Я закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы было незаметно. И почему расстроилась?
– Но это не значит, что мне здесь плохо. Лига оказалась куда невнимательней, чем я думал сначала. Да и мэтром я стал далеко не сразу. Сначала долго учился у наставницы, потом стал тенью, и только после этого смог убедить бывшего мэтра Шёпота, что достоин стать таковым сам.
– Ты и ему голову разбил, чтобы занять его место? – высказала свою догадку и не без беспокойства выпалила: – И всей Лиге разобьёшь, если что-то будет не так?
– А мрачный юмор, гляжу, у тебя был всегда, – хохотнул Таши. – Я надеялся, что это дурное влияние чужой души. Будь аккуратнее, острый язык ещё никогда до хорошего не доводил никого.
– Разобьёшь? – Кажется, он не понял, что спрашивала я серьёзно, пусть и иносказательно.
– Конечно. Или сбегу. Вероятнее всего последнее. Бежать всегда проще.
И в каком это месте бежать – проще? Да и каковы шансы, что получится скрыться? Отец вон пытался… или он старался недостаточно, как-то себя выдал? А у мэтра, скорее всего, получилось бы сбежать так, что найти потом вряд ли кто-то сможет.
Но от хозяина он, несмотря на всю свободу, что у него была, не сбежал. Вряд ли он сидел на цепи или не имел доступа к ключам.
– А почему из рабства?..
– Всё-то тебе понять надо, – оборвал вопрос на середине мэтр и вздохнул. – Потому что я не мог оставить того, кого хозяин пытал. Но и смотреть на происходящее был больше не в силах. А ещё…
Между нами на парапет вспрыгнул кот. Явно домашний, с блестящей чёрной шерстью и цветастым ярким ошейником. Выглядел бы он совершенно обычным, не будь у него во лбу, сродни третьему глазу, крупный кусок негранёного янтаря. Встряхнув ушами, он по-хозяйски сунул нос в корзинку.
– А ещё, кажется, магистр Ярай снизошёл до нас, – ничуть не удивившись появлению кота, закончил предложение Таши. Спрашивать, что он хотел сказать изначально, не стала.
– Этот кот – магистр Ярай? – шёпотом уточнила я.
Очень хотелось протянуть руку и почесать за ушком, но возник закономерный страх – а вдруг оцарапают или даже укусят? Как кошки умели цапать, знала не понаслышке. На конюшне в родном доме как-то сама собой завелась такая же чёрная кошка, которую окрестили Ночкой. Но была она диковатой и из всех признавала только матушку – остальных, даже отца, была готова съесть живьём.
– Нет! – также шёпотом рассмеялся Весташи. – Нет, конечно. Это – фамильяр. Артефакторы любят создавать их себе в помощь.
Мэтр отогнал кота от корзины и заглянул внутрь. Мы чуть не столкнулись лбами, потому что мне тоже было интересно – питаются ли такие звери ватрушками? Съел ли он что-то и если да, то сколько? Оказалось, не питаются. В центре одной из, на «подушке» брусничного варенья, лежал знакомый кругляш яшмы – тот самый, который Таши использовал для вестника. Судя по всему, именно с его помощью нас и нашли, и выходило, отправлять кому-то магическое послание – вещь опасная. Не поэтому ли Ардо строго наказал никому не говорить настоящего имени? А может, тот человек, которому он отправил письмо, был предателем?
Фамильяр помахал хвостом и спрыгнул вниз. Жёлтые глаза с тонкими иглами сузившихся зрачков пристально посмотрели на Весташи, мэтр кивнул в ответ. И кот ушёл.
– Он что-то сказал тебе?
– Адрес и желательное время встречи. – Отлепив яшму от варенья, он облизнул камень и спрятал его в карман. – Желательное, потому что магистр человек занятой, но чужое время уважает… Вот только не нравится мне, что за домом этого Ярая следят. Вероятно, твои похитители… а ты не знаешь, случайно, септ или дом? Как-нибудь те маги себя называли? Вроде Певчей Цикады?..
На мои плотно сжатые губы Таши посмотрел, нахмурившись. Вот и как тут оставаться со спокойным лицом, скажите на милость? Почему он спросил об этом? Почему как пример привёл именно Цикаду, словно знал, что она наверняка замешана?
– Да. Было именно это название, но его сказал мне учитель.
– Раджети… Ардо лисс Раджети, так? А как он выглядел, расскажешь? Или это тоже тайна? Что вообще за человек твой учитель?
От вопросов в груди поселилось странное чувство. С одной стороны, мне хотелось рассказать Весташи всё, с самого начала, в том числе о Кирино и моих догадках, что часть его души прилипла ко мне вовсе не из-за метки. С другой, после ритуала я стала чувствовать себя загнанной в угол мышью. Я очень хотела довериться мэтру, но что-то не давало, словно загнанная под ноготь заноза – беспокоило, ныло, саднило; чудилось, будто Таши недоговаривал важное, утаивал. Может, даже во благо, пытаясь от чего-то защитить. Вот только мне нужно было знать всё, чтобы разобраться самой.
– Не можешь сказать, да? – правильно понял моё напряжённое молчание Весташи. – Потому что он – Раджети? Что ж. Я не буду тебя расспрашивать больше – вижу, тебе тяжело даётся рассказывать, так что давить не стану. Правда, выходит, что влипли мы основательно…
Это «мы» внезапно успокоило и вселило уверенность. Какой бы жуткой Цикада ни была, как бы я ни увиливала от ответов, а Таши всё равно был готов помочь. Стало немного стыдно – вот ему довериться не могу, а он мне – может. Будь замешана во всём я одна, и задумываться не стала, но без Ардо сложно было понять, что следовало рассказать в первую очередь, а о чём лучше вовсе молчать. Или вот магистр Ярай… насколько муж сестры в курсе происходящего? Перед ним таиться точно не имело смысла, потому что если Ирнэ пропала, то, возможно, я последняя, кто её видела. Или в столице опасно, и она пока скрывается, вероятно даже не в самой Алитте… а в той же Нотте, куда ездил магистр Ярай. Или где-то между Алиттой и Ноттой.
Остров Бурь тем временем совсем скрылся в царстве мрака, и по уже полностью чёрной черепице начали плясать радужные переливы. Мэтр сказал, что это – магическая защита, и видимой её сделали специально. Мол, смотрите, у королевских совета магов хватает сил и умений, чтобы оплести сильнейшим заклинанием весь королевский дворец. Такие плетения действительно были не самыми простыми – для того, чтобы защитить небольшой домик, вроде гильдейского, пришлось бы платить сразу трём Владеющим, которые непрерывно работали бы по меньшей мере неделю.
– Попробуй посмотреть магическим зрением, – предложил Таши.
Я сосредоточенно уставилась на дворец. Оплетён был не только он, но и весь остров. Мерцающие разноцветные нити образовывали кокон в форме вытянутой сферы – они находились и под водой, не давая возможности подплыть снизу. Предусмотрительно, если не хочется незваных гостей.
– Днём на солнце заклинание накапливает энергию, отчего и работает. Попасть на остров можно только по особым приглашениям, и есть всего две лодки и один паром, зачарованные так, чтобы преодолевать этот барьер.
Для Весташи, кажется, эта защита стала нерешаемой головоломкой. Может, за этим он и любил приходить на набережную – сидеть, смотреть, ждать озарения. Или что-то вроде профессионального вызова? А вдруг закажут кого из дворца, а пробраться внутрь он не сможет – и что тогда будет с репутацией?
Хотя, насколько поняла, мэтрам запрещалось участвовать в делах гильдии и как-то помогать. Они должны были только наблюдать и вести запись. Маску вроде бы не возбранялось снимать, но перед гильдией мэтр должен носить её всегда – она, конечно же, была далеко не простой деревяшкой, правда, в чём особенность, я пока не поняла. А Таши словно играл в игру «Сколько правил можно нарушить и не попасться». И то ли Лига действительно не видела, что творилось у неё под носом, то ли тоже играла и задавалась вопросом – как далеко в своей наглости зайдёт непутёвый мэтр?
– Заклинание поддерживает себя само? – удивилась я.
– Не думаю, что найдутся дураки, готовые даже за флотилию гружёных золотом каравелл потратить жизнь на то, чтобы сидеть на одном месте и держать защиту чьего-то чужого дворца. Маги очень свободолюбивые создания.
Я фыркнула. Ну да, свободолюбивые. Но работало это, похоже, только в одну сторону – как-то же на том же Синтэрни возникло рабство? Или взять человеческие жертвоприношения, которые должны были остаться только в страшных сказках или теоретических учебниках. «Должны были» – потому что так оно, выходило, не было. Ведь сам порядок и целостность мира зиждились на таком вот ритуале, а Конклав и Лига умело скрывали этот факт. А может, никакого Восьмого никогда не было, и Жатва существовала для чего-то иного, более могущественного и тёмного, чем изгнанный бог, который только и хотел, что обрести иную силу.
