тех, которые оказывались неверны. А вот то, что на границах Сумеречья разом затихли все пауки и злобные твари — это Трандуилу совершенно не понравилось, и он вдвое усилил кордоны перед своей планируемой отлучкой. Настроение его улучшилось — он получил новости о сыне, подтверждение своих опасений насчет драконов от Белого совета, оружие и поддержку орла.

***

Следующие сутки после ночи, когда пошел снег, Ветка рассказывала Мэглину русские народные сказки… и все о Голдшлегере Герцеге — его привычки, спортивные достижения и много-много других подробностей, которые Мэглин слушал, иногда смеясь, а иногда непочтительно засыпая на самых драматических моментах. Он никак не прокомментировал то, что Герц теперь принадлежит Трандуилу… и никак не утешал Ветку. Она сама себя утешала.

Еще через день Ветка и Мэглин собирались на бал. Ветка хотела было отвертеться… но Мэглин спросил, не боится ли она Трандуила, и вопрос был решен. От Синувирстивиэль им доставили сверток с одеждой, и Мэглин принялся облачаться.

— Ольва, — спросил он вдруг. — Ты так уверена, что я не люблю тебя, отчего?

Ветка, которая решила одеться позже, поперхнулась вином.

— Ну, ты сам сказал, и даже добавил, что второй раз с бурно стареющей женой ты не потянешь.

— Ты сказала об этом раньше, чем я рассказал тебе.

— Ну-э-э… — Ветка призадумалась. А какие она знает критерии любви? На что, в самом деле, она опиралась? После анализа эмоциональной шелухи вывод остался любопытный, но неожиданный для самой девушки.

— Ты э-э-э…

Мэглин ждал, стоя вполоборота и разбираясь с доставленной одеждой. Его прежнюю, рваную, перепачканную и изуродованную, унесли вместе с доспехами.

— Ну?

— Не нукай, не запряг. Ну, мы спали вместе, и ты э-э-э… не проявлял желания. Ты купал меня голую в озерке. И тоже ничего. Я бы э-э, заметила. И вчера. Мы же сегодня спали снова вместе, а ты уже не так уж и болен.

— Интересно, — Мэглин усмехнулся, проводя гребнем по волосам. — То есть ты определяешь любовь как веление плоти? Это одно и то же? И по-твоему, влюбленный мужчина проявляет это веление, лишь только ему представится возможность? Или ты считаешь, что я так дурно управляю телом, что не совладал бы с собой?

— Это сложно, — сурово сказала Ветка. — Сложно все, о чем ты говоришь и спрашиваешь. Целое дело.

Мэглин повернулся с интересом.

— А если желание проявляется без любви? Любовь — чувство духовное, притяжение фэа. История эльфов знает случаи невероятной любви, когда двое любящих никогда и ни разу не соединились и даже было, что они и не нуждались в этом. Голос плоти — другое. Иногда он говорит весьма громко. Но это не будет любовь. Моя плоть молчала — и ты сделала выводы и о моей душе тоже?