– Что мы устроили?– решила я убедиться в том, что не ослышалась.

Но, увы, любопытство я проявила с примесью сарказма и иронии, что тут же сказалось на реакции подруги.

– Ра-ут,– оскорбилась Ирина, готовясь перейти в большее наступление.– Оглохла что ли? Я, вроде, четко произнесла. Что не так?

Она, побывавшая сегодня уже в подобном противостоянии и вкусившая дух амазонки, встала теперь передо мной. Я, пожалев о своем неосмотрительном (знала же) поступке, выдохнула и отвернулась, чтобы уйти. Драться мне не хотелось, потому что в силу разницы в весовых категориях, я бы смела ее с лица Земли даже просто потоком воздуха от первого взмаха.

– Не уходи от ответа,– пропищала она мне в спину, и ее воинственный вид сдулся, как надувной шарик.

– Слушай,– спасла положение Саша, подошедшая со своими сомнениями в нужное время.– Вещи все брать? Или часть оставить?

– Знаешь,– обрадовалась я и, подхватив ее под локоть, отвела в сторону от Ирины.– Думаю, что просто оденем все, что нужно и этого будет достаточно. Мы же всего лишь прогуляемся по лесу до поселка, переночуем и вернемся обратно. Налегке.

– Ясно,– кивнула Александра и поспешила к Мишке с Натальей.

– Ну, вот, почему ты относишься ко мне, как к недоразвитой?– очутилась в ту же секунду рядом Ирина, в голосе которой слышалась усталость.– Что я тебе сделала?

Как же мне не хотелось выяснять отношений, тем более, по непонятному поводу, но Ирина решила сделать это незамедлительно.

– Я так не считала, не считаю, и не буду считать,– выпалила я скороговоркой, чтобы отвязаться от нее.

– Ну, ты же не захотела плыть со мной,– упрекнула она меня, упершись своими глазами в мои, не отрываясь.

Мускулы ее лица были настолько напряжены, что она с трудом открывала рот. Казалось, что скулы ее заржавели, и она с огромным усилием двигает челюстями. Для полной картины не хватало только скрипа.

– Ты не права,– вспомнила я и причину своего поступка, и то чувство стыда, которое преследовало меня все это время,– Хотела, но кто-то,– я интонацией выделила слово «кто-то», намекая на Софочку,– приложил усилия, чтобы плавание получилось раздельным. И ты слепо идешь на поводу у этого Кого-то. А к тебе у меня отношение прежнее. Ну, да, я иногда подшучиваю над тобой, но это все любя. И потом, я тоже не ангел, у меня тоже есть недостатки. И один из них, как раз тот, что я много иронизирую.

– Ехидничаешь, а не иронизируешь,– фыркнула Ирина.

– Ладно. Пусть будет так. Но и ты, согласись, бываешь нетактичной с людьми, и они обижаются на тебя,– воткнула я «занозу» сомнения в уверенность подруги о собственной непогрешимости.

Ирина задумалась. Теперь у нее вздулись вены на висках головы. Да так, что по ним, похоже, бежала не кровь, а тексты предложений.

– Хорошо. Я с тобой согласна. Мир?– о-па, а у Ирины бывает и здравомыслие.

Как же мне хотелось ввернуть что-нибудь этакое, ехидненькое, но, учитывая важность обстановки, я выбрала самый простой ответ, уместившийся в одно слово:

– Мир.

Рукопожатием, словно на встрече двух глав государств, мы закрепили наш договор и разошлись в противоположных направлениях. Облегчение, которое вырвалось из меня выдохом, прокомментировала Марина, ставшая свидетелем наших переговоров с Ириной.

– Что? Я смотрю все в порядке? Разобрались, слава Богу.

– Да, уж. Денек еще тот, скажу я тебе,– наигранно смахнула я со лба пот.– Когда он уже закончится?

– Скоро. Пошли. Мы только вас и ждали.

– Подожди,– похолодело у меня внутри от догадки.– Вы все стояли и наблюдали за нами с Ириной? И никто не подошел и не попытался спасти меня?

– Конечно. Общее настроение в команде, как считаю я, зависит от того, насколько ты и Ирина находитесь между собой в гармонии,– спокойно ответила разумная сноха.– Когда вы не ссоритесь, то и все ведут себя спокойно. Поэтому я и не дала, кому либо, приблизиться к вам, пока вы не померитесь.

– А разве дело не в Софочке?– стало мне не по себе от откровенности Марины.

Еще бы! Оказывается, это я (Ирину пока отставим) причина недоразумений и не покоя моих товарищей. Как же мне это переварить? И как отныне жить с этим?

– Та-а-а-к. Стоп,– что-то прочла на моем лице Марина и заговорила очень быстро, словно испугалась, что я уйду.– Остановись. Не в то русло ты пустила свои размышления. Софочка, это Софочка. А когда ругаетесь вы с Ириной, нам больно. Мы принимаем это близко к сердцу и переживаем за вас обеих, потому что вы обе, как подруги, нам дороги. Одинаково.

– Фу-у-у,– стала я на пару размеров меньше, потому что выпустила из легких воздух.– А я уж подумала.

– Я заметила,– сноха стала прежней, спокойной и рассудительной.– Идем. Скоро солнце сядет. Не хотелось бы идти по лесу ночью.

Прихватив с собой толстовку и обувшись в уже, подсохшие ботинки, которые подала мне Света, ждавшая в числе остальных у самой кромки леса, я влилась в их коллектив и, через несколько секунд, зашагала вместе со всеми на встречу к неизвестному. Если бы тогда мне сказали, во что выльется этот поход, я бы тысячу раз подумала прежде, чем сделать это. Но, к сожалению, будущее есть будущее, а я не обладала тем даром, с помощью которого могла в него заглянуть. Правда, интуиция моя билась где-то там, внутри меня в судорогах, но я не обращала на нее внимания. Она всегда что-то хотела от меня, поэтому, на этот раз, я не стала прислушиваться к ней, а просто ступила на тропинку, по которой продвигался наш отряд, выбрав способом передвижения ходьбу «след в след». Словно мы шли по джунглям и боялись сбиться с пути и наступить ногой в какое-нибудь гнездовье ядовитых змей или пауков.

Софочка, не пожелавшая составить компанию Виктору в лагере, шла, храня молчание. На радость всем. Молчали и мы. В лесу становилось все темней, и мы вынуждены были достать фонари, предусмотрительно прихваченные некоторыми из нас на сплав. Но все они, благодаря тому, что побывали в воде, через пять минут отказались выполнять свое предназначение, и нам пришлось доставать телефоны. Но, так как поход наш растянулся, мы решили, что не стоит тратить зарядку наших аппаратов, и оставили только два, у Алексея и Ивана. Леша встал в центре колонны, непосредственно позади Софочки, чтобы освещать ей каждый пятачок земли, куда она ставила ногу (а как же иначе?), а Ваня замыкающим ее. Первым же шел Григорий и просвечивал пространство фонарем-прожектором, которого хватило бы и одного, настолько он был мощным, но Софочкино безмолвие имело для нас большое значение, а Ивану предстояло просто уследить за тем, чтобы никто не отстал и не потерялся.

Передвигаясь по лесу, практически, посредством обоняния и осязания я старалась не думать о тревоге, которая волной сначала то набегала, то спадала, а затем проявлялась на поверхности кожи капельками пота. Рассматривая деревья и травинки (до того, пока они не приобрели в темноте сказочно-фантастические образы), я вспомнила все наши приключения и со страхом поняла, что и из этого, так обзываемого, отдыха ничего хорошего не выйдет. Слишком уж все становилось непредсказуемым.

После трех, не менее, часов наших усилий в поисках деревни, стало понятно, что мы заблудились.

– Мам, я устал,– не выдержал первым Мишка, которому это было простительно.– Когда мы уже дойдем?

– Сыночек, ну, потерпи немного. Еще немножко осталось,– успокоила сына Александра тоном доброй родительнице и сразу же поменяла его на тон, как минимум, царствующей особы, обращаясь неизвестно к кому.– Ведь, немножко?

– Что-то мне подсказывает, что ночевать придется прямо на сырой земле,– не щадя детской психики проявила «доброту» в виде язвительной реплики Софочка.

– Гриш, далеко еще?– счел необходимым вмешаться Сергей Анатольевич.– Ты же говорил, что деревня недалеко.

– Ладно,– резко остановился гид.

Не ожидая от него остановки (о которой, между прочим, он мог бы предупредить), мы, идя по инерции, воткнулись, кто чем, в спины впереди идущих. «Ой» воскликнул каждый из нас, и оно повторилось так, как будто прозвучала команда рассчитаться по порядку, но вместо: «..первый, второй, третий..» мы просто вскрикивали.