— Быстрее, — повторяет Жнец, и теперь в его голосе можно услышать несколько ноток усталости. Будто он тут стоял и ждал, пока я проснусь, целую ночь, не имея права даже глаза свои сомкнуть хоть на мгновение или отлучиться по зову природы.
— Предупреди всех, если я не вернусь, — одними губами прошу я Фирн, бросив мрачный взгляд на Каракурта, перед тем как выйти в коридор. Надеюсь, он не сотворит что-нибудь глупое в порыве своих эмоций.
Ещё чуть приоткрыв дверь, я выхожу в коридор, последовав за понурившим к полу нос Жнецом. И только когда песчаный услышал постукивание моих когтей по камню пола, он двинулся вперёд. Жаль, что, в отличие от него, у меня не получалось двигаться бесшумно.
Вообще, не похоже, чтобы этот мрачный дракон планировал меня убивать. Во всяком случае, сейчас. Лишь идёт себе вперёд, невидящим взглядом уставившись перед собой и даже не оборачиваясь ко мне. Так мы и выходим сначала в пустой и широкий коридор, в котором не было видно ни одного дракона, а затем попадаем в более узкий проход, ведущий в противоположную часть замка.
Странный звук, напоминающий капли, приближался. В нём всё отчетливее и отчётливее звучал ритм. А также я начала различать и другие звуки, будто низкие ноты, подобные глухим ударам по листу железа, только более мелодичнее. Во всём этом смешении мне чудился знакомый мотив, с каждым шагом становящийся всё более и более знакомым. Где-то я это слышала, я уверена. Но где?
— Пришли, — отрывает меня от размышлений Жнец, останавливаясь перед зашторенным проходом, из которого и доносится музыка. Да, я уже уверенна, что это музыка, а не случайное совпадение звуков. Вот на смену звукам разбивающихся капель приходит нечто другое — грустные, звонкие удары, на фоне то растущие, то спадающие по тональности. — Иди.
Жнец кивает в сторону прохода, приподнимая крылом правую шторку, за которой в мрачно освещенной комнате, что была доступна моему взгляду, я увидела свою сестричку, сидящую ко мне боком и зачарованно смотрящую куда-то влево с приоткрытой пастью.
— Тростинка! — зову я её к себе, без раздумья делая шаг в широкий зал.
Просторная, круглая комната, лишь слегка уступающая тронному залу этого дворца. Под её потолком висят тусклые, ниспадающие вдоль стен гирлянды из лунных плодов, освещающие заполненные множеством свитков стеллажи из тёмного дерева. В центре зала — Мастер, сидящий всего в паре метров напротив моей сестры за… Вы, должно быть, надо мной шутите?
Перед драконом, похоже, не желающим ходить без своих лат, я вижу широкий стол, чем-то напоминающий крыло, стоящий всего на трёх ножках. Причём очень толстый стол, с откинутой крышкой сверху, которую поддерживает тонкая палочка. И именно из-под этой крышки исходит приятный, спокойный звук, который очаровал мою сестричку. Это рояль… Правда, я удивлена, что он без кустов.
Когти прикрывшего глаза Мастера, который всё-таки решил снять свою маску, положив её на ближайшую полку, стучат по клавишам, выбивая ритм и превращая его в мелодию. Кончик его хвоста то и дело нажимает на один из трёх выступов снизу под инструментом. Да как… Откуда, вообще, у драконов может быть рояль? И почему этот ледяной умеет на нём играть? Зачем он позвал мою сестру? Нам сейчас устроят концерт, после которого наши глаза поголубеют?
За моей спиной Жнец задёргивает штору. А Тростинка отрывает свой взгляд от играющего дракона, поворачивая ко мне свою мордашку с лёгкой, доброй улыбкой, подзывая меня взмахом крыла. На её щеках я замечаю несколько слезинок, сбегающих по щекам.
— Всё хорошо? — подбираюсь я к сестричке, шепча на её ушко и косо поглядывая на не замечающего меня Мастера, переключающегося с одной мелодии на другую. Всё такую же грустную, хотя я на самом деле и не знаю, можно ли играть на рояле весёлую и задорную музыку. Никогда этим не интересовалась. — Ты в порядке?
— Да, — улыбается мне слегка Тростинка, прильнув к моей грудной клетке и вновь повернув свою мордочку к ледяному. — Мне так… красиво.
— Что? Красиво? — удивляюсь я.
Да что тут вообще происходит? Не планировал же Мастер просто устроить нам концерт? Это глупо. Да и вообще, меня всё ещё не покидает вопрос, откуда у него этот укушенный Мракокрадом рояль. Я если и видела у драконов музыкальные инструменты, то это скорее были барабаны разных форм! А тут… Ещё и столь человеческий на вид. Я даже не вижу явных различий, когда пытаюсь сопоставить его с размытым образом, оставшимся из прошлой жизни. Я… немного в растерянности, так что просто присаживаюсь на свой хвост и жду. Наверное, жду.
Ещё и снова в сердце вспыхивает тоска, когда я слушаю эту музыку. Так противно от самой себя, от своих поступков и решений. От того, что было оставлено позади и от осознания, что если мы и выберемся отсюда, то скорее всего изрядно поголубевшие. А я, вместо того чтобы бежать, сижу и слушаю музыку, напоминающую мне о прошлой жизни и о моих собственных неудачах. Как же это всё глупо…
И всё же пара конкретных вопросов не оставляют меня в покое. Откуда Мастер знает об этом инструменте? И почему он умеет на нём играть? Неужели он…
Нехорошая догадка кольнула меня, когда я поднимаю взгляд на морду ледяного дракона и дёргаю хвостом, ловя его пристальный взгляд, будто бы вглядывающийся в мою душу. Пальцы Мастера замедляются. Мелодия медленно утихает, пока наконец-то последняя капля не разбивается о камень, и в зале повисает тишина. Пальцы ледяного дракона осторожно и бережно придерживают крышку инструмента, и он медленно его закрывает, сложив подпорку во внутрь. Ладонь Мастера проскальзывает по закрытому рояль, будто поглаживая его, и ледяной на несколько долгих мгновений прикрывает свои глаза, опуская морду вниз.
— Этот дракон приносит свои извинения, — через полминутки молчания нарушает тишину Мастер, поднимаясь со своего места и медленно обходя рояль, ласково проскальзывая по нему пальцами крыла. — Он не хотел, чтобы вы пугались. Но ему нужно было поговорить с вами.
— Ты задракомантил Тростинку? — щурюсь я, услышав после возмущённое фырчание своей сестрицы рядышком, переходящее в несильный укус за моё плечо.
— Нет, — качает мордой дракон, присаживаясь перед нами и по очереди смотря то на меня, то на Тростинку.
— Мастер пришёл ко мне во сне и сказал, что знает о моём даре, — неуверенно пробормотала Тростинка, зализывая мои чешуйки, видимо решив, что слишком сильно их сдавила своими клыками. — Сказал, что не хочет нам вредить и готов обучать меня.
— Да, — кивает ледяной дракон, указывая своими крыльями на заполненные свитками полки. Будто я знаю, что в этих свёртках. — Столь многое было забыто. Утеряно. Из-за одного обмана. И это можно восстановить…
Его взгляд останавливается на мне, и вновь ледяной вглядывается в мои глаза. Хм, почему же он столь пристально смотрит на меня, ещё и будто с давящей его изнутри печалью? Я первой разрываю нашу зрительную дуэль, опустив свой взгляд на рояль за его спиной. Неужели он знает обо мне куда больше, чем хотелось бы? Знает о том, что я не просто спала в своём яйце, и что было нечто до этого?
— Но позвольте ему для начала рассказать свою историю. Выслушайте этого дракона, перед тем как судить его. Он не просит понимания или сочувствия. Просто немного внимания. — Грустная улыбка мелькает на его морде. — Вам лучше прилечь.
«Нет, стоп. Ты же не будешь сейчас нам рассказывать историю всей своей жизни, а потом ещё и пересказывать её остальным драконятам?» — удивлённо моргаю я.
— Ведь это будет долгая история, — чуть наклоняется к нам ледяной, упёршись пальцами своими крыльями в пол перед собой.
«Ну да, естественно» — мелькает в моей голове раздражение.
— Может… стоит подождать остальных? — немного покашляв в лапу, всё-таки решаюсь поинтересоваться я. — Вам ведь придётся им всё повторять.
— Ничего страшного. Да и некоторые вещи поймёте лишь вы.
Вновь взгляд ледяного останавливается на мне, а затем он начинает свой рассказ:
— Это произошло за восемь веков до вылупления того, кого назовут Мракокрадом. В королевской кладке ледяных под спокойным взглядом матери проклюнулось трое дракончиков. Два юных принца и их сестра, которой суждено было в будущем стать новой королевой. Именно одним из этих детёнышей был этот дракон. Вдохнув последним, он не был слабым или сильным, но в его когтях было будущее, хоть он и не осознавал этого на тот момент. Вместе со старшим братом, неестественно тихим и обеспокоенным, вылупившимся всего на пару минут раньше, он смотрел на ледяной дворец и в глаза оценивающей их матери, — мастер прикрыл свои глаза, и на его морде мелькнула тёплая, даже показавшаяся мне весёлой ухмылка, — будто она ждала, что её драконята с первого же дня начнут говорить и покорно исполнять любой её указ. Детство дракончиков прошло в постоянной учёбе. Слова, постановка речи, счёт, движения — всё должно было быть идеально, чисто и прекрасно, как кристальный морской лёд. За каждую ошибку они получали недовольное шипение своей матери и разочарованные взгляды учителей. За каждый успех лишь мрачный смешок и новые, ещё более сложные задания. И только старший брат удостаивался скупой похвалы. Он был умнее. Талантливее. Своими познаниями он вызывал восхищения у слуг, переговаривающихся о вылупление дракончика, способного превзойти в своих знаниях и стремлениях к ним даже ночных. Его всегда ставили в пример этому дракону и его сестре. «Будьте как он», — говорила мать-королева, кивая на вытянувшегося около неё старшего дракончика. И они, младшие, старались во всём догнать своего брата, который, впрочем, не гордился своим превосходством. Нет, он не ставил себя выше них, не кидал в сторону младших раздражённые взгляды, он был… особенным? Странным. Он всегда готов был помочь, подсказать, направить. Подставить своё плечо в трудную минуту, лишь грустно улыбаясь недовольно рычащим старшим. Это не была зависимость от чужой помощи, как могло показаться стороннему, это была дружба, сплотившая трёх драконят в одну семью, готовую держаться вместе и вместе стремиться к новым высотам, пока наконец-то мы, все трое, не заняли свои места в первом круге. Первый, вторая и третий в списке дракончиков своего года. И сколь быстро всё изменилось, когда королева узнала о том, что оба принца вылупились с даром подчинять своему слову мир, что они оба проклюнулись дракомантами. Два яйца наделённых даром предков в одной кладке — нечто невиданное, никогда до этого не встречавшееся в истории ледяных.
