<p>
Председатель Президиума Верховного Совета молча кивнул. Он хорошо помнил середину семидесятых. Тогда действительно удалось на время снизить накал противостояния в "холодной войне". Пиком сближения США и СССР стал полет к Луне космических кораблей "Заря" и "Аполлон" и совместная высадка на Луну Алексея Леонова и Томаса Стаффорда. А потом в Штатах администрацию Ричарда Никсона сменила ватага демократов во главе с Джимми Картером и Збигом Бжезинским и все пошло наперекосяк...</p>
<p>
- Думаю, что американский президент легко согласится, если мы предложим ослабить бремя вооружений, которое душит и нашу, и американскую экономику, - продолжал предсовмина. - Нынешний хозяин Белого дома - человек совершенно не воинственный. Об этом говорит хотя бы факт приостановки им программы "звездных войн".</p>
<p>
- Что же, новая разрядка - идея очень хорошая, - согласился председатель Президиума Верховного Совета. - Лучше худой мир, чем хорошая война... Но есть ли у нас шанс добиться принятия этого решения на Политбюро?</p>
<p>
- Нужно попробовать это сделать! - предсовмина решительно рубанул рукой по воздуху. - Мир на пороге ядерной катастрофы, разве вы не видите? Экономика страны на грани коллапса! Если мы сейчас не вмешаемся, может быть уже поздно. Нам не простят промедления ни наши дети, ни внуки!</p>
<p>
- Если они вообще останутся живы в том аду, который начнется после обмена ядерными ударами с Америкой, - председатель горько усмехнулся. - Хорошо, допустим, что Политбюро склонится на нашу сторону. Но есть ли понимание сложности нынешней ситуации среди управленческой элиты страны? Нас поддержат или все будет, как полвека назад, в пятьдесят седьмом? Помните, Молотов тоже добился победы над Хрущевым на Политбюро, а потом собрался пленум ЦК партии и Никита Сергеевич вернул себе все утраченные позиции...</p>
<p>
- Молотов был сталинистом, сторонником жесткого курса. А партия была против возвращения к жесткой системе управления, когда по любому ложному доносу тебя могли в два счета поставить к стенке... У нас же ситуация совершенно иная. Мы предлагаем вернуться к взвешенной и прагматичной политике. Я уверен, что подавляющее большинство руководителей союзных республик, краев и областей поддержат нас. Войны не хочет никто! Поддержка новому курсу будет! Людям нужен только четкий сигнал сверху, чтобы стать на нашу сторону!</p>
<p>
- Хорошо, - председатель Президиума Верховного Совета ободряюще улыбнулся, - давайте действовать!</p>
<p>
Он расправил плечи, провел ладонью по лицу, словно сдирая паутину усталости, и фыркнул:</p>
<p>
- Да, следующая неделька предстоит жаркая... А у меня в среду, двадцать девятого января, еще и очередная сессия Верховного Совета. Вот ведь не кстати, да?</p>
<p>
7</p>
<p>
Он проснулся глубокой ночью и долго лежал, глядя в потолок и размышляя.</p>
<p>
"Все-таки предсовмина - человек очень наивный, - думал председатель. - Крепкий хозяйственник, прекрасный экономист, просто хороший человек... Но очень наивный политик. И генсек на этом умело сыграет... Наша вылазка в будущий четверг на Политбюро обречена заранее. Члены Политбюро... Эти старцы и демагоги, закостеневшие бюрократы с перекошенными от хронического страха за свою карьеру лицами и высохшими от партийных догм мозгами никогда не поддержат нас. Они давно уже стоят с поднятыми лапками перед новым генсеком и его клокочущей сворой. Вся эта публика понимает только один язык - язык силы. Если заранее, еще до заседания Политбюро, им будет дан четкий и ясный сигнал о грядущей смене политического курса - о, тогда они точно станут на нашу сторону! Они всегда чутко улавливают своими многоопытными задницами откуда можно получить пинок, а где найти мягкое седалище!"</p>
<p>
Он неподвижно лежал, провожая взглядом проносящиеся по потолку размытые пятна от света фар мчащихся по Кутузовскому проспекту автомобилей и размышляя.</p>
<p>
Прошло уже почти сто лет после Великой Революции, которая перевернула самые основы старого мира. Перевернула, чтобы родить новый мир - общество счастья, свободы и радости.</p>
<p>
Но на практике получилось нечто совершенно иное.</p>
<p>
Сначала красный террор и "военный коммунизм". Потом почти два десятилетия бессмысленных массовых репрессий, которые задним числом связали с именем всего лишь одного человека - Сталина, - хотя кровавой порукой были повязаны тысячи и миллионы настоящих инициаторов и ретивых исполнителей. В кровавом мареве сгинули лучшие - самые талантливые, умелые, инициативные. Волна за волной агрессивная серость выкашивала все нестандартное, мыслящее и живое.</p>
<p>
Во времена Хрущева, Брежнева, Громыко и Рыжкова открытый террор постепенно сошел на нет. Но несбывшиеся ожидания перемен породили иное - социальную апатию и застой общественной мысли. Серость по-прежнему довлела, агрессивно и зло, открыто и исподтишка давила все новое, порождая в социуме боязнь любых перемен, боязнь инициативы. "Как бы чего не случилось", "Каждый сверчок - знай свой шесток", "Мою хата с краю" - вот те три кита, на которых зиждется наш "цельный и развитой социализм". Этого ли мы хотели?</p>
<p>
А ведь без инициативности, в топком болоте всеобщей нерешительности и безответственности нам не выжить. Любой новый, не предсказанный заранее фактор развития, раньше или позже сметет и государство, и само общество, неспособные ответить на вызовы ни истории, ни природы. У нас же масштабность открытых действий заменила суета закулисных интриг. Мы потеряли собственную человеческую самобытность. Превратились в винтики огромной бюрократической системы.</p>
<p>
Там, на Западе, у капиталистов, все тоже самое: интриги, подковерные игры, скрытое давление кланов и группировок. Только основа другая - жажда личной наживы и власти, желание притормозить общественное развитие ради мелкой собственной выгоды. В итоге и у них серость в обществе торжествует.</p>
<p>
Мы никак не можем понять, что мир уже давно стал глобальной структурой. Конечно, мы отгородились от Запада так, как только могли. Границы, запреты, зоны... Даже электронные сети у нас отдельные. Но это только обостряет ситуацию. Искажение и отсутствие информации ведут к новым интригам, которые уже тоже давно сделались глобальными, поставив на кон весь земной шар. Как результат: две волны серости - западная и наша, восточная, - почти уже готовы схлестнуться за передел мира в свою пользу. Достаточно искры. Например, развалившегося при посадке шаттла.</p>
