Взяв снимок, Тенёк вышел под центральный плафон, что уже светил во всю силу, и напряг глаза, рассматривая: вот лицо Желтого, должно быть, сидящего на полу в окружении полудюжины детей возрастом от трех до десяти годков; на фоне решетка вентиляции в стене типичного сиротского дома, закрашенной стандартной зеленоватой краской, попорченной всяческими корявыми надписями и облепленной стикерами; кусок настенного стенда со словом «приют»…

— Настоящая, — самому себе шепнул под нос специалист по рекламе, разбирающийся в тонкостях подделки фото. Сейчас его взгляд хаотично носился по пластиковой карточке с естественной многолетней потертостью на уголках, и пытался выцепить хоть что-то говорящее в пользу лжи. Но дети выглядели естественно — некоторые в мятых одежонках, у одного не хватает передних зубов, а девочки с растрепанными косичками… Живые и веселые, очень довольные, словно долго упрашивали доброго друга на совместный снимок, и вот добились своего…

Внутри поднималось отчаяние, похожее на чистый высокий звук.

А за спиной раздались шаги.

— Подслушивать нехорошо, если ты не знал, — тон Лимона сухой, без утренней мягкости. Желтая перчатка настойчиво вынула фото из чужих пальцев и сунула в нагрудный карман владельца. «Ты подорвал сейчас мое доверие», — говорил взгляд замолчавшего навигатора, но Тенёк знал, как ответить.

«Сам знаешь, что на борту предатель».

Несмотря на обострившееся настроение в комнате, Лимон не швырнул фиолетовый скафандр, а просто передал.

— Сочувствую, что в приюте случилась такая беда, — рекламщик одевался торопливо. Помятые металлические детали экипировки поскрипывали. — Жаль детей. Они не виноваты в наших, взрослых, проблемах… Я понимаю твою боль.

Желтый нахмурился и открыл было рот возразить, но передумал, молча кивнул.

«Ну и как его теперь убивать?» — вопрос висел в генераторном зале вместе с протяжной нотой, потому что Тенёк тратил возможно последние часы жизни на музицирование для главной движущей силы судна. — «И почему вообще я думаю об убийстве, как о необходимости? Почему ни разу в голове не всплыла идея попытаться найти компромисс, предложить взаимовыгодное сотрудничество? Эти ксеноморфы разумны, Лимон уж точно, так почему?..»

Но ответа от бездушного машинного нутра дождаться было невозможно, конечно же. Генератор продолжал одобрительно сиять ядром из-за плотной прозрачной стенки купола, пианино продолжало выпускать звук в пространство.

«Потому что принял правила игры. Покорился обстоятельствам. Прогнулся, че уж говорить», — досадливо опустив веки, Фиол продолжил импровизацию с низкой ноты. — «И вот теперь я не хочу избавляться от импостера, потому что он мне нравится, я ему сопереживаю и совершенно не представляю, как с этим разобраться…»

Астронавт оставил пианино и поднял к глазам наручный планшет:

«Полюс — это крайняя точка разведанных и колонизированных человечеством планет в данном витке галактики Млечный Путь. Маршрут к этой небольшой планете похож на скоропостижно утекающую сквозь пальцы жизнь, а пункт назначения — на недружелюбный филиал адского ледяного круга.

Честно: велики шансы, что, пустившись в дорогу, Вы прибудете совершенно не туда, куда планировали. С моим экипажем это происходит прямо сейчас: на борту четверо от десяти, среди нас до сих пор находится самозванец.

Этот факт, а еще то, что скоро меня, с вероятностью в 80%, выкинут в открытый космос, совершенно не подогревает желания рекламировать данный тур. Конец связи».

И, собрав все наработки в единую папку, мужчина отправил письмо по долгосрочной почте. Ярлычок отправления данных повис неподвижно — даже не удивительно, если навсегда. Проблемы со связью на «Skeld» никуда не пропали, а уж расстояние до Марса теперь было у-у-у каким далеким…

Из генераторной рекламщик отправился в неспешный поход по комнатам корабля, заглядывая везде, куда хватало доступа. Он посмотрел за работой двигателей, поправив сбившийся, после чего мимолетно глянул на монитор в кабинете секьюрити — камеры спокойно демонстрировали пустые коридоры. Ноги понесли мужчину к «электричке», где Фиол проверил всю аппаратуру — все в порядке, только плафон заговорщецки подмигивал.

И в хранилище порядок, робо-чистильщик протирал контейнеры от пыли.

Карточка в управлении снова заедала, вызывая привычную раздраженную усмешку: «Бюрократия…»

За окном в столовой привычно чернела глубина простора с очень редкими искрами-звездочками — признаком удаления от галактического центра на окраину. Тишина стояла такая, что остановившемуся на пороге фиолетовому астронавту на мгновение показалось — он в помещениях корабля совершенно один. Чистые пустые столы, незапятнанный пол, закрытое окно выдачи пищи.

Но вскоре спокойствие было разрушено:

— Фиол! Оранж очнулся, — Лаймовая возникла в дверях и сразу же деловито заспешила к выдаче. — Это такое счастье!

— Поздравляю, — даже близко поддержкой не пахло. Но окрыленная благими переменами женщина ничего не заметила или сделала вид.

Погрохотавшая окном выдачи биолог ухватила в охапку бутылки и брикеты и упорхнула устраивать праздничный ужин своему ненаглядному.

А у Тенька внутри всё перевернулось и заморозилось.

…Комната Красного всё это время стояла нетронутой, поскольку никто не пожелал заходить внутрь — ведь даже простыня не потребовалась. Так уж вышло, что Фиолетовый оказался первым человеком, переступившим порог логова Страйка добровольно, ибо до этого сюда лишь периодически затаскивали чужую жену…

Прогнав эту мысль, Тенёк запер за собой дверь и остановился, оглядываясь. Он ожидал запустения, как в спальне Лимона, но ничего подобного: стены оказались облеплены вырезками из журналов с фотографиями порнографического содержания, статьями об оружии и страничками с новинками в области космофлота; на коронном месте, словно икона, чернел снимок потрясающего боевого крейсера «Astrologus», о котором ксеноморф, судя по всему, мечтал вместо допотопного «Skeld»; из раскрытой ниши свисала сиротливая простыня с засохшим склизким отпечатком половины лица, словно ею кто-то вытерся. Впрочем, известно уже, кто.

«С… столько улик в свободном доступе?!»

«Он людей в грош не ставил…»

«Я хочу здесь рыться?»

Астронавт опустил руки на постель павшего врага и методично перекопал ее в поисках чего-либо интересного. Нашел много, но все это являлось банальным мусором, которым ксеноморф оборачивался, как гнездом.

«Любитель уюта…»

Самое интересное обнаружилось на полке, в потрохах рюкзака, а именно: коллекция самодельных ромбовидных ножей, протащенных на борт в обход правил, и небольшая коробочка с кнопками и бегунками. Взяв ее в руки, Тенёк на секунду испугался, что обнаружил дистанционный пульт от упомянутой биологом взрывчатки, но тут же присмотрелся и выдохнул.

Рекламщик знал такие штуки — это редкого вида простейшие диктофоны, знакомые далеко не каждому человеку. Должно быть, ученые супруги никогда такую побрякушку не встречали…

Хорошенько проверив жесткость кнопок, чтобы ничего вдруг не рвануло, если в корпусе от диктофона реально окажется спрятанный пульт, Фиолетовый спрятал предмет в высокий отворот ботинка.

Рюкзак с ножами он брезгливо забросил обратно на полку и покинул комнату незамеченным…

…Оранжевый проснулся на привычно пахнущем спальней полу от доносившегося откуда-то со стороны нежного пения и еще того, что некто смачно облизывал ему лицо.

— Так, — разлепив губы и отфыркнувшись, сразу сказал мужчина и отпихнул пса неглядя, привычным жестом. — Милая, ты здесь?..

— Да, да! — женщина моментально оказалась рядом и припала на широкую грудь мужа, заливая ее слезами облегчения. По рыжему скафандру пустились сбегать прозрачные ручейки. — Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? Кушать хочешь? Я вот принесла тут…