От этого у меня похолодело сердце.
Стать такой, как он?
Бесчувственным монстром, способным без колебаний сожрать свою лучшую подругу?
Пожалуй, лучше умереть.
– Что это ты так резко затихла, кексик? Неужели, испугалась? Ладно, можешь сегодня спать со мной. Только, чтоб без фокусов. А все-таки хорошая идея насчет обращения. Как думаешь? Пожалуй, это взбесит Рамону даже больше, чем если бы я тебя просто съел.
Он моментально отвязал меня от стула, но полностью убирать веревки не стал. Крепкий узел держал мои руки спереди. Зато ноги были свободны, и так я, хотя бы, могла снова попытаться убежать.
Надо сделать это, во что бы то ни стало.
И лучше пусть он сожрет меня назло этой жирной Рамоне, чем превратит в подобного себе.
– О, зефирка, ну что за грустные мысли? – он заглянул мне в глаза прежде, чем я успела отвернуться. – Не хочешь, чтобы обращал, значит, не буду. Просто съем. А пока расслабься и выспись. И не мешай мне больше.
Он уложил меня на кровать и, отвернувшись, затих.
Я замерла, стараясь не дышать. Если он сейчас заснет, смогу ли я победить его во сне?
В любом случае меня ждет смерть, так что стоит попытаться. Так я хотя бы буду знать, что попробовала все.
Минуты тянулись очень долго, а я считала про себя. Интересно, он уже спит? И как вообще можно убить вампира, если под рукой нет осинового кола и чеснока? Может, если я сверну ему шею, это хоть ненадолго отключит его? И тогда я смогу убежать достаточно далеко?
Наконец, решив, что прошло уже много времени, я накинула руки ему на шею и резко потянула на себя в попытке задушить.
Его кожа была холодной, словно лед и казалась твердой.
Всего через мгновенье он быстро развернулся и, схватив меня за руки, усадил сверху.
– Пироженка, ну зачем ты так? – он поцокал языком. – Мы же договаривались, что ты просто выспишься.
И хотя он говорил ласково-укоризненно, в его тоне не было ни капли заботы обо мне.
Скорее, он переживал, чтобы его еда оставалась вкусной.
– Сейчас я тебя отпущу, и ты просто ляжешь, и будешь спать, не мешая мне. Договорились? – он вновь заглянул мне в глаза.
Что ж, если я достаточно высплюсь и наберусь сил, возможно, смогу сбежать завтра.
Я кивнула.
– Вот и хорошо, зефирка, – он улыбнулся и, снова переложив меня к стене, отвернулся.
***
Я думала, что у меня не получится уснуть, когда рядом лежит настоящий холодный вампир. Но стресс и усталость взяли свое и я вырубилась.
Даже крепко связанные руки и беспокойство за состояние Роксаны мне в этом не помешали.
И мне приснился чудесный сон.
Я загорала на пляже, чувствуя под собой приятный жар горячего песка. Солнце ласкало кожу, а теплый ветер трепал волосы, принося с собой прохладные капли морской воды.
Рядом лежал умопомрачительно красивый, загорелый блондин и широко улыбался мне, сверкая ослепительными зубами. Я счастливо потянулась, обвила его шею руками и покрепче прижалась к горячей мягкой груди.
Вот только грудь вдруг оказалась холодной, как лед и ужасно твердой.
Не совсем понимая, где же я сейчас нахожусь, и что со мной происходит, я открыла глаза.
Взгляд уперся в красивый, точно сделанный из белого мрамора, голый торс, к которому я, собственно, и прижималась всем своим телом, обвив владельца этого торса руками за шею.
Я подняла голову повыше, увидев безукоризненно красивое лицо с тонким прямым носом и четко очерченными темными губами, которые сейчас были изогнуты в ехидной усмешке. И конечно глаза, ярко-алые, таинственно мерцающие, как угли, что неотрывно смотрели прямо на меня.
Черт, какой же он восхитительный, какой идеально красивый и как вкусно от него пахнет…
Эш!
Кровожадный вампир, который сейчас лежал в моих объятиях и пристально смотрел мне в глаза.
Окончательно проснувшись и вспомнив все ужасы вчерашней ночи, я резко отстранилась, пытаясь вырваться и оказаться от него как можно дальше, но из-за связанных рук, у меня вышло это не сразу.
– О, пирожочек, ты, конечно, тоже вкусно пахнешь, – мягко расхохотался Эш, наблюдая за моим барахтаньем.
Затем, наклонившись, он провел языком по моей шее и, причмокнув губами, добавил:
– Но в этом смысле еда меня вовсе не интересует.
И, сняв мои руки со своей шеи, он поднялся, а через несколько секунд стоял, уже полностью одетый.
– Знаешь, зефирка, ты разбудила меня своими обнимашками.
– Если ты больше не будешь спать, то развяжи мне руки, – кажется, я покраснела, как помидор.
Все этот чертов сон.
В жизни я ни за что бы по доброй воле не захотела оказаться к нему так близко. И уж точно не допустила бы подобных мыслей, которые он легко прочитал.
– Уже слишком поздно, чтобы спать, но слишком рано, чтобы выходить. Кажется, конфетка, на банкет мы сегодня придем первыми, – он присел рядом и быстро развязал мне руки.
На запястьях остались жуткие синяки, а правая кисть и вовсе кровоточила. Только сейчас я осознала, как же сильно болят эти места.
– О, зефирка, ты будто специально меня искушаешь, – он взял руку, на которой была ссадина и, заглянув мне в глаза, проникновенно спросил, – но мы же никому об этом не расскажем, верно?
– Нет, никому не расскажем, – я мотала головой так отчаянно, что сама себе удивилась.
Ни за что и никогда я никому об этом не скажу.
Это жаркое желание молчать, шло, казалось, из самого сердца, но все же, выглядело каким-то чужим, навязанным.
И лишь когда Эш медленно облизал мою руку, при этом плотоядно усмехнувшись, я поняла, что это было.
Принуждение.
То самое вампирское принуждение, о котором пишут в книгах, которое показывают в фильмах.
Выходит, все это время он просто играл со мной!
Чтобы удержать меня в этой комнате, ему явно не нужны были никакие веревки. Он делал это, чтобы посмеяться, ведь достаточно было только сказать, и я бы даже и не думала о побеге.
– Ох, а вот это уже не слишком хорошо, – закончив пить, Эш тщательно осмотрел мои руки.
Крови больше не было, но вот синяки никуда не исчезли.
– Опять графиня будет ворчать, что я играю с общей едой, – он в притворной печали покачал головой, а потом подмигнул мне, – зефирка, ты даже не представляешь, какой же занудной она бывает. И какие длинные нотации читает. Ну, да не беда. Сейчас мы все быстренько исправим.
Он поднес свою руку к губам и аккуратно прокусил запястье острыми клыками. Кажется, это потребовало от него некоторых усилий, ведь все-таки его кожа была гораздо плотнее человеческой.
Из двух маленьких ранок выступила темно-алая кровь, резко выделявшаяся на фоне бледной руки.
– Вот сахарок, держи. Это поможет мне избежать скучных нравоучений. Только, пожалуйста, не думай, что я заботлив. Это будет ошибочным мнением.
Сначала я даже не поняла, чего он от меня хочет.
Потом на ум пришли всевозможные фильмы и книги про вампиров. И если в некоторых из них, чтобы обратиться достаточно было укуса, то в других человеку было необходимо еще и употребить кровь самого вампира.
Обратиться.
Черт, неужели он все же решил сделать это назло Рамоне?
Превратить меня в монстра против воли?
Я в ужасе отодвинулась и отчаянно замотала головой, понимая, что это мало чем поможет.
Против Эша я была совершенно бессильна.
– Что такое, конфетка? Что случилось?– он наклонился ближе, заглянув мне в глаза.
Алые полосы вокруг его зрачков вспыхнули ярче, и он громко расхохотался.
Его смех был серебристым, как ручей и так же приятен, как и голос, но уже начал меня порядком раздражать, даже несмотря на неотвратимую угрозу смерти.
– Ох, ну не переживай так, эклерчик. Мы встали слишком рано, и веселье начнется лишь через несколько часов. Это количество крови вполне успеет выветриться. Зато твое мяско будет красивым, как новенькое.
И он поднес запястье к моим губам.