Гавлон залез наверх и протянул руку Отум. Он поднял ее так легко, словно она совсем ничего не весила. Они осмотрелись и поняли, что находятся на чьей-то кухне. Она была просторной, с потолка свисали подставки с медными кастрюлями и половниками, а на большом столе, посыпанном мукой, лежали комки теста. В углу комнаты стояла большая печь, на которой были нарисованы птицы.

– О Боги, ты чувствуешь? – воскликнул Гавлон и подбежал к печи. – Этот запах я не спутаю ни с чем! Это пирожки со смородиной!

– Не смейте ничего тут брать без позволения хозяев! – нахмурилась Отум, но вдруг поняла, что оборотная магия развеялась и ужаснулась. – Нам снова нужно изменить внешность!

– Я не смогу колдовать, пока не покушаю, – напомнил ей Гавлон, нашел на столе вилку и засунул ее в печь. Через несколько секунд ему удалось поддеть на нее румяный пирожок и он, ликуя, начал дуть на него. Отум поняла, что спорить бесполезно, и решила взять еду и для себя – она нашла в корзине под столом яблоки и засунула парочку в карманы мундира.

Внезапно на кухню вернулась хозяйка, дородная женщина в клетчатом фартучке. Увидев Гавлона и Отум, она вскрикнула, попятившись.

– Вы кто такие?! – Она с воинственным видом схватила один из половников, собираясь им, если что, защищаться. – Дорогой! Дорогой, иди сюда!

– Любезная госпожа, – с набитым ртом произнес Гавлон, – поверьте, мы с добрыми намерениями. Мы же из гвардии ее Величества Га… Александрии.

На кухню вбежал рослый загорелый мужчина с короткими седыми волосами. Испуганная женщина прильнула к нему; очевидно, это был ее муж.

– Дорогой, они говорят, что они из гвардии! Что здесь делают гвардейцы?! – выпалила она.

– Все в порядке, – сказал ее муж и серьезно посмотрел на Гавлона. – Я слышал, что по всему городу сейчас проводят обыски. Только вот как вам удалось незаметно проникнуть на кухню?

– Нас обязуют проверить каждый угол в каждом доме, господа! – сказал маг. – А на кухню мы проникли без препятствий, потому что вы ее не особо охраняете. Мы здесь все изучили, так что, пожалуй, мы пойдем.

– Мы в нашем трактире не укрываем беглых преступников! – гордо заявил мужчина.

– Уверен, что нет. Но все же посоветовал бы вам получше охранять тут все, – сказал Гавлон и, чуть ли не маршируя, отправился на выход с кухни. Отум, которая до этого старалась не привлекать к себе внимания, отвесила хозяевам поклон и посеменила за мужчиной. Они вышли в просторный зал трактира. Там было много столов и мало посетителей, потому что час был ранний.

Стоило им покинуть здание, Гавлон достал заныканный пирожок и, мыча от удовольствия, в два укуса проглотил его. Отум же, несмотря на голод, опасливо озиралась по сторонам. Они ушли не так уж и далеко от дворца – его величественные башни возвышались в паре кварталов от них. Людей на сонных утренних улицах, на которых так и не убрали гирлянды и цветы в честь коронации Отум, было мало, но зато гвардейцев, снующих из дома в дом, было предостаточно. Отум и Гавлон старались не попадаться им на глаза.

– Нужно поскорее покинуть Столицу! – прошептала принцесса. – Им известно, что мы украли костюмы гвардейцев…

– В ближайшее время лучше не соваться к воротам, ведущим из столицы. Охрана там утроена. Мы не пройдем незамеченными.

– Ты предлагаешь нам осесть в городе? Но где?

Гавлон ответил не сразу. Когда они проходили мимо грязной подворотни, он увлек туда девушку и с помощью незамысловатой мелодии изменил им лица. Отум снова стала походить на парня, а он помолодел.

– Принцесса, я думаю, у меня есть план… – тихо сказал он.

– Какой же?

– Вам известно, что сейчас в Зловонном квартале сейчас бушует пузырянка?

Отум, разумеется, слышала об этом. Пузырянка была ужасно заразной, и, когда в одном из бедных кварталов столицы произошла вспышка этого заболевания, Галатея приказала обнести этот квартал высокой стеной и запретить заболевшим покидать его. Туда ежедневно поставляли еду и воду (систему общего водоснабжения в Зловонном квартале тоже отключили), но, по правде говоря, правительство просто ждало, пока весь этот квартал вымрет. Лечения этой болезни еще не придумали, и другого выхода из ситуации не было.

– Мы можем пойти туда. Я знаю там одну семью, которая мне должна. Они приютят нас на пару-тройку недель, а потом, когда все уляжется, мы сбежим из столицы.

– Разве мы не заразимся?

– Я могу попробовать поколдовать, чтобы пузырянка нас не коснулась. Но я утомлен, да и с лютней моя магия была бы гораздо сильнее. Поэтому… я не могу гарантировать, что мы не заразимся.

Она нахмурилась, пытаясь понять, как им лучше поступить. Девушка безмерно устала, ей просто хотелось лечь и забыться. Но вероятность погибнуть была слишком велика.

– Почему вы хотите, чтобы я выбрала, как нам поступить? – спросила она, утомленно потирая виски.

– Потому что твоя мать видела тебя будущей королевой. Значит… я тоже буду, – изрек Гавлон, сжимая кулаки. – Я хочу защитить тебя. И я доверюсь тебе. Я знаю, что в глазах Богов настоящая Королева – это ты.

Ее дыхание на мгновение замерло. Она испугалась его слов. Она была уверена, что их не достойна – как и такого доверия. К тому же упоминание матери котумком полоснуло Отум по сердцу, но она сумела подавить нарастающую внутри печаль и кивнула.

Она не имела права подвести первого человека, доверившегося ей, как королеве.

– Пойдем в Зловонный квартал, – решила она. – Выхода нет, во всех прочих местах нас будут искать.

– Погоди, тогда мне нужно придумать подходящую мелодию.

Он сел на корточки и почесал свою бородку. Отум достала одно из своих яблок и отдала ему: энергия магу нужна была куда больше, чем ей самой. Они провели в подворотне не меньше часа, прежде чем Гавлон сумел напеть что-то подходящее. Разумеется, он перебрал много всяких песенок, но ни одна из них не была «напоена» магией.

– Мои песни могут менять реальность только тогда, когда искренне нравятся мне. И подходят под мое настроение, – так он это объяснил. – К тому же я не могу тут петь в полный голос. А это, знаешь, тоже влияет на силу моей магии.

– Еще бы вы пели в полный голос, как будто внимания к нам мало, – прошипела Отум.

После того, как он наложил на них чары, они выбрались из своего убежища и пошли к Зловонному кварталу. Он находился на отшибе города и был просто огромным. Гавлон и Отум добрались бы туда не меньше чем за два часа, учитывая то, как они оба были измучены (особенно маг, которому пришлось постоянно тратить свои силы: он еле передвигал ноги, весь бледный и осунувшийся). Но им в очередной раз повезло: они встретили по дороге несколько повозок, полных провизии, которые ехали к Зловонному кварталу. Эти повозки совсем не охранялись, потому что никто и не думал позариться на те «крохи», которые везли умирающим. Поэтому беглецы без труда запрыгнули в одну из повозок. Какой-то прохожий, совсем мелкий мальчишка, оказался свидетелем этой сцены и завопил на всю улицу:

– Гвалдейцы! Гвалдейцы, смотрите!

Но никто не воспринял вопли мальчика всерьез. Отум залезла в одну из бочек с маринованными огурцами, а Гавлон туда не уместился и ему пришлось как-то взлезть в ящик с хлебом. Излишки еды, которые мешали им уместиться, они постарались съесть или выкинуть на улицу.

«Сколько бедняков из Зловонного квартала не получат сегодня еду по нашей вине? – думала Отум, но тотчас одергивала себя: – Можно подумать, жизнь не бывает несправедлива. Разве я заслужила, чтобы меня заставили убить родную мать? А люди эти… они и так погибнут».

Поездка эта оказалась не слишком продолжительной. Отум уже очень скоро почувствовала, как бочку подняли и понесли куда-то, громко пыхтя.

– Мда, ну и тяжесть! Будто камней наложили! – приговаривал при этом работник.

Кто-то, кому, по всей видимости, пришлось нести ящик с Гавлоном, причитал еще громче:

– Боги, я сейчас спину надорву! Нужно искать работенку получше!

Бочку с Отум жестко опустили на землю. Девушка едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Потом, по характерному шуму, она поняла, что на ее бочку поставили другую. На всякий случай Отум задержала дыхание, потому что маленькая дырка, через которую в бочку проникал воздух, теперь была заслонена. Отум слышала вокруг себя гул, который усилился, когда ворота со скрипом затворили. Вокруг нее началось копошение, и уже через несколько мгновений кто-то открыл бочку с ней. Это была высокая рыжая девочка с лицом, усыпанным веснушками, большими глазами и кривым носом.