Глава 3
На следующее утро, едва я переступил порог школы, ко мне подлетел десятиклассник Сева Коршунов и затараторил:
– Вадим Алексеевич, скорее, вас уже ждут!
Я притормозил и изумился:
– Я ни с кем не собирался встречаться!
Сева сделал страшные глаза:
– Так вы чего, совсем забыли?
Я никак не мог въехать в суть проблемы.
– О чем забыл?
Коршунов замахал руками и затарахтел. Постепенно до меня дошла суть.
Наша директриса Анна Львовна собиралась на две недели в Питер на курсы повышения квалификации. Как жутко ответственный человек, она, естественно, не могла оставить гимназию без присмотра, и попросила своего знакомого, директора другой школы, ее подменить. Отчего Анна Львовна не захотела оставить главным своего зама? Не спрашивайте, не знаю. И вот сегодня этот человек явился с утра пораньше, чтобы познакомиться с коллективом.
– Он уже со всеми успел поручкаться, – торопился Сева, – только вы вот остались. Мужик жутко противный, не успел порог переступить, заорал: «Почему без сменки! Где уборщица? Какого черта школьницы размалеваны!» Так что вы там это, держитесь! – выпалив последнюю фразу, Коршунов подтолкнул меня к кабинету и напутствовал: – Его Платон Полуэктович зовут.
Подивишись странному отчеству, я шагнул в директорский кабинет и бодро произнес:
– Здравствуйте!
Ответом послужила тишина. Худощавый, если не сказать тощий мужик, сидевший в кресле спиной к двери, даже не повернул головы. Анна Львовна по непонятной причине всегда вкручивает в своем кабинете самые слабые лампочки, так что толком разглядеть временного директора я не мог, видел только темные волосы и худые руки, лежавшие на стопке книг и почему-то облаченные в кожаные перчатки. Похоже, мужик не только обладает скандальным характером и причудами, но и глуховат.
Я сделал еще шаг, прокашлялся и повторил громче:
– Платон Полуэктович, вызывали?
Мужик молчал. Я набрал в легкие побольше воздуха и гаркнул:
– Платон Полуэктович!!!
Директор даже не вздрогнул. Озадаченный до крайности таким поведением, я обошел заваленный учебниками и тетрадями стол, заглянул в лицо начальника, попятился и чуть не заорал. Надеюсь, вы простите мне столь не мужское поведение, когда поймете, что я увидел.
В ярком свете настольной лампы сидящий на стуле директор был отлично различим: довольно дорогой пиджак, застегнутый на все пуговицы, черные волосы, спускавшиеся почти до плеч, перчатки, скрывавшие руки… И лицо, вернее, голый череп, скалившийся идеальными зубами. Словно почувствовав, что его разглядывают, скелет отчетливо клацнул челюстью. Не знаю, каким чудом мне удалось не завопить, и в этот момент от двери раздалось сдавленное хихиканье.
– Коршунов! – крикнул я, чувствуя противную дрожь в коленях. – Тебе и всему классу двойки за сегодняшнюю контрольную.
– Идиот, – послышалось чье-то шипение, – из-за тебя всем «лебедей» наставят!
Сева, уже поняв, что прятаться бессмысленно, распахнул дверь и возмутился:
– Права не имеете! Я все отлично знаю!
– Да? – прищурился я. – Ну и скажи мне, в каком году случилось крещение Руси?
Коршунов сосредоточенно наморщил лоб и принялся шевелить губами.
– Ну… это… того… тогда, – забормотал двоечник, изображая усиленную умственную деятельность.
– Не старайся, – махнул я рукой, прерывая его мучения. – Будешь еще говорить, что не заслужил двойку?
Понурый Сева вывалился в коридор под хихиканье одноклассников. Я вытащил из челюстей скелета спичку, которая, видимо, и послужила «спусковым механизмом», и осведомился у остальных:
– Кто-то еще хочет проверку знаний?
Школьников как ветром сдуло. Я без сил плюхнулся на свободный стул и вздохнул.
– Ну и как вам ученики, Платон Полуэктович?
Скелет молчал, радостно скалясь. Я подхватил кейс и направился в коридор. Всем хорошо платное образование, кроме тех личностей, которые его получают!
Домой вернулся, когда стрелки на часах показывали половину одиннадцатого. Безумно хотелось есть и спать, я чувствовал себя так, словно разгрузил целый товарняк, набитый до отказа углем. Нет, все-таки репетиторство – дело ужасно неблагодарное, мало того, что приходится мотаться из одного конца Москвы в другой, тратя на это огромное количество драгоценного времени, так еще и ученики попадаются порой такие… Вот например сегодня я первый раз посетил свою новую подопечную, которой предстоит сдать экзамен по истории нашей Родины, и, читая ответы на тестовое задание, с трудом смог сохранить нейтральное выражение лица, хотя впору было одновременно схватиться за голову и неприлично громко заржать. Например, на вопрос о первом русском царе последовал чудесный ответ: «Среди опричников Иван Грозный имел авторитет. Остальные относились к нему, как к психу.» А деятельность славянофилов дитя ничтоже сумняшеся охарактеризовало следующим образом: «Славянофилы хотели зарубить окно Петра в Европу.» А как вам такой пассаж: «В 1939 году руководителями внешней политики СССР были Брежнев и Наполеон»?
Не успел я стянуть куртку, как в коридор выкатилось огромное серое лохматое существо, уселось рядом, закрутив хвост каралькой, и уставилось на меня огромными желтыми глазищами, возмущенно мяукнув.
Я с трудом подхватил на руки просто неподъемного котяру и направился на кухню, укоризненно заметив:
– Себастьян-Август, ваше пушистое величество и так неприлично растолстело, немного поголодать вам совсем не повредит. К тому же утром я оставил полную миску еды, а порций там как раз на весь день, нечего возмущаться.
Котище только гневно фыркнул и с невероятной для его тучности ловкостью выскользнул из рук, тут же заняв позицию возле холодильника. Умное животное совершенно верно рассчитало: хозяин, поздно вернувшись домой, первым делом займется чем? Правильно, примется за приготовление ужина! А если растяпа зазевается, из морозилки прямо в пасть обжоры может упасть что-нибудь замечательно вкусное – копченая колбаска, кусок буженины, ломоть восхитительно пахнущего сыра…
– Даже не думай! – сурово отрезал я, ловко кромсая бутерброды. – Кошкам нельзя ни продукты из коровьего молока, ни тем более отвратительно жирное мясо. Тем более что вы, господин Себастьян-Август, на диете, ветеринар прописал вам рацион со строгим лимитом калорий, а свою норму еды за сегодня вы благополучно слопали.
Высокородный перс слушал хозяйские речи с полным презрением на пушистой физиономии, его внимание было приковано к горе вкусностей, высившейся на столе. Решив больше не обращать внимания на наглое животное, я заварил чаю, прихватил тарелку с бутербродами и устроился за столом с планшетом, в запутанной мировой сети не сразу найдя необходимую информацию. Наконец открыл нужный сайт и погрузился в чтение.