– Это – лишь малая часть. Иногда под ногами широкая лента, иногда – острое лезвие или дорога из игл. Но у каждого что-то своё, не обязательно быть канатоходцем, – Таши подмигнул и принялся разливать чай.

– А если упасть, умрёшь?

– Да.

Протягивая пиалу, на меня Весташи не взглянул. Я успела заметить странное выражение на его лице, но когда наклонилась, чтобы рассмотреть лучше, мэтр уже улыбался.

– Не хочешь прогуляться? – только и спросил он.

***

В свете заката королевский дворец зловеще скалился выкрашенными в золото и медь башнями, тогда как его основание, уже находившееся в царстве ночи, словно попало в морские глубины, и стены внизу стали тёмно-синими. Белая с золотом черепица там, куда уже не попадали солнечные лучи, обратилась чёрной с серебром – конечно же, она была магической, и в отличие от обычного камня дворца, окрасившегося тенями и светом, действительно поменяла цвет. Дворец, будто готовящийся к многовековому сну дракон, сбросил чешую. Но, в отличие от сказочных существ, утром он проснётся и снова будет блестеть позолотой. А драконы?.. Если они где-то и спали, то либо в недрах земли, либо на дне океана. Но, вероятнее, их гнездовье было на вершине какой-нибудь заоблачной горы.

После ритуала я проспала не полдня, как показалось сначала, а больше суток. Из-за отёкших ног и ноющей спины – лежала, видимо, не в самой удобной позе – идея прогуляться уже не казалась такой уж хорошей. Правда, мэтр быстро развеял всякие сомнения. С собой он взял небольшой чайник и корзинку ватрушек с брусничным вареньем, и чтобы не тащить жаровню, согласился поступиться принципами и вскипятить воду магией. Как по мне, чай от этого менее вкусным не становился, вот только спорить из-за методов заваривания было полнейшей глупостью. Хотелось стоять, грея руки о бока глиняной чашки, и наблюдать за тем, как ветер гонял завихрения снега по льду, окружающему вечнозелёный остров Бурь.

Таши забрался на парапет набережной, весело болтая ногами и таская лежавший под блюдом с ватрушками рахат-лукум. Похоже, эта сладость была любимой у мэтра, и до этого он поделился ею в виде исключения. Но я не расстраивалась, потому что для меня было приготовлено отдельное лакомство: миндаль в шоколаде. Утащив несколько орешков, я решила припрятать сладость до более тоскливых времён, чтобы поднять себе настроение.

Неожиданно раздался далёкий гул, и почти сразу – треск. Звук доносился отовсюду, но благодаря смотревшему вниз мэтру, я быстро поняла, что происходило. Лёд двигался сам собой, наваливаясь на берег грудой мелких осколков.

– В этом году раньше, – удивлённо присвистнул Таши. – Значит, спор я проиграл.

– Какой спор? – перевесившись через парапет рядом с мэтром, спросила я.

– С наставницей, – улыбнулся он. – Спорим, когда будет Схождение Льда. Всего неделя с Середины Зимы прошла, надо же! А в том году почти до марта продержался…

Гул повторился, лёд чуть сдвинулся – и пролегла первая, пока ещё неширокая, трещина. Мелкий треск внизу продолжался, и чем-то он был похож на непрерывный птичий щебет или пение цикад – такой же монотонный и повторяющийся.

– Смотри, смотри! Завтра там уже будет гребень, – Весташи сложил ладони домиком и показал мне, – льдины друг на друга встанут. Где-то дней через десять устроят празднество, откроют порт и будут бросать жребий, какой корабль отчалит первым. Надо будет обязательно сходить, посмотреть на фейерверки. Хотя, с крыши тоже можно… В прошлом году Лара чуть не задавили в толкучке, да и Брик не отпустит Улу далеко. За ней такая толпа пьяных охальников увязалась! Правда, кхм, никто из них не ожидал, что в декольте прекрасной дамы припрятан кинжал. И не один.

Я захихикала, представляя, как очаровательная улыбка на лице Улы сменяется хищным оскалом. Почему-то казалось, девушка не случайно стала объектом своеобразной «охоты». Зная её, предположила бы, что Ула пыталась специально привлечь внимание, чтобы проучить наглецов и заодно отвлечь от других, более беззащитных женщин. Это у неё были навыки и кинжалы, и лёгкой добычей она не являлась. А каково другим?

– Как давно ты в Шёпоте? – спрятав орешек за щёку, я подула на чай и посмотрела на мэтра.

– Больше пятнадцати лет точно, – ответил он, отчаявшись сосчитать что-то на пальцах, а потом взглянул на меня и ехидно подмигнул. – Я так тебе интересен?

– Ты же сам сказал, что никуда не отпустишь, – пожала плечами, отчего-то почувствовав смущение и пытаясь его скрыть. – Мне надо знать, с кем придётся находиться бок о бок долгое время.

Странно. До этого мне было неприятно его внимание, совсем. Но как только эмоция становилась слишком сильной, она резко обрывалась, и было уже всё равно. А тут от прикосновений, взглядов, разговоров – непонятная каша в мыслях и ком в горле. И проводить время радостно, пусть и неспокойно.

– Я родился на Синтэрни. Это архипелаг, где власть магов возведена в высшую степень – если у тебя нет дара, ты становишься рабом. Моя магия спала долгое время, поэтому ещё ребёнком меня продали одному волшебнику, который увёз меня в Ньэнн. Считали, что я без дара совсем.

Таши говорил спокойно – не выпячивал своё не самое радужное прошлое, не напрашивался на поддержку или жалость.

Но мне всё равно стало грустно. Потому что никто не заслуживает такой судьбы. Моя была нисколько не лучше… Но какая, впрочем, разница? Зачем я вообще сравнивала? Лучше – хуже, легче – сложнее. Факт оставался фактом: Таши не только не сломался от выпавших на его долю несчастий, но и нашёл силы не обозлиться и когда кто-то оказался в беде – помочь. Вероятно, и в Лигу он вступил для того, чтобы не давать ей заграбастать как можно больше детей, которым просто «повезло» родиться с даром Ксарши.

Может, именно от Лиги отец меня и прятал, и дело вовсе не в метке полумесяца? А Цикада просто неудачно подвернулась.

– Ты сбежал? Или вмешалась Лига?

– Я убил хозяина. Он любил сбросить пар, пытая кого-то, но меня никогда не трогал. У меня вообще было удивительно много свободы для раба. И я убил его. Не помню, откуда взялись силы, но смог поднять каменную жаровню и ударил его по голове. Раз десять… или даже больше. Очень боялся тогда, что он выживет.

Сглотнула, отчётливо представляя кровавое месиво, и посмотрела на мэтра. Горькая усмешка, поникшие плечи, сосредоточенный затуманенный взгляд вниз – на шуршащий наползающий лёд.

Мне повезло – кошмары меня не мучили. Наверное, благодаря Кирино, или потому, что не придавала должного значения, или просто не до конца верила, что кого-то могла убить. Кинжал в руках – помню, тёплую кровь – помню. Рану тоже. Но происходящее тогда кажется далёким сном. А вот Весташи прямо сейчас был где-то там – в своём прошлом, с жаровней руках и бездыханным телом хозяина под ногами. Я коснулась его плеча и на миг – короткий, едва различимый – увидела освещённую факелами комнату, окровавленное тело на дыбе…

– Ну и к чему этот взгляд? – он вновь усмехнулся и взъерошил мои волосы. Короткие пряди сразу полезли в глаза. – Всё уже в прошлом, да и не заслуживаю я сострадания. Убийца и тень, вот кто я, помнишь?

Наваждение не сразу выпустило меня из своих когтистых объятий. Что это было? Отголосок чего-то, что принадлежало Кирино, или я каким-то образом сумела проникнуть в память Таши? Может, показалось?..

– Но ведь тебя таким сделала Лига! У тебя не было выбора! – попыталась возразить и наткнулась только на хитрые искры в глубине зрачков.

– Это не так, котёнок, – Таши качнул головой. – Хочешь знать, да? Тогда слушай. Я уехал из Ньэнна, став свободным, но здесь, в Алитте, снова продал себя в рабство. Уже Лиге. По своей воле. Потому что только у Лиги я могу найти то, что спасёт дорогого моему сердцу человека.

В груди кольнуло. Значит, у него есть тот, ради кого он готов пойти на столь отчаянный шаг? Не знаю, каково было в Лиге остальным мэтрам, но отчего-то казалось, что Весташи научился убивать далеко не сразу, и кровь на руках – пускай чужая, пускай, наверное, всё же ненавистных для него магов – тяготила.