Вместо благодарственных поцелуев я потянула Таши за так удобно подставленное ухо. Руку обожгла морозная волна, стоило коснуться серебряной серьги.

– Это подарок. Первый камень всегда должны дарить.

– Но ты ведь себе сам покупал? – возмущается Весташи, крутя в руках маятник из яшмы.

– Всё своё я возьму сам, – жёстко звучит в ответ.

Что это? Кто это? Как это? Опять Кирино?! Или – показалось?

Зажмурилась на миг, вспоминая, как Шуген советовал в такие моменты, когда невольно начинаю видеть память вещей или людей, не зацикливаться на этом и просто не обращать внимания. Потому что, по мнению фамильяра, это умение изрядно забивало голову и мешало наслаждаться жизнью. Сам кот владел чем-то подобным – талантов у него оказалось немерено, одни только кулинарные шедевры и поддержание порядка в доме чего стоили! Что уж говорить о том, что визита враждебно настроенных теней я перестала бояться совсем, благодаря чему сон улучшился стократно, и паранойя как-то постепенно стала отпускать.

Как там говорил Шуген? Вдохнуть. Выдохнуть. И не пытаться запомнить. Выкинуть из головы.

Лезть в чужие воспоминания – или что бы там ни было – как-то неправильно и некрасиво. Если люди и хотят чем-то поделиться, они ведь обычно рассказывают друг другу, верно? А топтаться без спросу, даже если очень интересно…

– Мне ждать поцелуй или пытаться спасти ухо? – ехидным шёпотом спросил Таши, от чего я окончательно пришла в себя. И, так уж и быть, быстро коснулась губами тёплой щеки – стыдно признаваться, а всё ж хотелось это сделать.

– Спасибо, – всё-таки смутилась и отвела взгляд, пробормотав благодарность под нос.

– Мы возьмём один кабошон, вон тот, и связку бусин сейчас, – воспользовавшись тем, что я вроде как сдалась, Таши взял дело в свои руки. – Также нужен кулон и кольцо, простые, без излишеств, на первое время. И маятник. Когда будет готово, отправь в дом магистра Ярая лисс Рьютт.

И сноровисто так отсчитал золотые из своего кошеля, даже возразить не успела, а Резо уже заворачивал самый понравившийся камень – и как Таши понял, что именно его я и хотела? – и связку бусин в бархатный отрез.

Впрочем, спорить, кажется, было уже поздно.

========== (22) ==========

(22)

Дни до бала Весеннего Цветка катились с неотвратимостью снежной лавины – с каждой новой лучиной создавалось впечатление, что время начинало течь стремительнее. Казалось, месяца должно хватить на многое: платье, танцы, уроки этикета. Но, помимо прочего, мне пришлось вызубрить генеалогическое древо до пятого колена, из которого я, к удивлению и ужасу, открыла, что Азор являлся моим двоюродным братом, потому что наши матери были сёстрами. И вот так заодно узнала, что сеньор Рэйес оказался дядей, более того, от Ярая он уже знал, кем ему приходилась я. Стало также известно, что магия смерти досталась мне в наследство по материнской линии – один из прадедушек с её стороны даже служил королевским телохранителем. Да и вообще, род Авари стоял у истоков возникновения Лиги наравне с родом Тамери, разница была лишь в том, что одни были магами, а вторые получили благородную приставку «руи» за заслуги перед короной. Читать о деяниях предков увлекало, но вместе с тем как-то не верилось, что все эти люди со страниц исторических учебников – моя родня. Впрочем, и здесь я в который раз получила подтверждение слов Ио о том, что маги сидят на головах друг у друга, и каждый приходится кому-то дальним родственником.

– Магия вырождается. Всеми силами Владеющие пытаются сохранить чистоту крови, – криво усмехнувшись, пояснил как-то Ярай. – Сейчас брак между магами не даёт гарантии, что у ребёнка будет дар. Про браки между магами и простыми людьми можно и не вспоминать. Взять Азора: мать – сильнейшая тень, а сыну не достался даже крысиный хвост в качестве способностей.

– Поэтому отец мог думать, что у меня нет никакой магии?

– Это вряд ли. Грассэ плут, интриган и искусный манипулятор, он пытается заставить всех, в том числе и тебя, подумать так. Не будь дара, проклятие сожрало бы живьём, выело душу. И ты стала не серпом, а колосом.

Про Жатву Ярай знал на удивление много, кроме самого главного – действительно ли весь этот ритуал был необходим, чтобы держать Восьмого взаперти. Истинное предназначение, по его словам, затерялось где-то в веках, а может, его прятали с самого начала, и то, что казалось кому-то благой целью, на деле являлось чем-то жутким.

Я стала замечать, что магистр постепенно будто бы привыкал ко мне – разговоры становились длиннее, при других он уже не делал вид, что меня не существовало, да и доброжелательные нотки в его голосе звучали куда чаще. При более близком знакомстве нелюдимый угрюмый чародей превращался в умудренного годами наставника, способного что угодно объяснить простыми сравнениями. И теперь я понимала, откуда у Ардо – отца – взялась такая чудесная способность, ведь Ярай был и его учителем тоже.

Конечно же, я не удержалась и спросила, как так вышло, что оставленная на попечение дочь ученика стала женой, ведь именно в таком качестве изначально в его доме была Ирнэ. Среди магов разница в возрасте при браке не считалась чем-то зазорным, потому что Владеющие жили куда дольше простых смертных, и всё же здесь она бросалась в глаза – от Таши вызнала, что Яраю уже больше века, а сестре, если судить по генеалогическому древу, всего-то двадцать пять.

– Все Ашэ саму Хеффу смогут уболтать, это у вас в крови, – только и ответил Ярай, старательно пряча счастливую улыбку. Уже одна тень её на лице вызывала недоумение, потому что обычно магистр лишь усмехался или кривил губы, а тут, видимо, упоминание Ирнэ заставило лёд треснуть.

Преподавателем танцев стал Санри, причём учил он до того удивительно и увлекательно, что одним только менуэтом уроки не ограничились – кадриль, аллеманда, чакона, вольта, павана… названий было слишком много, но скоро я могла если не танцевать в совершенстве, так хотя бы шаги не путала и не мешала верно себя вести. Чайка заверял, что на первом балу мне было простительно совершать ошибки, а вот дальше одними его уроками обходиться не получится при всём желании – к иным балам готовились за полгода, собираясь специально и разучивая рисунок всех танцев.

– Просто представь! Весь зал танцует синхронно, все движения точны и выверены, никаких ошибок и отступлений, все повороты и жесты идентичны…

– Скука! – встрял развалившийся на диване Брик. – Тоска ведь зелёная. Нет, чтобы по-простому, по-нашему – прижал к себе девицу и скачешь. Покрутил, похлопал в ладоши – и всё, она уже твоя. Нет ведь, надо аки цапли по болоту выхаживать! За талию не хватай, ниже руку не опускай!.. Тьфу!

– Вот поэтому в дом Корушта отправили тогда меня, а не тебя, – фыркнул Чайка.

– Я разве ж жалуюсь? – оскалился рыжебородый. – С подвесками теми ведь не меня в итоге чуть не поймали!

Таши перестал объявляться, разве что время от времени вместе с письмами Яраю он передавал мне короткие записки, которые я, отчего-то безумно скучавшая по мэтру, складывала в отдельную шкатулку. А ещё не снимала кулон с опалом на длинной цепочке и кольцо, которые подарил Весташи, тогда как сделанные отцом артефакты не покидали теперь туалетный столик.

Кулон, к тому же, Ярай зачаровал таким образом, чтобы не имевший возможности покидать дом или хозяина Шуген мог ходить и со мной. Наличие рядом защитника успокаивало неимоверно, да и сам фамильяр соскучился по прогулкам за пределами дома – с затворником-магом у него редко выпадал шанс пройтись по той же набережной. Пользуясь случаем, я договорилась, что стану выгуливать усатую морду в обмен на рассказы об отце. Впрочем, делились со мной только какими-то пространными объяснениями, из которых вывод можно было сделать только один: отец не снимал маску, не выходил из какой-то роли даже перед Шугеном. У духов, конечно, есть преимущество над людьми, в том плане, что видели они куда больше доступного человеческому – пусть даже магическому – глазу.