И правда, Желтый довольно быстро уснул, повернувшись к гостю спиной, будто провоцировал на необдуманные поступки. За мерным движением грудной клетки соседа по постели Фиолетовый наблюдал еще с полчаса, прежде чем убедился, что сон непритворный. Только тогда рекламщик приподнялся на локте и прицельно выглянул в комнату — прозрачный для его глаз полумрак открывал унылый вид на пустые полки, чистые стены и задвинутую нишу противоположной стены. Во всем этом великолепии следовало вычислить тайник, где, предположительно, Лимон хранил личные вещи, которые не желал показывать широкой публике: некую фотку с детьми, флэшки…
«Под матрасом — вряд ли, высокий риск раздавить или помять. В вентиляции? Нет, робот может зацепить щеткой при очистке… Значит, я должен проверить во второй нише».
Дабы убедиться, что точно не пропустил на полу каких-либо подозрительно приподнятых уголков плит, Фиол уперся рукой в край ниши и перевесился через спящего, всматриваясь вниз. Нет, всё чисто…
Лимон именно этот момент выбрал для того, чтобы перевернуться на спину и садануть полуночнику локтем, после чего с чувством выполненного долга продолжить спать. Больно закусив губу, Тенёк промолчал и погладил ушиб, мрачно уставившись на хозяина постели. Горло ксеноморфа, так натурально, искусно вылепленное из материи еле заметно пульсировало от перекачки крови по артериям…
«Можно просто сдавить пальцами», — осознание факта приятно погладило рекламщика искушением, забылись даже страшные растущие из тел копья. — «А потом уже как-то оправдываться перед оранжево-зелеными, родным ребенком и самим собой всю жизнь… Зато я выживу, а он нет».
И Тенёк… тихо лег обратно, прижавшись к навигатору в поисках тепла. Не было никакого смысла нападать на это спящее существо, потому что кто бы из них двоих кого ни прикончил, судьбу оставшегося решали два других человека.
«Как разорвать эту западню? Ты не волнуйся, я придумаю…»
========== Дикая фиалка ==========
…Снежная целина хрустела под широкими лыжами, поблёскивая, словно солнечный хрусталь. Голубоватый горный ледник простирался под ногами необъятным простором, а свежий запах морозного кислорода наполнял легкие при каждом вдохе. Обрадованные безветрием крохотные ледяные кристаллы повисли в воздухе, еле слышно звеня.
Вся эта чистая красота окружала человека, бредущего по промёрзшей пустыне в полном одиночестве. Ходок не сбавлял скорости, когда поднимал лицо вверх и смотрел на алое небо, рассеченное сотнями волнистых мазков полярного свечения. Он не прекратил шагать даже после того, как темный изломанный силуэт горы вырос на пути и навис сверху опасными утёсами. Никакая не гора, нет — это разбившийся о планетную твердь космический корабль, вросший в лёд столько веков назад, что и представить страшно…
Вокруг руин высились нетронутые ледяные скульптуры, похожие на людей — пассажиры потерпевшего крушение судна, погибшие здесь же от холода и навсегда превращенные в часть пейзажа. Ходок проложил среди них лыжню равнодушно — ибо бессмысленно скорбеть по тем, кого под гнетом времени позабыли даже собственные призраки. Лыжи несли человека все глубже и глубже в заметенное снегом темное нутро корабля, где, как он чувствовал, сохранилась искра живого тепла…
…Первой мыслью при пробуждении было:
«Возможно, это мой последний день. Следует провести его достойно и завершить все дела».
А второй:
«Я проснулся из-за того, что Лимон попытался слинять из-под моей руки», — ведь перед наваливающейся дрёмой рекламщик обхватил Желтого поперек туловища, надеясь таким образом застать его пробуждение. Схема не подвела.
— Рано еще, — буркнул Тенёк, не открывая глаз и стараясь урвать последние минутки сонного тепла.
— Утро, — лаконично отозвался хозяин комнаты. — Пора поднимать задницы и решать проблемы, — он зевнул, — кото-орые никуда не исчезали. Так что вставай, пока я тебя не взбодрил.
— Звучит, как угроза, — признал Фиолетовый и изволил разлепить глаза, неохотно поднимаясь на четвереньки. — Я сваливаю, — встретившись взглядом с мирно лежавшим на спине Желтым, рекламщик осторожно перелез через него и оказался в прохладной комнате.
«У него щетина не растет», — размышления ворочались в голове неохотно, как холодная вязкая каша в неровном ящике. — «Это особенность копируемой человеческой расы? Или же ему влом имитировать такую хрень, как борода?»
«Завидую», — рекламщик уставился в пол и почесал свою ощутимо колющуюся щеку.
— Ты какой-то вареный, опять заболел? — выбравшийся следом навигатор, в отличие от соседа казался бодрым. Он делал зарядку, выполнял вращательные упражнения для рук и наклоны туловища. Одежда Красного на нем багрово светилась из-за близости невыключенного ночника, и это вдруг показалось Фиолу обидным. Почему Страйк продолжает портить жизнь, даже будучи болтающимся за бортом дохлым куском мороженного мяса с соплями?
А как ответить на вопрос Желтого, если очень сложно даже для самого себя без скатывания в паническое беспамятство объяснить собственные же ощущения? Сводившиеся к краткому осознанию: «Всё пропало». Не появился в мозгах за ночь гениальный план по спасению всех хороших и устранению всех плохих.
Так и не сочинил Тенёк на свою душу достойных оправданий по поводу покрывательства импостера… Вернее, умалчивания его личности от остальных членов экипажа, мирных людей, семейной пары с охапкой детей и багажом дерьмового жизненного опыта…
Осознанием ударила молния: «А ведь все оставшиеся на корабле знают про меня личной информации еще меньше, чем я про них. Только то, что рекламщик, да с Марса-Сатурна, да с неразговорчивым ребенком…»
И с чего бы такому доверять.
На плечи легли чужие теплые ладони.
— О чем бы ты там сейчас ни думал, прекращай самобичеваться, — тон Лимона сквозил серьезным спокойствием. — Опасности больше нет.
«Интересно, как бы ты заговорил, если б знал, что менее шести часов назад я планировал твое удушение», — Тенёк слегка приподнял голову и поглядел исподлобья в глаза мужчины. Лицо навигатора терялось в тени, той, против которой бессильно любое ночное зрение. — «Полагаю, ты знаешь, что я про тебя знаю. Только ждешь чего-то».
Рука медленно поднялась сама и легла насторожившемуся Желтому чуть ниже середины груди, туда, где у человеческого вида располагалось солнечное сплетение.
«Всё это время меня интересовал не человек, а его гребанная оболочка…» — с шумом толкалось под черепом. — «Всё это время меня интересовал нечеловек», — ведь примерно из области солнечного сплетения ксеноморфы выпускали свои убийственные жала, напоминающие стремительные прямые лучи. — «Ну же, солнышко. Один удар — и больше никаких доставучих рекламщиков в твоей постели. А ты отправишься за борт сразу по моим горячим следам…»
— Ты реально стрёмно себя ведешь, — признал навигатор, хотя голос у него еле заметно дрогнул, как будто Лимона взяли за живое. Что ж, вполне может быть, никто ведь не отчитывался перед астронавтами о расположении на ксеноморфах чувствительных зон.
— Это я тебя отодвигаю, намекаю не приближаться, — угрюмо хмыкнул Фиолетовый и сделал шаг назад, разрывая контакт. — Ты, вроде бы, идти куда-то спешил. Ну так иди, а я еще посижу, подремлю, — и он демонстративно уселся на пол под нишей, зевая в кулак и потирая глаза свободной рукой.
— Ладно, — плечи Желтого опустились. — Притащу твой скафандр заодно…
— Спасибо, — махнул мужчине вслед Тенёк.
И, как только шаги в коридоре затихли, удаляясь, рекламщик встал. Сна ни в одном глазу. Запертая ниша в комнате — вот она, опустить крышку — дело пары секунд… Да, Желтый спрятал мелочи здесь. Флэшки лежали пучком, но Фиол не коснулся их, ведь вставлять для считывания было некуда, до компьютера бежать далеко. Зато фотография…
