Подумав, что осталось совсем немного, а после окончательной схватки можно будет закрыть подземелья и на очень долгое время остаться там с Фростом наедине, и делать с мальчишкой всё, что угодно, и что он сам пожелает, Питч ближе дергает к себе беловолосого Духа Холода и пропадает с ним в черном смерче теней.

***

А глобус всё продолжал надсадно скрипеть, почти каждый раз, как делал полных круг, и огоньки то гасли, то зажигались на нем, но всё же, медленно, но верно их становилось всё меньше и меньше, и некоторые места на континентах уже превращались в черные, некрасивые куски, на которых гасли последние, яркие точки. Однако, сидящим в кресле у камина Хранителям не было до этого никакого дела…

Их было двое. Старые друзья, что прошли не одно сражение и провели не один праздник вместе. Астер, закинув лапу на лапу, хмурился, держа в передних лапах стакан горячего глинтвейна, и хоть постоянно морщился от резкого запаха, но пил напиток мелкими глотками. А сам Северянин был погружен в глубокие раздумья, смотря на огонь и вспоминая слова Луноликого, что тот сказал вчерашним вечером. Прошли уже сутки с неприятного разговора с Туф, с того момента, как исчез и вернулся Рей, которого, кстати, тоже разыскала Туффи. Хоть Хранители и не видели мальчика, но Фея заверила их, что с ним всё более чем хорошо и она теперь берет его с собой, для помощи в рассылке монеток по всему миру.

«Что ж, такие как Песочник и Фея никогда не оставляют веру, детей и свою работу, даже в разгаре войны…» — медленно пронеслось в тягостных мыслях Северянина и он сам себе кивнул.

Однако, повод для такой густой тишины и тягостных вздохов всё же был и звался он тьмой, что медленно покрывала мир, окутывая страхом детскую веру и позволяя возрождаться всё новым Духам Страха. А ещё взбесившиеся на нет Кошмары и самый опасный враг Луноликого и всего светлого — Кромешник. В последнее время Санта просто не мог не думать о нем и о том, насколько этот Дух портит жизнь всех вокруг, в том числе и мешает совершить правосудие Луноликому. Эти навязчивые мысли не оставляли его.

Посеребренный кубок с остывшим глинтвейном ставится на стол возле кресла, и Хранитель Рождества с силой трет лицо руками, пытаясь смахнуть тем самым усталость и ненужные проблемы. Кролик же сидит пока что молча, лишь в легком удивлении посматривая на друга и хмурясь, как всегда. А Николас будто чувствует этот взгляд на себе и громко выдохнув, убирает руки с лица, поворачиваясь к ушастому Хранителю Пасхи.

— Нам нужно что-то предпринять.

— По поводу чего или кого? — фыркает Банни, тоже ставя свой бокал на стол, и откидываясь на высокую спинку кресла.

— Туф… Ты ведь заметил, да? Она изменилась с тех пор как Дух Страха разрушил её дворец. Не понимаю, что в голове нашей подруги… Но даже Луноликий в последнее время избегает разговоров о ней и не дает ей никаких поручений.

— Ты хочешь сказать, Ник, не значит ли это, что Туф не согласна с нашими действиями и нарочно отстраняется, чтобы не участвовать?

— Не знаю, Астер. Но, к сожалению, наш Лунный друг просил больше ей не доверять. И по мере возможности отстранить её на самый дальний план, дабы она своей чрезмерной, неправильной справедливостью не помешала нам в нужный час.

— Ты действительно считаешь, что так будет правильней? Всё же Туф всегда была за нас, да и хочет она только добра… — Кролик не выдерживает упрямого взгляда Северянина и подрывается со своего места, вставая резко с кресла и начиная расхаживать возле камина. — Да неужели, Николас? Это ведь Туффи! В какой-то мере я с тобой согласен, но ведь помимо её отстранения ты ведь ничего не предпримешь, я надеюсь?

— Пока что нет, Банни. Не приму. Мы просто попросим нашу подругу не мешаться и тихо сидеть на верхних этажах. Но, если же она заупрямится, то здесь придется, для её же блага, применить… барьер.

— Ты действительно хочешь запереть Фею? — Хранитель Пасхи щурится, тихо фыркает и незамедлительно оказывается возле Северянина, с легким укором смотря на того сверху вниз, — Но где? В своем же замке? Прости Ник, но это уже чересчур. И ты помнишь, чем закончилось твое последнее запирание Духа? Да Джек с корнем выморозил все чары и вырвался, наплевав и на твою защиту и на позицию! А между прочим, Туф намного старше его, и уж позволь заметить, что какая бы понимающая и добрая Туффи у нас не была, злить её — последнее дело. И даже самый мощный барьер просто рассыплется, если она того пожелает. Так что нет. Даже и не думай! По крайней мере, в последнем я лично не участвую. Отговорить, попросить не влезать — пожалуйста, хоть сейчас. Но делать так, чтобы потерять её доверие, что в последующем может не сыграть нам на руку, я не намерен!

— Да только послушай все её отговорки от наших планов! Ты хоть расслышал, что она просит объединиться с Кромешником? Ты хоть понимаешь, что она может по своему, чисто альтруистическому чувству, попытаться уладить конфликт, примирив стороны, а этот Черный Дух опять уйдет у нас из-под носа, и жди еще несколько лет, пока Луноликий придумает новый план! — не выдержав взволнованной тирады Кролика, срывается уже Хранитель Рождества, вскакивая со своего места и упрямо смотря в глаза Банни.

— О да! Просто прекрасно! То есть запереть Туф и думать, что тебе это сойдет с рук? Хочешь ей через ничтожный барьер высказать свои опасения? Может сразу весь наш план изложишь, умник? Ты понимаешь, что после этого она может сделать не просто с этим замком, но и со всеми нами? Ты ведь попросту пытаешься сделать всё, чтобы Туф почувствовала себя преданной! И еще надеешься, что она сложит руки и будет ждать окончания войны здесь? Просто невероятно, Николас! Ты меня поражаешь с каждым днем всё сильнее и сильнее. Но я тебе сказал свое слово, меня в это не впутывай, я и так на всё уже согласен и солидарен, как с тобой, так и с Луноликим.

Банни недовольно фыркает, нервно дергает ушами и отойдя на несколько шагов от Санты, топает лапой по полу, образуя темный тоннель вниз. Однако как только ушастый Хранитель пытается ускользнуть, тяжелая рука Северянина ложится ему на плечо и Кролику невольно приходиться обернутся, в возмущении прищурив глаза.

— Я тебе не сказал главного… — Хранитель Рождества не выдерживает колкого взгляда Астера и специально переводит взгляд на огонь, четко выговаривая последнюю новость, которую не успел сообщить. — Луноликий… Попросил взять последующее командование всей ситуацией на меня. И теперь все решения, даже самые серьёзные, принимаю я, так же, как и подчиняетесь вы временно мне. У него самого в ближайшие пару суток времени на отдачу приказов совсем не будет… Так что прости, друг, но до окончания всего этого хаоса, тебе придется послушать меня.

Кролик же ничего не отвечает, только сильнее прищуривается, и грубо дернув плечом, скидывает с себя руку Ника, сразу же прыгая в тоннель и закрывая его. А главный Дух Чуда остается стоять в большом зале, думая о следующей атаке на Духов Страха, и вовсе не замечает, как часть огоньков на глобусе, позади него, медленно выгорают, становясь новой черной кляксой на юге центральной Европы.

========== 18 Глава ==========

«Тебе придется… Тебе придется. Тебе придется это сделать!» — быстро твердила сама себе Туоф, уговаривая себя мысленно, и старясь не бояться того, что должно было произойти в ближайшие часы.

Крылатая девушка судорожно выдохнула и приглушенное эхо разнесло тихий вздох по каменному своду древней пещеры, которая больше всего походила на ровную, круговую комнату подвального помещения. Фея вновь осмотрелась, и печально улыбнулась. Она не была в этой рукотворной жертвенной зале уже очень много сот лет, и теперь это место навивало воспоминания тех дивных дней, когда враги были не такими жестокими и подлыми, а Хранители были… благородными.

Туф тряхнула головой, запретила себе думать о друзьях и пребывать в унынии и печали. Ведь сегодня её ждет непосильная работа и спасение одной дорогой жизни. И она должна максимально сосредоточиться, дабы всё прошло хорошо, а мальчик избавился от нитей тьмы, что почти заразили его сознание, разум и частично добрались до сердца.