– Ну-ну… Давай ищи, – выдохнул Виталий, и потянулся, громко хрустнув суставами в запястьях.
– Так. По поводу прослушки. Это как караоке. Настраиваешь у себя дома тюнер вот на эту частоту, – Стрекун протянул маленький листочек, – прибавляешь громкость и слушаешь песни в исполнении Александра Кукушкина!
И захохотал во весь голос, так что у Зуева засвистело в ушах.
– Ладно, Олег. Будем надеяться на лучшее.
Зуев печально улыбнулся и протянул Стрекуну руку.
– Давай! Созвонимся!
Кукушкин, разложив очередной пасьянс, попросил Зоечку сделать самый крепкий кофе, позвонил знакомому коммерсанту по поводу нового унитаза, встал из-за стола, сделал три шага и рухнул на длинный кожаный диван в углу кабинета. В голове не было никаких мыслей, и только беспрестанно звучала мелодия из рекламы «Ча-ча-чая», заканчивалась и начиналась снова. Кукушкин даже концентрировал внимание на мелодии, говорил себе, что вот она сейчас закончится и всё. Но через минуту мелодия снова звучала, и избавления от нее быть не могло. Кукушкин закрыл глаза и попытался забыться. Но тут в кабинет заглянул Стас Тугов насчет телефона, удивлялся, смеялся, извинялся. Потом снова удивлялся, смеялся и извинялся. В общем, поспать Кукушкину не удалось.
Он опять сел за стол и просто так, безо всякой причины раскрыл зуевские анкеты. Все газеты и журналы Кукушкин обычно начинал просматривать с середины, такая была у него странная привычка. Изучать вопросник Александр Сергеевич тоже взялся с середины. И тотчас нахмурился, прочитав: «Произведение какого композитора может довести Вас до самопроизвольного оргазма?»
Задумавшись на минуту и, не найдя ответа, генеральный
прочитал другой вопрос, который был сформулирован так: «Если бы Вы были лицом противоположного пола, какой размер ягодиц Вы хотели бы иметь?» Сама мысль о представлении себя в роли женщины претила Кукушкину, и он с отвращением перешел к следующему: «Как часто Вы пользуетесь услугами девушек/юношей по вызову?» В отличие от предыдущих вопросов здесь давались варианты ответа. Причем вариантов было всего три: а) три раза в неделю; б) пять раз в неделю; в) десять раз в неделю.
Кукушкин попытался вспомнить, когда он в последний раз пользовался подобной услугой, но среди предложенных вариантов ответа не нашел. Снова нахмурившись и, вспомнив недобрым словом Зуева, он испытал искреннее сомнение, что подобные анкеты могут повысить мотивацию персонала к работе. Кукушкин захлопнул папку и направился в кабинет Шарапова, которого на месте не оказалось. Он положил папку с анкетами ему на стол и вышел на улицу. Необходимо было расслабиться. Посидеть в одиночестве в баре. Посмотреть на большом экране какие-нибудь соревнования. Неважно какие. Пусть это будет хоть керлинг. Или биатлон. На худой конец, шахматы. Но стресс снять просто необходимо. Здоровье важнее всего, а от одной кружки пива хуже не станет, – подытожил недолгий рабочий день Кукушкин, сел в машину и отправился в любимый спорт-бар «Рывок», располагавшийся неподалеку.
В центре стильного просторного зала в баре висел огромный экран, на котором к великой радости Кукушкина транслировали хоккейный матч. Встречались «Анахайм Майти Дакс» и «Сент-Луис Блюз». Александр Сергеевич заказал себе кружку самого легкого светлого пива и, забыв обо всем на свете, погрузился в хоккейные баталии. Болел он за Сент-Луис, но выигрывали калифорнийцы. Причем уже с крупным счетом для второго периода – 5:1.
Прошло пять минут. Кукушкин эмоционально раскачивался на стуле, переживал, сокрушался, подсказывал, кому отдать пас, кого удалить на две минуты. И вдруг совершенно неожиданно где-то справа от себя отчаянный болельщик отчетливо услышал чарующий низкий мужской баритон:
«Что дружба? Легкий пыл похмелья,
Обиды вольный разговор,
Обмен тщеславия, безделья,
Иль покровительства позор…»
Невольно повернувшись вправо, Кукушкин увидел за одним из столиков группу необычных людей. Два мужчины и две женщины сидели друг напротив друга. Сидели прямо и аристократично. У всех были необыкновенно одухотворенные лица. Говорили они медленно, отчетливо артикулируя. У них были какие-то невероятно красивые голоса, их жесты и манеры завораживали. Одеты они так, как одеваются, наверное, разве что английские лорды и леди. И в провинциальном спорт-баре эта компания, казалось, материализовалась не иначе, как благодаря неведомой машине времени, перенесшей этих людей сюда из другой эпохи и другого пространства. Кукушкин не верил своим глазам. Он даже засомневался, не спит ли он. Или не умер ли он, и всё вокруг – мир потусторонний… Своим ушам Кукушкин тоже отказывался верить, ведь эти люди… Они говорили стихами!
– Текут, ручьи любви, текут, полны тобою,
Во тьме глаза твои блистают предо мною… – произносил седовласый высокий мужчина бархатным баритоном. – Мне улыбаются, и звуки слышу я…
– Мой друг, мой нежный друг… люблю… твоя… твоя! – продолжала очаровательная дама в воздушном бежевом платье.
Кукушкин забыл о хоккее, ему стало стыдно, что он только что махал руками, раскачивался на стуле, даже пытался кричать и свистеть, когда рядом отдыхают такие воспитанные интеллигентные люди. Ведут возвышенные беседы, говорят стихами. И на столе у них не пиво, а квас. Ведь вот таким хотел быть Кукушкин! Таким он видел себя! Так почему же у него не хватает силы воли себя изменить. Этот бренный мир, вся эта суета… Зачем?! Вот совсем рядом сидят они, полные достоинства и невероятного обаяния. Как же ему захотелось стать одним из них! Как захотелось! Воздействие пива и это его желание было так велико, что у Кукушкина неожиданно прорезался голос. Он подошел к бармену и неожиданно для себя заговорил в духе поразившей его четверки.
– Любезный! Вам часом не известно, что это за люди за столиком при входе?
– Ой, вы знаете, они уже третий день подряд к нам приезжают в обеденное время.
Официант наклонился и заговорил шепотом на ухо Кукушкину.
– Шеф просил с ними быть особенно обходительными. Они из какого-то московского общества пушкинистов, а вот этот лысоватый мужчина, он еще вроде как член правительства что ли, что-то там по радиосвязи.
У Кукушкина сердце забилось с частотой драм-энд-бэйса. Да что же это такое? Ведь нужно узнать о них поподробнее, познакомиться, войти в их круг. Это шанс. Шанс, который нельзя упускать!
– Вот что, любезный! Принесите-ка мне покушать. Всё то, что заказывают они. Потом расскажете, как это называется. Да, и квасу не забудьте! Непременно принесите квасу!
Кукушкин не узнавал сам себя. Ни своего голоса, ни своей речи.
– Я вас понял, – учтиво отозвался официант и удалился.
За это время Виталий Зуев успел заехать домой и попробовал настроить аппаратуру на нужную частоту. Но поскольку дома у Кукушкина никого не было, то и прослушивать было нечего. Виталий об этом не знал. Не знал о том, что жена Кукушкина с маленьким Яшей уехала от мужа, и начал уже сомневаться в работоспособности методов и аппаратуры Стрекуна. Но телефон у того был занят. Терять время Виталий не стал, заехал в кафе, съел овощной салат, выпил два стакана апельсинового сока и отправился на запланированную встречу с потенциальными рекламодателями.
Фото-ателье «У Николая» соглашалось на сотрудничество только по бартеру. С Зуевым общался сам хозяин и фотомастер Николай, он предлагал сфотографировать всех ди-джеев в различных художественных образах и пытался убедить Виталия, что если разместить потом эти фотографии на рекламных щитах по городу, то это значительно поднимет рейтинг радиостанции. Ни о каких живых деньгах разговаривать Николай не хотел, никакие аргументы Зуева не действовали. Виталий начал раздражаться. А уж когда Николай предложил в качестве компенсации сделать Виталию собственный портфолио в стиле ню, Зуев не выдержал.
– Знаете что!.. Счастливо оставаться!
Садясь в машину, он вспомнил о предупреждении Стрекуна. Неужели опять голубая тема? Ведь этот Николай размещается на радиостанциях Нафнаева за самые что ни на есть живые деньги. Надо что-то делать, надо проблему решать! Он снова набрал Стрекуна. У того по-прежнему было занято.
