— Я надеялась, что Изобель поможет мне с организацией, — лучисто улыбнулась Алекс.

— Я оставила ей на автоответчике сообщение.

— И она не перезвонила? — уточнил Голд с внезапным волнением.

— Пока нет, — ответила Алекс рассеянно.

— Я не понимаю, зачем устраивать что-то грандиозное, — продолжал гнуть свою линию Хэмиш.- Зная Изобель, могу предположить, что она созовёт весь город, а зная тебя, — ухмыльнулся он, поднимая глаза на Александру, — жду по меньшей мере фейерверка.

Голд спрятал улыбку: в этом сын был похож на него. Будучи Тёмным, он, конечно, научился обставлять своё появление со всевозможными эффектами, и даже вошёл во вкус, но идея соединить толпу, праздник и близких людей ему до сих пор не казалась удачной.

— А что бы ты хотел? — поинтересовалась Алекс.

— Когда я говорю барбекю, я имею ввиду барбекю, — заметил Хэмиш ворчливо, — жаренное мясо и выпивку.

— Так что насчёт Изобель, — вернулся Голд к интересующей его теме.

Хэмиш дёрнул плечом:

— Куда ж без неё.

Голд кивнул, повертел в руках трость, точно решаясь на что-то, пригладил вертевшемуся Джоку растрёпанную шерстку и уже в дверях сказал то ли сам себе, то ли Хэмишу с Александрой:

— Я, наверное, заеду к Изобель, раз она не перезванивает.

Хэмиш молча выставил в вверх большой палец, а Александра, которая, кажется, взялась компенсировать обычную неразговорчивость возлюбленного своей чрезвычайной словоохотливостью добавила:

— Да, заодно обсудите украшения, я уверена, что-то в вашей лавке найти что-нибудь для праздника.

Голд ответил едва заметным кивком, подозвал Даза, прогулялся с ним минут десять и сел в авто: повод навестить Изобель был найден. «И почему мне до этого нужен повод», — спросил он сам себя, заводя мотор, — «разве мы не друзья?» «У Тёмного не может быть друзей», — всплыл откуда-то из глубины памяти голос, принадлежащий ему самому. Здесь, в Лохду, где после спасения Джока Голда все наконец признали «своим», слишком легко было поддаться этой иллюзии. Но если бы местные были в курсе, что Голд не просто антиквар, ростовщик, немножко адвокат и немного знахарь, а знали бы о его сущности Тёмного, разве они приняли его в свою жизнь с такой готовностью? А Изобель?..

— Ну, — пробормотал он себе под нос, заворачивая с асфальтированной главной улицы на просёлочную дорогу, — по крайней мере одного искренного друга я тут приобрёл. Я о тебе, Даз, не вертись, — Голд бросил взгляд на сидящего на пассажирском сиденье уже немного подросшего щенка. Даз смотрел на хозяина преданным взглядом и самозабвенно чесался. — Блох ты, что ли, подцепил?

Уже подъезжая к дому Изобель, Голд набрал её номер. Ответил автоответчик, и он оборвал звонок. Запарковав машину, он достал из багажника Хэллоуинские украшения, строго выговорил Дазу: «Если хочешь что-то сделать, сделай это сейчас. Мы идём в гости». Даз тявкнул: мол, ничего я такого не хочу; просто для порядка пометил близлежайшее деревцо и взбежал следом за хозяином на высокое крыльцо.

Голд вдавил кнопку звонка и застыл, прислушиваясь. В глубине дома послышался смутный шум, звук падения, сменившийся мягким стуком быстрых шагов по полу, наконец, дверь распахнулась и на пороге появилась Изобель. Несмотря на то, что время было обеденное, она была одета в заношенную пижаму с узором из розовых рыбок, поверх которой была натянута массивная шерстяная кофта. На ногах не было даже носок. Глаза покраснели и слегка припухли, а волосы, были всклочены так, будто девушка только что встала с постели.

— Как твои дела? — спросил Голд, отдавая долг формальной вежливости.

Изобель натянуто улыбнулась и сделала неопределённый жест рукой.

— Я-а, — проговорил он с несвойственной ему неловкостью протягивая ей пакет, — украшения для дома принёс. К Хэллоуину. Конечно, ещё в запасе почти две недели, но…

Изобель взяла пакет с украшениями, прижала его к животу, сделала судорожный вдох через рот, но так ничего и не сказала, ограничившись кивком.

«Бедная девочка», — мелькнула у Голда невольная мысль. Он, разумеется, не был совсем слепым и видел, что Изобель испытывает к Хэмишу некий романтический интерес, но и не подозревал, что всё зашло настолько далеко.

— И, — продолжил Голд, пытаясь успеть до того, как Изобель захлопнет дверь перед его носом, — Хэмиш просил передать, что он ждёт тебя на празднике в-честь-его-спасения-и-нашего-семейного-воссоединения. Я, честно говоря, — Голд снизил голос, — рассчитывал, что ты будешь участвовать в организации и немного уравновесишь пыл Александры. Она настроена на что-то грандиозное.

Изобель сделала ещё один судорожный вдох и произнесла сиплым гнусавым басом:

— Я слышала сообщение Алекс. Мне очень жаль, но вам придётся праздновать без меня.

— И давно это с тобой? — спросил Голд очень серьёзно.

— Ко мне только сегодня голос вернулся, — пробасила Изобель ещё ниже. — И я пойму, если ты будешь смеяться. Потому что, — она снова была вынуждена остановиться, чтобы перевести дыхание, — это действительно смешно.

— Лично я ничего смешного не вижу, — ответил Голд сухо. — Позволь нам войти.

Изобель опустила голову и молча отошла вглубь небольшой полутёмной прихожей.

— Без тебя, — Голд оглядел чистый пол, нашёл глазами табурет, и усевшись на него принялся расшнуровывать ботинки, — никакого праздника не будет. Если бы не ты, и не было бы никакого повода для праздника. Мы бы просто не успели выдвинуться на остров до начала бури. Или вовсе бы не узнали, где Бэй… Хэмиш. Та буря сорвала бы моторку с якоря и мой мальчик до сих пор бы был совсем один на этом проклятом острове. Даз, сидеть, — без паузы обратился Голд к песику, уткнувшемуся носом в один из кроссовков хозяйки. Голд подхвалил щенка на руки, и оставшись в одних носках встал.

— Где тут можно лапы помыть? — спросил он. Изобель, вздыхая и шмыгая носом, проводила их до ванной, где Голд вымыл Дазу поочерёдно передние и задние лапы, вытер их бумажным полотенцем и только после этого отпустил щенка исследовать новое для него пространство и обратился к Изобель:

— Не стой на кафеле босиком. Хоть бы носки надела, — Голд вдруг быстро приблизился к девушке, обнял, клюнул губами в лоб. — Ну вот, и знобит тебя, — заметил он озабочено отстраняясь.

— Немножечко, — просипела Изобель.

— Ты к доктору Брауну обращалась?

— У меня даже температура почти нормальная, — из-за хриплого тембра слова звучали не слишком разборчиво. — Всего 37 и 3.

— И сколько это по Фаренгейту? — нахмурился Голд. — Впрочем, не важно. Я видел, как люди угасали и вовсе без лихорадки. Так что быстро надевай носки и будем тебя лечить.

Пока Изобель одевалась, Голд отправился на кухню и стал придирчиво оглядывать содержимое полок. Конечно, первым его порывом было исцелить Изобель с помощью магии, и лет сто назад он бы так и сделал, не задумываясь о последствиях. Да что там, даже две недели назад! Но только с тех пор кое-что изменилось, кое-что напомнило ему, что волшебство всегда требует платы — так или иначе. Исцелённый его магией малыш Джок едва не погиб под колёсами чокнутого преступника, и как знать, не было ли это «случайное стечение обстоятельств» последствием оказанной, но так и не оплаченной услуги Тёмного. К тому же, распространяя по Лохду под видом украшений, уловители магии, Голд задумался не может ли воспользоваться чем-то подобным и тот, кто подбросил ему соломенную фигурку. Волшебство исцеления требовало достаточно больших усилий и оставляло после себя отчётливый магический след, и как не беспокоился Голд за здоровье девушки, подвергать её опасности и истощать свои силы, ему не хотелось. Но, в принципе, лечить простуду он умел, и Лохду было волшебным место задолго до его в нём появления, и тот, второй, тоже тут был не причём. Так что даже обычный травяной чай, собранный в Лохду, мог обладать воистину волшебными свойствами. Проблема в том, что никаких трав на кухне у девушки Голд так и не обнаружил.

— У тебя есть лекарственные травы? — спросил он у Изобель зашедшей на кухню и теперь молча наблюдающей за вторжением в её владения Голда.