Стоит ли мне предупредить его о грозящей опасности? Стоит ли рассказать ему о том, что я невольно услышала? Рудольф показался мне гораздо крупнее Эша и он собирается его убить. Скорее всего, у него это получится. Но если я поделюсь информацией, возможно Эш оставит мне жизнь? В конце концов, он уже дал мне шанс на спасение, избавив от нападок Рамоны.
– О, сахарок, это так мило, – проворковал он, наконец, оторвав взгляд.
– Что мои бифштексы не разговаривают? – не поняла я.
Эш взял меня за руку, потянув в ту же дверь, куда Севастьян унес Роксану. Хорошо, что он хотя бы позволил мне идти самой, а не взвалил на плечо, как вещь.
За дверью оказался длинный коридор, уходящий в обе стороны, похожий на тот, через который мы сюда попали, только освещенный гораздо более ярко. Мы повернули налево.
– Нет, зефирка, твоя забота обо мне. Признайся, что ты переживала! Еда волнуется за того, кто собирается ее съесть. Трогательно, мармеладка, чертовски трогательно. Но не беспокойся, – он огляделся и понизил голос, – графиня только говорит об этом на каждое свое день рождение, но она никогда не решится на подобное. В конце концов, я чертовски крут.
– И почти так же скромен, – буркнула я, недоумевая, откуда он узнал все мои мысли.
– О, сахарок, не язви. Еда не должна быть язвительной. Ты, наверное, сейчас недоумеваешь, как же я обо всем догадался? Скажу тебе по секрету, зефирка, все вампиры могут читать мысли простых людей. На самом деле, это довольно легко, но большинство этим брезгует, ведь какая разница, что думает салатик перед смертью? А вот я всегда находил это весьма забавным.
Что ж, его пояснение внесло некоторую ясность.
Видимо, он делал это, когда так долго и пристально смотрел мне в глаза.
Правда непонятно, за что же графиня так на него ополчилась. Впрочем, сейчас это последнее, что меня должно волновать. Плевать я хотела на вампирские разборки. Да пусть они убьют друг друга, главное для меня – это выбраться отсюда самой и вытащить Роксану.
Кстати, об этом.
– Значит, теперь ты поможешь мне выбраться? Ведь я тебя предупредила.
– О, не смеши меня, зефирка. Я знал это и без тебя.
– Неправда…
– Правда. Графиня меня недооценивает, считая, что я не догадываюсь о ее планах, но это не так. Просто планы всегда остаются лишь планами. И, хотя, пожалуй, я бы съел тебя один, тайком ото всех, чтобы ты только не досталась этой дуре Рамоне, но тогда графиня серьезно разозлится. А я не хочу быть тем, кто начнет эту войну. По крайней мере, сейчас.
– А почему она так отличается от остальных вампиров? – спросила я, в надежде отвлечь его.
Перспектива быть сегодня съеденной назло «этой дуре Рамоне» меня вовсе не прельщала.
– Рамона? – Эш недовольно поморщился. – О, она позор всего вампирского рода! И я даже рад, что какая-то конфетка, вроде тебя, смогла ей врезать. Впрочем, со мной бы у тебя не было ни единого шанса.
– Почему?
– Потому что я красавчик. Ты уже забыла это, зефирка?
– Ты мне об этом напоминаешь.
Эш мягко рассмеялся, но тут же снова стал недовольным.
– Да, а про Рамону такого не скажешь. Графиня обратила ее по ошибке и совсем недавно. Рамона самая молодая, самая слабая, да к тому же еще и такая неопрятная на вид! – он презрительно фыркнул. – Даже вампирские флюиды ее не спасают, у нее слишком плохие исходные данные. Слава богу, я не видел ее, когда она была еще человеком.
– По ошибке? – переспросила я, решив, что мне послышалось. – Но разве можно обратить человека по ошибке?
– Выходит, можно. Но не забивай себе этим голову, зефирка. Завтра тебе будет совершенно все равно не только это, но и остальное.
Эш толкнул еще одну дверь, и мы оказались в небольшой комнате.
Глава 4.
Вся обстановка комнаты, в которую Эш привел меня, да и само наличие двери резко контрастировало с грязными стенами и полом.
Здесь было не так много мебели, но вся она оказалась такой же изысканной, как и в том зале, где мы были раньше.
У стены стоял небольшой шкафчик из темного дерева, украшенный тонкой резьбой и позолотой, рядом с ним был стул на изящных ножках, обитый бордового цвета бархатом. Чуть поодаль пристроилась огромная кровать, застеленная шикарным бельем из алого шелка. Такую постель я видела однажды в шоу про жизнь знаменитостей. Окон в комнате не наблюдалось.
– Кровать? – ее наличие меня действительно озадачило.
По моим представлениям вампиры не должны были спать вовсе, а если бы все же и ложились на дневной отдых, то в ящик с родной землей, а не на такое вот шикарное ложе, где наверняка спишь, как младенец.
Впрочем, раньше я так же думала, что их не существует в природе. А если все же мне вдруг и доведется познакомиться с каким-нибудь вампиром, то это будет томный красавчик.
Такой, что стоя под окнами в дорогом костюме будет надрывно заламывать руки, называть себя злобным монстром и уговаривать держаться от него подальше. Но сам при этом тебя не оставит, а наоборот постоянно будет поблизости, при каждом удобном случае признаваясь тебе в вечной и несокрушимой любви.
Эш был еще каким красавчиком, но дальше этого дело не пошло. Зефирка, безусловно, ласковое прозвище, но только не тогда, когда его произносят жадно облизываясь.
– О, эклерчик, ты что же, ждала гроб? Прости, если я тебя разочаровал. В любом случае, кровать здесь для меня. Ты вполне поспишь на стуле.
Он отвернулся, подойдя к шкафу и принявшись в нем рыться, что-то ища.
Это был мой шанс.
Я со всех ног кинулась к двери, но, несмотря на то, что я была всего в шаге от нее, я не успела даже коснуться ручки, как Эш оказался рядом, преграждая путь.
– Спасибо, что напомнила, сахарок, – он похлопал меня по плечу, – дверь действительно надо запереть. Конечно, кого-то, вроде Рудольфа, это не остановит. Но так ты доставишь мне меньше хлопот.
Эш повернул ключ в замке, а потом спрятал его где-то в складках своей одежды. И по сравнению с Рамоной, он был действительно невероятно быстр. Уж точно слишком быстр для того, чтобы я смогла с ним справиться.
– А теперь, зефирка, мы тебя немного обездвижим.
Эш кивнул на стул, и мне не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться. Он взял с кровати веревки, которые достал из шкафа во время моей неудачной попытки к бегству, и в мгновение ока крепко связал мне руки и ноги, лишив любой возможности передвижения.
Черт, на это я точно не рассчитывала!
– Конечно, я бы проснулся и оказался рядом гораздо раньше, чем ты успела бы пересечь комнату. Я же не такой, как эта бездарная Рамона, которую ты стукнула по носу. Но все же, я хочу хорошенько выспаться, а не смотреть на то, как ты будешь развлекать себя надеждой скрыться. Так что сладких снов, зефирка, – и он улегся на кровать, отвернувшись к стенке.
Подождав для верности около получаса, я попробовала пошевелить руками, или ногами.
Бесполезно.
Он связал их так крепко, что не было ни шанса выбраться.
Что же мне теперь делать? Я вовсе не хотела быть чьим-то обедом.
Решив не сдаваться, я попробовала еще раз, надеясь хоть как-то ослабить узлы.
И хотя я делала все предельно тихо, с кровати донесся совершенно бодрый голос Эша:
– Зефирка, а ну-ка, прекрати там копаться. Ты мешаешь мне отдыхать.
Черт, как он услышал?
Вот уж точно, будь он на месте Рамоны, я бы не смогла не то что ударить, но даже дотронуться до него.
– Я просто не могу уснуть. Веревки мне жмут, а это больно. И еще у меня вся спина затекла. Разве у выспавшейся еды не будет более хороший вкус? – сказала я первое, что пришло в голову.
– Печенька, ты меня радуешь своим чувством юмора, – Эш расхохотался, хотя я не видела здесь ничего забавного.
И в кого это он такой смешливый?
– Ну, так что? Ты меня развяжешь? Или предпочитаешь на обед жесткое и невкусное?
– Черт, пожалуй, я подумаю на счет твоего обращения. Уж больно ты забавная, зефирка, – он покачал головой.