Он подошел к двери и, не пытаясь даже заглянуть в нее, чтобы не получить проклятье сразу от двух девчонок, одна из которых была очень изобретательной, а другая — крайне начитанной, протянул палочку внутрь.

Ему показалось, что палочка сама выпрыгнула из его пальцев.

— Отлично. Теперь, мистер Поттер, погуляйте еще часик. Только не играйте в снежки, чтобы не помять одежду, — услышал он голос Лаванды.

Гарри вздохнул и отправился прочь. За этот час он (с помощью Невилла, который так же безнадежно ожидал Джинни) успел сделать каникулярное задание по гербологии.

Невилл тоже был при параде — в основательной тяжелой мантии и с Мечом Лонгботтомов на правом бедре. Ножны древнего меча явно были новыми, со вставками из все той же шкуры, из чего Гарри сделал вывод, что в парадном одеянии Джинни будет какой-то отвечающий им элемент.

Затем он возвратился в коридор, получил от девчонок увольнительную еще на полчаса, и вернулся снова, когда дверь, наконец, отворилась.

Гарри сделал шаг внутрь и остолбенел. Влюбленный Гарри краем глаза пожирал Гермиону, стоящую чуть в стороне. Остальные Гарри, все, сколько бы их ни было, от Слизеринца до Гриффиндорца, смотрели прямо вперед.

Он не узнавал эту девушку — с уложенными в гладкую прическу прямыми темно-каштановыми, почти черными, волосами, с темно-карими, и тоже почти черными, глазами и снежно-белой кожей, в платье глубокого синего цвета, с переливающимися бронзой вставками. Талия была подчеркнуто-небрежно перехвачена поясом, который просто-таки приглашал взгляд перейти ниже, вдоль плавной линии бедер, до длинного, в пол, подола, из-под которого выглядывал носок туфельки — с бронзовым отливом в тон вставкам.

Гранатовые серьги подчеркивали того же оттенка губы, а еще один гранат на темно-золотой, и тоже имитирующей аристократически-неброскую бронзу, подвеске фиксировал взгляд на скромном, но вполне уверенном декольте. И так хорошо послужившая ему палочка в правой руке, удивительно гармонировавшая со своей изначальной хозяйкой.

Краем уха он услышал, как Гермиона шепнула Лаванде: «Странно, но я действительно совершенно не ревную!»

— Ты… Ты поразительна, Миртл, — сказал он. Губы Миртл дрогнули в улыбке.

— Девчонки просто волшебницы, — сказала она. — А уж эти новые контактные линзы — вообще чудо. Я никогда так хорошо не видела — ни до смерти, ни после.

— Контактные линзы? — изумленно пробормотал юноша. — Но… как?!

— Я сейчас телесна, Гарри, — улыбнулась девушка, — не вполне жива, но вполне телесна. Так что не будет всех этих… неудобств, как в тот раз, на Смертенинах. И не волнуйся — я не зомби и не что-то подобное. Знаешь… Моя палочка… Она с таким удовольствием выбрала меня тогда, в одиннадцать… И теперь она тоже была очень рада ко мне вернуться. И она… поделилась со мной силой. На время. И кстати, Гарри, ты уже можешь обратить внимание на Гермиону!

Гарри обернулся, и Гермиона, понимая двусмысленность ситуации, ободряюще улыбнулась ему. Ее новый облик просто нокаутировал всех мелких Гарри в его голове, и Влюбленный Гарри, наконец, выбрался наружу.

Подруга и любимая была в нежно-голубом платье (очнувшийся первым Ехидный Гарри подумал, что у девчонок для этого оттенка наверняка есть какое-то цветочное название), с подолом чуть ниже колен — и ноги девушки выглядели еще привлекательнее, чем тогда, в ванной комнате префектов, когда их не скрывало вообще ничто.

Обыкновенно буйные волосы подруги были уложены в высокую, открывающую уши прическу на порядок изощреннее той, что она пыталась изобразить на втором курсе, оставляя единственный как бы случайно выбившийся локон подчеркивать четкую, просто сводящую его с ума линию подбородка. Косметика неярких цветов делала ее лицо изумительно свежим, а подаренный Гарри, точнее, формально-то Блэком, кулон совершенно определенно подтверждал, что грудь подруги является совершенной как по форме, так и по размеру.

Осторожный Гарри подумал, не сняла ли Гермиона свой опаловый амулет, который ему, да и никому, кроме самой Гермионы, в общем-то и не положено было видеть, но Рассудительный Гарри решил, что интересоваться этим вопросом сейчас не время и не место.

— Гермиона, я….

— Я польщена, Гарри, — улыбнулась девушка. — И, кстати, Миртл тоже мне помогла. И Лаванде она тоже кое-что посоветовала. Именно в такие моменты я немного жалею, что не попала на Рэйвенкло.

Гарри с трудом оторвал от нее взгляд.

Лаванда, стоящая чуть позади и левее Гермионы, являла собой совершенный образ Королевы Битв — ее строгое облегающее, благо у блондинки было что облегать, платье давало еле уловимый намек на то, что либо под ним (хотя это и выглядело невероятным), либо в ее сумочке таится что-то неумолимо-смертоносное. Ну или что хозяйка платья способна принести мгновенную смерть одним лишь невооруженным взглядом.

Хитро заплетенные в тяжелую тугую косу волосы решительно и бескомпромиссно открывали и как бы даже не подчеркивали ее шрам. Этот шрам выглядел настолько естественным для девы-воительницы, что убери его — и смертельно-опасное очарование развеется. «Лаванда научилась носить его», — подумал Гарри.

— У Крама нет шансов, — пробормотал он.

— Я знаю, — с чувством естественного превосходства над смертными промолвила Богиня Сражений, — так и задумано.

Гарри подумал, что воспитатели и педагоги из них с Гермионой — ну и, конечно, из мисс Стрит и Таппенс — получились неплохие.

Мисс Грейнджер сделала шаг вперед и коснулась руки мисс Уоррен.

— Миртл, теперь… теперь ты только не пугайся, хорошо?

Миртл мелко-мелко закивала, но все-таки сделала шаг назад, слегка зажмурив глаза и приподняв палочку.

— Пошипи на умывальник, Гарри! — то ли попросила, то ли приказала ему его возлюбленная. — А то мой кавалер, должно быть, уже заждался.

— «Откройс-с-ся!» — приказал слегка удивленный Гарри, развернувшись к неработающему крану. Умывальник пополз вглубь стены, открывая темную дыру тоннеля, ведущего в Тайную Комнату, а тонкие, холодные, слегка дрожащие бледные руки обхватили левое плечо юноши.

Из дыры послышалось удовлетворенное бурчание. Затем из темноты вылетела сначала шляпа эпохи примерно так Возрождения, со здоровенным страусиным, или вроде того, пером, затем — шпага в ножнах крайне древнего и благородного вида, а вслед за ними появились рыжие, стянутые в куцеватый хвост волосы, кипенно-белый кружевной воротник и бордовая, старинного покроя мантия, которую Гарри несколько раз уже видел.

— Ну, наконец-то, девочки, — услышал Гарри хорошо знакомый голос Рона Уизли, вызвавший у него немедленное побуждение как следует врезать по наглой, даже более наглой, чем обычно, рыжей морде. — Спасибо, что не заставили меня ждать в этой дыре еще час. Гарри, — обратился рыжий визитер к ошарашенному Поттеру, — будь так любезен, закрой рот. Нет, сначала закрой умывальник, а только потом рот.

— «Закройс-с-с-я!» — прошипел Гарри-Змееуст, пока все остальные Гарри переваривали личность партнера Гермионы, а умывальник становился на место.

Бал явно обещал быть… интерес-с-с-сным.

====== Их Первый Бал ======

Они двинулись по гулким коридорам: Чемпионам опаздывать на Бал категорически не рекомендовалось.

Первой шла Гермиона со своим кавалером. Его наряд, напоминающий мушкетерский из романа того самого француза, к удивлению Гарри, сидел на парне не карнавальным костюмом, а вполне естественно — вероятно, дело было в широко развернутых плечах, прямой спине, осанке вообще и, конечно же, во вполне аристократических манерах выходца из старой волшебной семьи.

Длинная тяжелая шпага тоже совсем не смотрелась театральным реквизитом — видно было, что ее владелец прекрасно знал, где у нее острый конец. Да и бордовая, украшенная кружевами, мантия либо чуть сменила оттенок, либо вмешалась какая-то магия — но теперь она, в сочетании с рыжими волосами, перестала напоминать Гарри свекольно-морковный салат.

Лаванда, пока без своего спутника, следовала сразу за ними, тоже развернув плечи и тоже с абсолютно прямой спиной, высоко и величественно держа голову. Гарри подумал, что он был прав и что тренировки действительно пошли девушке на пользу — не только в психологическом плане, но и в эстетическом.