Я кивнула. Приятно осознавать, что думала правильно – и насчёт искривлённой ауры, и насчёт «рогов» в ней. За собственные догадки Таши похвалил, а озвученное сравнение его позабавило.

– Чтобы творить заклинания так, как это делают тени, тебе нужно будет научиться ловить равновесие. Я показывал, помнишь?

И он вновь, как и недавно, протянул руки, и я упала в черноту. Ноги не скользили по тонким мосткам, в этот раз под ними была широкая пружинящая лента, а лежавшие на плечах тёплые руки помогали не упасть. И если тогда идти приходилось, чтобы не свалиться в бездну, сейчас что-то тянуло вперёд. А потом я почувствовала между ключиц уже знакомый маятник-гирю, как тогда, рядом с Кирино, – цепь брошенного груза резко натянулась и дёрнула вниз, чуть не потащив за собой. Под солнечным сплетением забилось что-то тёплое и живое – забилось так, что мне стало щекотно и тошно, словно бы от того, что оно хотело вылезти наружу.

– Сможешь поймать сама? Тогда и заклинания не станут сложной задачей.

Голос Таши оборвал видение, и я очнулась – всё также в комнате, стоя напротив мэтра и с вложенными в его руки ладонями. Маятник ощущался отчётливо, пусть и неподвижный. Его цепь тянул небольшой, но довольно весомый грузик, который, постаравшись, я даже смогла разглядеть внутренним взором – длинный, вытянутый перевёрнутой каплей, из тёмного тусклого металла. Пришло осознание, что, как и лента – или лезвие, или целая мостовая – под ногами Весташи, мой маятник тоже мог меняться, и то, что сейчас выглядело как цепь, могло обернуться тонкой нитью, способной разорваться от любого неосторожного рывка. И тогда я, следом за грузиком, полечу вниз…

– Чувствуешь? Сможешь вызвать сама? И попробуй потянуть меня следом, как я тебя.

Я зажмурилась, чтобы проще было представить маятник и серебристую витую цепь – он висел, замерев в окружающей темноте. И как его заставить качаться? Толкнуть? Но у меня здесь ни рук, ни ног… это ведь что-то внутри меня. Просто пожелать? А достаточно ли этого?

Грузик отозвался на желание сразу и вихляюще двинулся в сторону. Я знала, что от его ровного и размеренного движения зависело многое, а значит, мне нужно было помочь ему не дёргаться, не тянуть цепь рывками, не крутиться волчком. Качаться туда-сюда, туда-сюда… отмеряя такт, долю, время. Мягко, плавно, без провисания. Взмах, короткая пауза, обратное движение, снова пауза – и так без конца. В отличие от реального маятника, амплитуда этого не уменьшалась из-за силы трения, он мог качаться вечность. Единственным, что могло ему помешать, была моя невнимательность или отсутствие концентрации, из-за которых цепь обязательно дрогнет, и ровное движение оборвётся.

– Ты знаешь, что такое амплитуда? – со смешком спросил Таши, и его голос вновь оборвал видение. – Когда ведёшь кого-то за собой, можно и мысли прочитать. Имей в виду. Ну, попробуем снова?

– Ага. Только как от тебя мысли закрывать? И как вообще можно заметить, что кто-то наглый влез в мои мысли? – обиженно прищурившись, ладони я всё-таки не убрала.

– Не теряя концентрации это будет сложно… но я обещаю больше не подглядывать. Веришь?

Ну и как тут не поверить, когда на тебя смотрят тёплыми медовыми глазами?

***

Шуршащий мелкий дождь мягкой вуалью скрывал всякие звуки, что было отчасти – лишь отчасти – на руку. Под ногами скользил снег, из-за сырости холод чувствовался куда острее, и если бы не серая накидка Таши и его же меховые варежки, я бы очень скоро стучала зубами так, что слышал бы любой проходящий мимо патруль. Мы не крались, специально не таились, но и лишнее внимание сейчас было бы некстати, поэтому мэтр выбрал не самый короткий, однако более безопасный путь. В такую погоду желающих выходить на улицу было мало, и наша прогулка волей не волей вызвала бы вопросы – кто, куда, зачем, от кого?

Такой дождь был совсем не типичен для середины зимы, но с учётом начавшегося Схождения, Весташи не удивился бы и распушившимся на деревьях котикам, что уж говорить по сыплющуюся с небес воду.

Небольшой домик стоял в самом конце улицы и окнами выходил к набережной, на прекрасный вид острова Бурь. На крыльце под деревянным навесом в высоких глиняных кашпо стояла туя, её запах тонко ввинчивался в окружающую сырость, суля тёплый кров у очага, уют и спокойствие. Нехотя переборов расслабляющую атмосферу, я оглядела распахнутые разукрашенные ставни и отметила чернильную темноту по ту сторону окна. Таши поманил за собой жестом – по его плану, задерживаться близ дома лишние секунды нам не стоило, нужно было лишь мельком глянуть, есть ли на дверях защитные заклинания. Всё-таки дом принадлежал не обычному магу, а магистру, тем более – артефактору, известному на всю столицу.

Мэтр взял меня с собой с одним условием: беспрекословно выполнять всё, что бы он ни приказал. Я понимала, что от этого зависел успех аферы, репутация гильдии и возможность самого Таши дальше носить голову на плечах. Если Лиге станет известно об этой вольности, то и моё существование перестанет быть секретом. А там потянется целая ниточка того, в чём Весташи водил Лигу за нос.

В конце набережной мэтр решительно свернул на другую улицу, а там – в один из закутков. Скинул капюшон, отцепил прикрепленную к поясу алую маску и протянул мне.

– Надень. Так безопаснее.

Из углов на меня вновь посмотрело что-то зубастое – злое, голодное и очень внимательное. Что Таши использовал свою силу, в этот раз я почувствовала безо всякой связи, и мне стало неспокойно, а уж от ощущения темноты по спине принялись танцевать мурашки.

– Не бойся. Я рядом.

Алая маска – с ней меня окутало небывалое спокойствие – закрыла лицо, неприятным холодком на кожу легло чуть влажное дерево, и темнота перестала вгрызаться своим бесчисленным полчищем голодных глаз. Таши кивнул, крепко взял за руку… и мир покачнулся. Сначала показалось – очень похоже на то, когда Раджети создал пространственный сдвиг, и всё кругом разбилось на осколки. Похоже, но всё же – не то. Что-то более тягучее, плавно перетекающее в нечто иное. Потом возник уже знакомый нарастающий писк, но очень скоро он оборвался.

А когда всё закончилось, окружение… сделалось ярче, но вместе с тем – серым. Несмотря на то, что было довольно темно, и только благодаря редким уличным фонарям и свету луны удавалось разглядеть хоть что-то, сейчас я без труда видела даже самые тёмные углы. Но мир словно лишился красок.

Весташи приложил палец к губам, явно намекая, что говорить здесь не стоило. Впрочем, его комментарии и не потребовались – я и сама понимала, что мы очутились в тени. И что отпускать руку, которую мэтр сжал крепче, ни за что нельзя было.

Мы перемещались как-то рвано. Казалось, достаточно было подумать о месте в десяти локтях от нас, как тут же оказывались там. Или, может быть, мне так чудилось, потому что сейчас я была лишь гостем в этом чужом и тёмном мире. А как будет, когда я научусь делать это сама?

Когда дверь дома магистра Ярая встала на нашем пути, мне стало интересно, как же собирался преодолеть её Таши? Вопреки ожиданиям, мэтр просто открыл её – видимо, в мире теней замков не существовало. Но стоило сделать шаг за порог… меня будто просеяло сквозь ткань мироздания – не было ничего тягучего, изменяющегося, только боль – и вышвырнуло на холодный мраморный пол. Маска отлетела куда-то в сторону, позади раздалось сдавленно шипение Весташи, а кругом воцарилась чернота. Не та, которую можно было бы назвать темнотой, но, без сомнения, также живая, дышащая и очень голодная.

– Шуген, хватит, – жёстко приказал голос откуда-то сверху.

Чернота свернулась в клубок под потолком, предоставляя возможность разглядеть убранство прихожей – чёрный, с прожилками и крапинками белого, пол, тёмно-бордовые тканевые обои на стенах, всевозможная зелень в подвешенных под потолок горшках и широкая, застланная мшистого цвета ковром лестница. На середине которой, опираясь на перила, стоял… Раджети! И одежда – белая рубаха, бордовый растёгнутый жилет, тёмные штаны и сапоги с серебряными пряжками – на первый взгляд обычная, но вся из дорогих тканей, что говорило о богатстве куда лучше кричащих золотых пуговиц или украшений на пальцах.