Медик Уолтерс хмуро кивнул и развернулся в сторону выхода. Фрэнсис удалился вслед за ним, бросив напоследок тяжёлый взгляд на капитана этого судна и шепнув женщине: «Я подожду тебя под дверью».
Она осталась одна. А Уинфред ловко обошёл стол и двинулся в её сторону.
Запоздалое раскаяние кровью зашумело в ушах, и под крики подсознания «Черт, черт, черт, чертчертчертчерт…», переходящие в истерические, она поднялась и начала отходить назад.
— Ну и куда ты собралась? — хмыкнул он. — Жоханая какая. Я всего лишь хотел тебя поближе рассмотреть. Остроту зрения, знаешь ли, гулификация не добавляет.
Анна остановилась, немного ошарашенная его словами. А Уинфред тем временем приблизился и, склонившись (ох уж этот её низкий рост), посмотрел на неё вплотную, от чего Выжившая могла разглядеть каждый изуродованный радиацией клочок кожи на его лице и открытой шее. В глаза смотреть боялась, они — омут, засосёт и ещё как.
— Команда знает? — наконец-то произнёс он.
— Знает что? — заморгала Анна, явно не ожидавшая от него такого ответа.
— Как что? — гуль сложил руки на груди и криво улыбнулся. — Мне известно, что у вас там в Содружестве вытворяют, доходили до меня такие слухи. Что ты банка консервная, обтянутая кожей. И ведь как постарались-то — моя вылитая невестка, Джоанной звали. Жена моего брата. Только уж больно старше, потрёпанная жизнью. Хотя я её лет где-то с десять до конца прежнего мира видел… И где они только твой ДНК раскопали, чтобы так досконально скопировать?
Мгновенье Выжившая переваривала слова, произнесённые им. А затем же захлебнулась возмущением:
— Я не синт! Как вы вообще могли подумать!.. — Она запнулась от нехватки воздуха и шумно засопела. Таких обвинений ей ещё никогда не выдвигали! И подумать, где только — в Неваде, за тысячи миль от Содружества с его вечной паранойей касательно того, кто по-настоящему живой, а кто — лишь болванка в руках создателей.
— Ну, а какого чёрта тогда передо мною стоит собственной персоной гладкомордая жена моего брата? Вывод один — ты робот, или как там у вас называют — «синт»? Не дай я слово, открутил бы тебе башку да посмотрел бы, какую начинку в тебя запихнули.
— Я — настоящая, — твёрдо ответила женщина, тоже сложив руки на груди.
— Рассказывай. Как же тебе удалось сколько лет продержаться?
— Нейт зарезервировал место в одном из Убежищ «ВолтТек». Кто же знал, что оно не такое простое — а хранит криокамеры, в которые нас погрузили. На двести лет. Когда я проснулась два года назад, всё вокруг было разрушено.
— Ну, а Нейтан как? — спросил гуль, и в его голосе заскользили холодные нотки. Поверить только — он всё ещё злился на свою семью, с которой разорвал все связи. Двести лет спустя! Анна когда-то знала на своём пути одного упрямца, но чтобы настолько!..
— Все резиденты были мертвы, когда моя капсула открылась. — Повинуясь внутреннему чутью, о Жадин Выжившая решила смолчать. Та являлась далеко не последней личностью в послевоенном Бостоне, и кто знает, как однажды эта информация может ей навредить.
Уинфред нахмурился и, отвернувшись, шагнул к своему столу. Тяжело опустившись в кресло, он подпёр кулаком голову и принялся выстукивать пальцами по столу, о чём-то усиленно размышляя.
— Н-да, будь ты роботом, о Нейте бы не знала, — наконец-то отозвался он. — И будь я на лет сто моложе — всё равно не поверил бы тебе. Однако, за всё это время повидав сколько уже ничему не удивляюсь. Но ты несешь какую-то ахинею. Криокапсулы? Не верю.
— Как вы видите, я здесь, перед вами — подтверждение этих слов.
— Если ты настоящая Джоанна… то почему же яшкаешься с этими… — он ненадолго задумался, — оборванцами? Та женщина, которую я знал, и на пушечный выстрел к ним не приблизилась. Слишком уж вся из себя такая правильная была — под стать Нейтану.
— Просто адаптировалась под этот мир, — склонила голову набок Анна, — а что мне ещё оставалось?
Уинфред шумно вздохнул.
— Не знаю, что с тобой делать. Говоришь вроде бы правдоподобно. И уж не отпускать тебя с сопляками этими назад… Вот что — будешь новым медиком на моём корабле. А что — судя по всему, ты дело это знаешь. Платить буду тебе изрядно. И прикрывать всегда. Будешь как у бога за пазухой.
— Я не нуждаюсь ни во чьем попечительстве, — более резким тоном, нежели даже она хотела сама, промолвила на это Анна. Но отступать уже не была намерена — а там, будь что будет. — И уж тем более сейчас.
— Ну-ну, — усмехнулся капитан «Дьяволицы», — а у нашей Джоанны заострился язычок. Ты мне помнишься явно не такой.
— Времена меняются. И я больше не зовусь этим именем. На «Галатее» меня знают как Анну Харрис, а не, — слова давались с трудом, но она всё же заставила себя выговорить их, — Джоанну Джексон.
— Девичья фамилия? Да, фантазия явно не твой конёк.
— Первое, что взбрело в голову, — дёрнула плечом она.
Уинфред лишь как-то по-новому — задумчиво — посмотрел на неё.
— Ладно, раз уж не хочешь присоединяться к нам — а ведь такая честь редко кому вообще выпадает — чёрт с тобой. Возись со своими восточниками. Только потом назад ко мне не беги плакаться с криками «я передумала». По-хорошему — порешить бы тебя за то, что такая брыкливая. Первый отказ мне дала… Но как-то даже жалко единственную гладкомордую двухсотлетнюю женщину убивать. Ну да ладно, живи. И открой-ка верхний ящик в правом комоде и достань бурбона — за такую встречу точно нужно выпить. Ты же, я надеюсь, не откажешься?
Вместо ответа Анна молча поднялась, извлекла из указанного места бутылку и две рюмки к ней, пока внимательные глаза гуля рыскали за ней по всей каюте, а затем наполнила склянки тёмной жидкостью.
— За неожиданные встречи! — поднял свой кубок Уинфред, и Анна пригубила из своего.
***
Ей не спалось. Рядом мерно сопела Кейт, прислонившись к ней спиной, чтобы не было так холодно. Слышался храп Роберты, Айрис вертелась с места на место, никак не находя удобную позицию на твёрдом дощатом полу, и доносились какие-то разговоры от Маргариты — даже во сне она продолжала ворчать. А ещё за всем этим следили пытливые глаза Мелиссы, светящиеся в темноте, словно у кошки, от чего Анне становилось жутковато — они иногда останавливались на ней.
Но заснуть-то на самом деле не давало другое — калейдоскоп воспоминаний, вновь вскруживший мысли, сколько бы она их не прятала в глубине своего сознания. Они прорвались и вновь начали мучить её, напоминая об этом бремени. И, не имея сил хоть как-то бороться с ними, Выжившая закрыла глаза и поплыла по их течению, полностью отдавшись ситуации.
В последний раз она видела Уинфреда когда ей было около двадцати двух. Они с Нейтом уже переехали в пригород Пайнфилд (который позже будет именован Пристанищем) и потихоньку обживались на новом месте. О своём бесплодии тогда Джоанна ещё не знала, но первые тревожные звоночки в голове уже нежно напоминали: прошло четыре года их брака, а детей всё ещё не было. А Нейтан же пока что не мог озаботится этим — его как раз ждало повышение в службе.
В Бостон они прибыли, чтобы уладить несколько небольших дел, но главной целью была запланированная встреча с Фредом, который прилетел в столицу, дабы повидаться с семьей. В последнее время его отношения с родными значительно ухудшились, как нехотя признался Джоанне Нейт. Дошло даже до того, что Фред переехал в Квинси, дабы как можно реже пересекаться с ними. Но вот несколько дней назад от него пришла телеграмма, что он собирается посетить выставку военных суден в Бостоне, поэтому и прибывает в столицу — а заодно и хочет повидаться со всеми Джексонами.
Фред уже ждал их у одном из кафе неподалёку от дирижабельного порта и, вскинув руку в приветствии, бросил флиртовать с официанткой, оставил более чем щедрые чаевые, а затем приблизился к ним. В отличие от своего брата, Фред не был настолько высоким, но одним только различием всё не обходилось. На первый взгляд их черты лица казались схожими, но если присмотреться, отличия проступали сразу. И если Нейтан отличался угловатой внешностью — прямым заострённым носом, широко раскинувшимися бровями, крупными брызгами веснушек на щеках и переносице, а также широкими плечами, то его брат же словно был не такой грубоватой версией — его внешность можно было назвать мягкой и даже красивой, чего точно не скажешь о Нейте. У него не было веснушек и острых скул, твёрдой походки, да и характер был куда живее, нежели у брата, вечно снующего молчаливой глыбой льда. Но всё же, было кое-что, незаметное с первого знакомства, выявляющееся уже при длительном знакомстве. Ведь если взгляд Нейтана всегда был спокоен и прямолинеен, в глазах Фреда же плясали какие-то бесовские искры; он был неспокоен, но цепкий, словно высматривающий выгоду во всём.
