Лишь один нюанс оставался неразрешённым. У неё всё никак не клеились отношения с главным медиком корабля. Он был довольно необщительным и нехотя шёл на связь с другими членами экипажа. С Джоанной контактировал лишь когда выдавал медикаменты до очередного боя или когда она (очень редко) ассистировала ему. Вне своего отсека Дафний появлялся лишь во время завтрака или обеда, а вот за ужином весь месяц женщина ещё ни разу не заставала его. В очередной раз заметив отсутствие оного за общим столом, Выжившая вздохнула и решила первой пойти в сторону примирения. Уж этот гордый человек вряд ли сделает первый шаг, а он всё-таки нужен для дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества. В конце концов, думала про себя женщина, никто её не заставляет мгновенно подружиться с Уолтерсом. Хватит лишь и того, чтобы они общались без заметного напряжения.
Так что, вздохнув, после ужина Джоанна направилась к Роберте и попросила одну порцию, а ещё — поднос. Его, неудивительно, на борту не нашлось, зато была большая кухонная доска. Выложив на неё миску с тошковым пюре с кусочками тушённого рад-оленя, вилку, а также положив несколько ломтиков жёсткого хлеба из бритвозлака, испечённого самой Робертой, Выжившая направилась в медицинский блок, по дороге проклиная себя за то, что задумала — но отступать было поздно.
После стука в дверь и ответа изнутри, женщина распахнула дверь ногой и предстала перед медиком, который в это время сидел при свете лампы за столом слева от двери и заполнял отчёты, но его рука с чернильным пером мгновенно замерла над бумагами, стоило только Дафнию заметить, кого к нему принесло. На написанное капнуло несколько чернильных капель, но медик не обратил на это совершенно никакого внимания. Таким Джоанна его видела впервые: обескураженным, искренне удивлённым, не успевшим нацепить маску безразличия и горделивости. Почувствовав успех, Выжившая начала:
— Я заметила, что вы никогда не ужинаете. Поэтому принесла еды вам.
На что медик, встряхнув головой, вновь стал прежним. Сняв очки-полумесяцы в толстой оправе, он осторожно протёр их носовым платком, что лежал в боковом кармане халата, а потом, нахлобучив их на нос обратно, ответил:
— Вообще-то говоря… мне хватает двухразового питания в день. Поэтому я и не нуждаюсь в ужине. — Заметив, как мгновенно стушевалась его новая подопечная и уже развернулась к выходу, медик вздохнул про себя и успел проговорить, пока она не ушла: — Но, думаю, сегодняшний день можно сделать исключением. В конце концов, вы же старались. — А затем неожиданно произнёс, заставив Джоанну мгновенно остолбенеть у двери: — У меня есть кофе, его нужно лишь разогреть.
Вспомнив, какой это был раритет даже на территории Содружества, она немало удивилась его наличию на корабле.
— Хорошо, — наконец-то проговорила Анна, поворачиваясь назад. А затем, поставив импровизированный поднос на письменный стол, уселась на стул напротив него. Дафний же в это время принялся варить зерновой напиток на небольшой газовой плите. Находясь совершенно спокойным во время самых тяжёлых за всю свою жизнь операций, сейчас Уолтерс заметно нервничал из-за почти что незнакомки, решившей так открыто пойти на контакт, от чего его движения выходили дёрганными, резкими. Но Джоанна сама была слишком обескуражена, чтобы заметить это.
Налив им обеим горячего напитка в керамические лабораторные стаканы, Дафний поставил один напротив Джоанны, а сам же, усевшись на прежнее место и сняв перчатки, неторопливо принялся за еду. Разговаривать было не о чем; воцарилось густое неприятное молчание. Умоляя в мыслях кофе поскорее остыть, чтобы хотя бы пить его вместо тишины, Выжившая мельком бросила взгляд на доктора и немало удивилась открывшейся ей детали: руки Дафния были изящными, с длинными пальцами, словно у пианиста. Каким бы ни было его детство, проходило оно явно не на пустошах — в них бы обязательно въелись грязь, порох, да и выглядели бы не такими аристократичными. Странно.
— Как давно вы на корабле? — наконец спросила Анна, устав от разглядывания медицинского оборудования, выступающего из едва рассеиваемого лампой полумрака.
— Лет примерно двенадцать, — сухо ответил Уолтерс, откладывая вилку возле пустой тарелки и, разломав напополам один из хлебцов, помедлил со своим вопросом. Но потом всё же решился: — Ваши увечья… Они неправильно затягиваются. Я могу дать одно средство, которое немного улучшит процесс заживления.
— Было бы неплохо, — пожала плечом она. — Хотя я уже как-то пообвыкла к ним.
И это было почти что правдой. Ну, по крайней мере, она уже не дёргалась от любой отражающей поверхности.
— Как хотите. Зайдёте, если что, завтра. Кофе, кстати говоря, может остыть.
Вспомнив, что её ещё ждёт ароматный напиток, Джоанна наконец-то нашла, чем занять руки, и осторожно принялась за него. Как только первый глоток успел обжечь ей горло, Выжившая едва сдержалась, чтобы не скривиться. К счастью, ей не позволили это кое-какие оставшиеся правила приличия в голове. То ли Дафний не умел его варить, то ли именно этот был дрянным, но кофе вышел просто отвратительным на вкус. На довоенный он походил разве что запахом. И даже близко не напоминало то, которым иногда баловала себя она в Пристанище. Кажется она его нашла… его нашли они с… не думай об этом!
От резкого приказа внутреннего голоса Анна дёрнулась и пролила несколько капель себе на одежду. Дафний перевёл на неё немного удивлённый взгляд, пока она, стараясь не краснеть от этой ситуации — казалось бы, более неловко быть уже не может, но нет — пыталась стереть пятна рукавом. Затем же медик протянул ей носовой платок.
— Э-э-э, спасибо? — немало удивилась женщина. Чтобы пустошинский житель — да носил с собой платок? В это верилось с трудом.
Поняв, что ей пора уже удаляться, чтобы окончательно не испортить этому человеку вечер, Выжившая поднялась на ноги и, забрав импровизированный поднос, направилась к выходу. Развернувшись, чтобы попрощаться, женщина всё же не сдержалась и забросила пробную удочку:
— Вы явно не из пустошей, мистер Уолтерс. Только не говорите, что являетесь довоенным жителем, которого заморозили на двести лет и выпустили в Пустошь лишь недавно.
Тот скептически приподнял одну бровь, и с заметно похолодевшим тоном проговорил:
— Более бредовой версии никогда не слышал. А Айрис пыталась превзойти вас, поверьте. Моё происхождение не касается никого на этом корабле. Тем более — только что прибившейся на борт… — Едва сдержал на языке слово «бродяге», он замолчал.
Фыркнув от возмущения, Джоанна покрепче сжала доску в руках, борясь с желанием швырнуть её на пол или о чью-то голову, она резко дёрнула ручку двери на себя и быстро зашагала прочь, забыв закрыть дверь. Сотня никак не лестных ругательств в сторону этого бесчувственного человека крутились на языке, но леди не позволила им вырваться. Она скоро остынет. Не стоит давать обиде какого-либо шанса прорываться наружу.
***
Раздосадованная случившимся, Джоанна поднялась на нос судна, сама не замечая, как. Расстилавшаяся внизу чернота с мелькающими иногда крохотными огоньками завораживала, как и шёлковое небо, которое причудливый небесный кондитер посыпал, словно пудрой, россыпью Млечного пути. Женщина долго сидела, наслаждаясь красотой природы. И когда уже было собиралась уходить, услышала за спиной резкий голос:
— Это моё место.
Мгновенно развернувшись, Выжившая увидела напротив себя Мелиссу, которая, сложив руки на груди, наблюдала за ней.
— Простите, я не знала, — стушевалась Джоанна и, потупив взгляд, уже собиралась уходить, как вдруг была остановлена.
— На первый раз прощается. Остальная команда просто предупреждена. Раз уж так сложились обстоятельства, и ты тут, мне как раз нужно поговорить с тобой.
Позвякивая браслетами на руках, робо-женщина подошла к ней и, элегантно положив ладонь на поручни, оглядела горизонт, а затем же повернула голову к заметно напрягшейся Джоанне.
— О, не переживай, я не стану расспрашивать тебя о том, что привело тебя на этот корабль — хотя поверь, я догадываюсь, что ничего хорошего, — она на мгновение замерла, перебирая цепочку с кулоном у себя на шее, чтобы затем продолжить: — У всех вас есть какие-нибудь истории. Их настолько много, что даже мои матрицы памяти может закоротить.
