Дорожка ко входу была всё так же усыпана гравием и ухожена, но не от того, что за ней приглядывали, а просто потому, что не тревожили. А ещё посредине дороги от ворот к массивным дверям из потрескавшегося дерева лежал скелет. Подойдя к нему поближе, Анна заметила крупную дыру в его черепе — очевидную причину смерти. Скорее всего, его подстрелила либо Литрис, либо Валентайн ещё тогда. Но кто же это был? Его истлевшие от пустошинских дождей одежда и броня, типичная для жителей Содружества, никак не выдавали своего владельца.
«Что же, если это один из приспешников леди Ребиндер… Он, к моему счастью, уже мёртв», — подумала Анна, пока толкала двустворчатую дверь вовнутрь.
Та предупредительно скрипнула, и женщина сразу же схватилась за винтовку и заняла укрытие за колонной, примыкающей к арке входа… но её встретила тишина. Странно. Насколько помнилось Анне, леди Ребиндер владела целым небольшим отрядом роботов. И, судя по всему, уже должна дожидаться её, подглядывая за ней глазами птиц. Однако же ничего.
Всё ещё крепко сжимая оружие, Выжившая шагнула вовнутрь. В главном коридоре гулял сквозняк, играющий с массивными портьерами на окнах с пробоинами. Он поднимал кисточки ковров и залетевший сюда мусор. А ещё приносил резкий трупный запах, настолько сильный, что выедал глаза. Анна затянула нос платком — тот всё ещё пах гарью, навевая неприятные воспоминания о пожаре на «Дьяволице» и о том, что было после, но пусть уж лучше будет он.
Вскоре Анна обнаружила и его причину, когда пошла вглубь помещения к комнатам. На одну из стен, словно жук коллекционером, был пришпилен канделябром труп. Подойдя к нему чуть ближе, Анна с трудом опознала гуля-управдома леди Ребиндер, когда-то два года назад встречавшего гостей на балу. Судя по всему, разлагался он давно. В отличие от людских, гнить трупы гулей будут долго — ещё бы, они и при жизни славились ого-го каким долголетием.
Отвернувшись от неприятной картины, Анна пошла дальше по коридору, проверяя все комнаты по пути, но ничего там не обнаруживая, затем толкнула массивные высокие двери и внезапно очутилась на пороге к главному залу, где и проходили балы все эти годы. Без наполняющих его гостей, помещение казалось совсем уж мрачным, но в то же время — тоскливо одиноким. Выжившая ступила на паркет, и эхо её шагов гулко раздалось по всей комнате — тут была прекрасная акустика. О том, чтобы быть незаметной, Анна не заботилась — толку-то, если хозяйка дома и так наверняка знает о её прибытии.
Голые стены помещения, чётко отбивающие от стен звук шагов, давили на неё, и Анна ускорилась. Воспоминания, воспоминания, воспоминания фейерверками взрывалась внутри, наполняя его яркими всполохами-образами о пёстрой толпе, наполнявшей это помещение, о разговорах и танцах, об обещаниях, данных в стенах этого дома, о том, как в тот момент она была по-настоящему счастливой и беспечной, совершенно не заботившейся о своём будущем… Очнулась она лишь когда вдохнула свежего воздуха, а порывчатый ветер разметал её волосы, выбивая пряди из пучка на затылке. Анна стояла на балконе с видом на лабиринт, где когда-то, в другой жизни, разговаривала с Валентайном. Где он решил приоткрыть ей завесу своего механического шестерёнчатого сердца и поделиться с ней единственной о своих тревогах, донимавших даже его.
«Я рад, что Пустошь переплела наши дороги. Пускай и таким необычным способом», — говорил он тогда. И Анна верила. И доверяла.
А три дня назад он сказал ей, что она умерла для него. А она сама… а она сама наговорила ему ещё худшего.
Анна тряхнула головой. Она не будет жалеть о содеянном. Толку-то, если ничего не изменить? Но кое-что сейчас она может.
Когда Выжившая возвращалась назад решительным шагом, перевела взгляд на нишу, где когда-то хозяйка поместья показывалась гостям под конец бала и толкала речь. И внезапно Анна заметила, как кто-то там мелькнул и поспешно скрылся в окутывающем его пологе тьмы.
Отлично. Леди Ребиндер сама подсказала, где искать её.
Но для начала Анна решила проверить весь первый этаж, левое крыло которого сгинуло в пламени. Что-то не давало ей покоя, пока она осторожно ступала по обугленным доскам, что-то явно было не так. Где все роботы леди Ребиндер? И почему (ибо с такой силой вогнать канделябр в стену могла только она) та убила своего управляющего?
«Она ведь сумасшедшая, — напомнила сама себе Анна. — Разве ей нужен повод?»
Ответ на свой первый вопрос Анна обнаружила, когда спустилась в подвальное помещение. Все механизмы, некогда защищавшие этот дом, уничтожило бушующее тут два года назад пламя. Их искорёженные корпуса пригвоздило к полу оплавившимся и стёкшим вниз металлом брони. Охранники и протектроны стояли, сгорбившись и навсегда опустив свои пулемёты. Антропоморфным роботам досталось сильнее всего. Керамические глаза их были покрыты трещинами и сажей, а лица со слезшим от огня верхним слоем скалили зубы, как будто приветствуя её. Анна отвернулась, поняв, что делать ей тут нечего. Жуткое зрелище. Ну, хотя бы теперь она знала, что её мести никто не помешает из посторонних.
Когда первый этаж был наконец-то обследован, Анна принялась подниматься на второй по массивной широкой лестнице, которой когда-то, двести лет назад, шествовали к своим комнатам гости поместья. Изъеденный молью и временем ковёр глушил её шаги, но Выжившая не была уверена в том, что леди Ребиндер не догадывалась о её присутствии. Она положила ладонь на рукоятку сабли, готовая в любой момент выхватить её. Во вторую же, механическую, Анна вложила топор с вполне себе острым лезвием, который нашла в одном из складских помещений, затерянных среди роскошных просторных комнат на первом этаже. Похоже, он предназначался для пожарных эвакуаций, и прислуга дома предупредительно разместила несколько таких на стене одной из кладовых. Анна выбрала тот, что потяжелее.
А ещё на спине у неё была закреплена плазменная винтовка. С помощью пуль стандартных калибров в одиночку справиться с леди Ребиндер ей не получиться. Лазерное оружие тоже будет слишком медленно плавить её корпус. Но плазма же… Она знала своё дело.
По всей логике, сейчас хозяйка особняка поджидает её где-то в уцелевшей части здания, так что Анна повернулась в эту сторону. По пути ей встречалось несколько пустых огнетушителей, звенящих, если слегка зацепить их ногой. Справиться-то с пожаром они смогли, но восстановлением особняка никто не занимался всё это время, что неудивительно. Интересно, как отреагировали жители пустошей на то, что их впервые не позвали сюда на бал? Пробовал ли хоть кто-нибудь связаться с леди Ребиндер, или же она так и оставалась тут все эти два года и всё пуще и пуще сходила с ума? Судя по всеобщему запустенью поместья, ответ был понятен.
Толкая одну за другой двери комнат, Анна не обнаруживала в них ничего стоящего и шла дальше, медленно продвигаясь по коридору. Спальни с завешенной простынями мебелью, покинутые гостиные, в которых больше никогда не подадут послеобеденный чай гостям, забытые помещения прислуги… И ни следа пребывания хозяйки особняка.
Наконец, когда Выжившая зашагала к последнему коридору и хотела было уже разворачиваться к лестнице на третий этаж, её внимание привлёк какой-то звук. Он исходил от стены, и Анна прислушалась, пытаясь определить его источник. Ощупав стену, она наткнулась пальцами на тонкую щель и, ухватившись за неё, рванула на себя. Та со скрипом поддалась ей и открыла вид на узкую тёмную комнату без окон, освещаемую лишь мерцающими экранами, расположенными друг на друге у стола, заваленного какими-то бумагами. Потрескивали массивные компьютеры, обрабатывающие постоянно поступающую информацию. Что-то непрерывно стенографировал какой-то аппарат, подобный которому Анна видела впервые. Картотеки, в которые она заглянула, был переполнены записями разговоров и круглыми кассетами. А ещё тут была другая дверь. Дёрнув её на себя, Анна предупредительно подняла топор и ступила шаг вперёд, но вместо комнаты, где бы скрывалась леди Ребиндер, неожиданно увидела внизу бальный зал. Она очутилась на нише, с которой когда-то хозяйка помещения и приветствовала гостей, и где скрывалась какие-то полчаса назад. Значит, она точно где-то рядом.
