Оля села и в ожидании посмотрела на завуча.
– Грм… Разговор деликатный, Ольга Денисовна! Надеюсь, мы поймём друг друга…
Оля посерьёзнела и приготовилась слушать.
– Грм… Мы обе взрослые женщины… Давайте не ходить вокруг да около… Словом, что там у вас с Абагяном из девятого «А»?
Оля резко вдохнула, приоткрыв рот, и поискала глазами ответов на столе.
– Вижу, что что-то промелькнуло, Ольга Денисовна… Но стоит ли
зацикливаться на ничего не значащем эпизоде?.. – она внимательно присматривалась к учительнице музыки.
Оля приложила обе руки к столу, как бы решаясь, потом подняла взгляд на Людмилу Васильевну и тихим, но твёрдым голосом сказала:
– Это не эпизод!..
Завуч наклонила голову:
– Ну, Ольга Денисовна, голубушка… Вы – педагог… вы – взрослая женщина!..
– Я временно заменяю Зою Петровну и мне восемнадцать, – уточнила Оля негромко, но решительно.
– Ну… Зоя Петровна ваша, может, и не вернётся уже… на пенсию после больничного выйдет… Так что… – она наклонилась над столом, приближаясь к Оле, – он мальчик совсем… несмышлёный!.. – уговаривала она.
– Ему шестнадцать, он сам этого хотел… – Оля опустила глаза, взволнованно задышав.
– Хотел!.. – откинулась Людмила Васильевна от стола. – Они все всего хотят!.. – она присмотрелась к Оле. – Но, всё равно… субординацию надо соблюдать!.. Тут школа!.. Храм науки!..
Оля поджала губы, раздувая ноздри, потом посмотрела на завуча, на её порозовевшем лице обозначилась решимость:
– Я могу и уйти из школы, если в этом всё дело.
– Ну зачем же, так сразу уйти… Кто это вас отпустит? Вы подумайте ещё об этом!..
– О чём?
– Ну… надо ли вам всё это? Надо ли ему?
Оля вздохнула, опуская взгляд:
– Я уже думала. Очень много думала… Больше не хочу! – её ресницы взметнулись навстречу взгляду Людмилы Васильевны.
Та со слегка прокисшим лицом продолжала:
– Он, может быть, не понимает, что делает!
– Понимает… У вас ко мне всё?!! – Оля резко встала.
Завуч открыла рот и так и не нашла что сказать.
Оля посмотрела ей в лицо, слегка раздув ноздри дыханием, и повернулась к двери из кабинета.
Людмила Васильевна проследила за ней до выхода.
– Вредная… ужас… – тихо проговорила она, едва та захлопнула дверь за собой.
Оля, захлопнув дверь, припечаталась к ней спиной и слегка опустила голову, потом, проведя по лицу рукой, еле слышно проговорила себе под нос:
– Гадость какая…
– Что с вами? – посочувствовал голос сверху.
Оля подняла голову и вздохнула, устало глядя на собеседника:
– Ничего, Роман Иванович… Всё в порядке…
– Ну, вы заходите ко мне по-соседски, если что… Я всегда рядом… – обнадёжил он, заглядывая ей в лицо.
– Спасибо!.. Всё хорошо… – она отсоединилась от двери и ушла.
Дохлый вошёл в кабинет завуча. Она явно пребывала в раздражении.
– Людмила Васильевна… Я тут подумал… Насчёт дежурства на дискотеке…
Завуч злобно сдвинула брови:
– Ничего не знаю, вы – мужчина… – она окинула его критическим взглядом, – надо кого-то чтобы слушались, а то там начнётся и выпивка, и ещё… что- нибудь…
Он удивлённо посмотрел на неё, подходя ближе к столу:
– Да я как раз хотел там быть… Но…
– Что но?! Условия мне ставите? – она повысила голос в нетерпении.
Дохлый помялся и сел. Завуч кинула на него строгий взгляд. Его глаза, казалось, ещё глубже провалились в своё сизое обрамление.
Он просительно поднял на неё взгляд:
– Не надо Эльвиру Петровну со мной ставить… Пожалуйста!..
– Да что она вам сделала?.. – презрительно посмотрела Людмила
Васильевна. Потом откуда-то из глубин тучного тела вздохнула: – Где ж я вам ей замену найду?.. У всех почти семьи, всем неохота… Одни мы с вами вечно готовы на подвиги…
– Да я не против… – он говорил совсем тихо, как-то прибито. – Помогите молодому сердцу, так сказать… Поставьте со мной дежурить Ольгу Денисовну… – он поднял несчастные глаза на неё, – пожалуйста…
– Белозерскую?.. – выплюнула грозно Людмила Васильевна. Потом, хрюкнув о чём-то себе под нос, сменила гнев на милость и задумчиво произнесла: – Белозерскую… Белозерскую…
Она встала из-за стола, решительно дёрнула вниз трикотажную кофту на себе и обогнула стол, направляясь к Роману Ивановичу.
Он, пригнувшись, испуганно взирал на неё из сизых глубин.
– Ой-й-й, Роман Иваныч!.. – пригляделась она к нему сверху вниз. – Вы всё как-то странно изъясняетесь, Роман Иваныч. Молодой, вроде, человек… Ну что это… – произнесла она с пренебрежением, – молодому… сердцу…
– А что?.. – с несчастным видом произнёс он.
– Ну-ка!.. – она вытянула его со стула за плечи и тряхнула им перед собой, как мягкой игрушкой. – Белозерскую ему подавай к двадцать девятому!.. – она рассматривала его, как одежду в магазине, и сомневалась. – Как-то встряхнитесь, что ли… Торс подкачайте.
– Торс?.. – ошалел он. – Я же не успею до двадцать девятого… торс…
– Ну, что-нибудь сделайте!! У нас тут мальчики ходят по школе пошире вашего в плечах-то… спортсмены! А вы… Хоть оденьтесь как-то посовременнее… Ой-й-й… что мне с вами делать?.. – задумалась она.
– Так что… я могу надеяться?.. – глянул он на неё прибито.
Она вздохнула:
– Надеяться-то вы можете, конечно!..
Он обрадованно посмотрел на неё.
Она просверлила его глазами:
– Мало! Надеться-то! Понапористей надо быть с такими девушками!
– То есть, вы её со мной поставите? – ещё больше обрадовался он.
– Да поставлю, поставлю, куда она от меня денется… – проворчала
Людмила Васильевна. – Но и вам надо!..
– Что?
– Ну что! Понапористей как-то… Сделайте что-нибудь!.. Подарок подарите!.. – она озарилась. – Точно! Подарок!
Дохлый тоже засиял вслед за ней.
– Я как раз хотел… цветы!
Она сделала кислую физиономию:
– О-о-ой, удивили! Цветы… Она же учитель! Ученики их и так таскают… Ещё конфет подарите…
– Ну, да… я и собирался…
Она посмотрела на него снисходительно, как на ребёнка, и безнадёжно вздохнула:
– Вы бы ещё ватрушек принесли…
– А что надо? – растерялся он.
– Надо женщину молодую интересную поразить! Не вздумайте быть банальным!
– А что же нужно молодой женщине?
– Как что?! – она вздохнула, глядя вдаль через окно кабинета. – Меха дорогие, машина хорошая… – потом оглядела его критически, – ну с вас пока что и… кольца достаточно… Да! Точно! Кольцо!
– Как, сразу кольцо?! – в ужасе отпрянул Дохлый.
