В центре площади стал собираться народ. Парень не стал протискиваться туда, и вместо этого обошел растущую толпу и встал с другой стороны, облокотившись на прохладный от тени камень стены.

На просматриваемый со всех сторон помост легко взбежал, балансируя руками, словно он идет по канату, пестро наряженный комедиант. Он сначала подшучивал над кем-то, кто стоял на земле и кого закрывала от наблюдателя сцена. Потом затянул веселую надоедливую мелодию, зрители заулюлюкали и захлопали в такт. И наконец он поманил товарища из-за ширмы пальцем, приговаривая «кис-кис-кис», как кошкам — и над загородкой возникла подвижная тряпичная кукла, из тех, которые надевают на руки. Представление началось.

Это была история о славном рыцаре и, конечно, его возлюбленной даме, о подвигах и вечной любви. Рассказывалось, как влюбленный герой нашел путь к волшебному маяку, стоящему на краю света и хранящему внутри невиданные сокровища, собранные со всей земли. Маяк указывает на единственное безопасное для кораблей место, и, хотя судам нашего мира нечего делать в той стороне моря, он светит каждую ночь, чтобы однажды гостеприимно принять иномирных гостей, прибывшим на своих чудесных ладьях на его свет. Там была, конечно, роль мудрого шута, за шутками скрывавшего важнейшие подсказки для нашего героя, было предательство и отравленное вино, и сила поцелуя, спасающая от смерти…

Восторженных детей сажали на плечи, а те, кого некому было подсадить, забирались на возвышения, чтобы было лучше видно. На страшном моменте малышка заплакала и отвернулась, но вскоре, глядя на что-то на краю площади, снова радостно засмеялась.

Парень проследил за ее взглядом — там стояла красивая молодая женщина в дорогом островном наряде и знакомой улыбкой улыбалась девчонке. Никак не удавалось вспомнить, где он уже видел это лицо, но оно казалось совсем привычным… Он хотел было повернуться и досмотреть представление, как вдруг картинка перед глазами подернулась серой пеленой, расплылась, начала стремительно таять — и вот уже Юджина, наконец снова осознавшего себя собой, окружает штиль бархатной темноты. Мгновение позже его и вовсе выдернули из сновидения, пожалуй, даже грубее, чем ему бы того хотелось.

— Эй, Юдж, вставай, хорош дрыхнуть! — звонко голосил Хьюго, тыкая жесткой травинкой магу в ухо. — Мы тебя все добудиться не можем.

Юджин сел, протер глаза. В голове было еще тяжело после смотрения чужого сна. Вот только интересно, чьего?

— О, смотрите, проснулся!

Вряд ли уж этого рыжего. Тогда или Мигеля, или…

— Эверард, — маг просыпался на ходу, — тебе ничего не снилось сегодня?

Золотая бровь ехидно изогнулась и взмыла вверх.

— Спроси что попроще, маг. С чего тебе вообще интересоваться моими снами?

— Профессиональный интерес, — Юджин пожал плечами, — но ты ответь все-таки, а?

Клирик пожал плечами и бросил что-то вроде скупого «не запоминаю такое». Пора было продолжать путь.

Трясясь в седле по цветущему, слегка сожженному солнцем лугу, маг вспоминал этот чужой сон. Должно быть, монах ответил искренне: он как-то уже говорил, что почти никогда не помнит сны на утро, а если и помнит, то очень смутно. Но это все явно неспроста: пришедшее во сне воспоминание, присутствие там самого Юджина… Что там Эв сказал перед сном? «Да помогут нам боги»?..

— Хьюго, у тебя есть те морские карты? — выпалил маг, запоздало сам себе поражаясь.

Вор лукаво улыбнулся и полез в сумку. Долго там копался, что-то причитал, но карты все-таки вытащил — всего две, но зато старательно и подробно нарисованные, одна с подписями, сделанными разборчивым почерком, другая без.

— Мне нужна карта побережья. Ближайшей к нам части и дальше к северу, было бы неплохо.

Мигель усмехнулся.

— Ты сегодня никак вооружен прозрением? — дружески поддел он. — Неужели приснилось?

— И правда, все так. Только не мне, а Эверарду, — маг улыбнулся одними уголками губ и кивнул на монаха.

Тот тяжело вздохнул, начиная вспоминать.

Маг в двух словах рассказал о том, что ему пришлось увидеть, а само представление, опуская очевидно неважные части, передал подробно. На моменте, когда речь зашла о маяке, лицо клирика осветилось осознанием.

— Я понял теперь, о боги. Это не маяк, конечно — какой дурак будет хранить бессметные сокровища всех Обитаемых земель там, где каждую ночь горит самый приметный ориентир на сотни лиг вокруг? — Эв даже фыркнул, видимо, нарисовав себе эту картину.

Азарт проявился и на лице наемника.

— Боги услышали твои молитвы. Там нет никакого маяка и сокровищ, кроме древних фолиантов, но описание пути должно быть верным! Как там было сказано — единственное безопасное место для кораблей?..

Юджин и Хьюго уже сравнивали карты. Ту, на которой все было подробно расписано, с сожалением пришлось отложить: она изображала западное побережье Таара. А вот другая, не такая узнаваемая, на самом деле могла быть тем, что было нужно квартету. Это была незнакомая им береговая линия, причудливо изгибавшаяся и тянущаяся через добрую половину листа. Вдоль суши словно какой-то древний великан рассыпал камни целыми горстями — маленькими и большими группами скалы перекрывали подход к берегу практически везде. Кроме одного единственного места. Оно вдавалось в море сильнее всех остальных и на самом деле выглядело надежно: ровный берег, ни одной скалы, ни подводной, ни видимой глазу, никаких других опасностей. Это действительно могло быть то самое место, таинственная библиотека в гигантской круглой башне на краю света, которую искали друзья в надежде узнать о Железной империи то, что, возможно, однажды спасет им жизнь.

Друзья с сияющими лицами переглянулись.

— Ну и как нам это искать? По запаху? — проворчал монах, разрушая общую радость момента.

Мигель расхохотался, даже не обращая внимание на еще заживающую рану. Мгновением позже его подхватил Хьюго, и даже маг, и в конце концов Эверард махнул рукой, переставая сдерживать смех.

— Поедем прямо к морю, — выдавил из себя наемник, отсмеявшись, — этот мыс должен быть не слишком далеко от того места, к которому мы выедем, да и на магию можно рассчитывать, верно?

Юджин кивнул. О, какое увлекательное приключение подкидывала им жизнь! Тревога, кошмары о прошлой жизни, вновь вспыхнувшая горечь утраты и скорбь по его мастеру временно были оставлены и почти забыты — но вряд ли надолго. Маг знал это и ничего не мог поделать. Оставалось только ехать дальше, потому что сдаться сейчас было бы уже глупо. Да и куда он вернется? В шумном городе Альрине у него действительно не осталось никаких дел.

========== Глава 13. Перекрестки путей ==========

По пустошам, между бледным небом и бледной травой, файтер, клирик, вор и маг скакали в им одним известном направлении. Короткие привалы, крепкий сон в самые глухие ночные часы — и снова в седла, снова в путь. Близость цели подстегивала их, друзья торопились, и не летели только потому, что берегли лошадей.

Иногда смеялись или разговаривал, но чаще молчали. Каждый думал о своем — о, им было, о чем подумать! Они выбрали свою дорогу, дорогу вечных путников, которым некуда вернуться из далеких странствий, и вместе с ней они получили азартный блеск в глазах и тихое бесстрашие, легкость, ставшую такой родной. И потеряли что-то, что пришлось позабыть, оставить в прошлом, что с собой было не унести. Об этом не говорили, конечно — но у каждого есть свои невеселые мысли, приходящие к проснувшимся в предрассветный час.

Похлопывая коня по сильному боку, торопя взглядом горизонт, Юджин старался не думать о гаденьком червячке чувства тревоги, время от времени шевелившемся у него внутри. Магу снились работорговцы и свой унизительный плен, безуспешные попытки бежать, снова, как в тот раз, на него обрушивались страх и отчаяние. Как-то вспомнились и слова прорицателя в Демиане о смерти его мастера: «убит бардом и воином, к которым был привязан сердцем…». Значит, это было предательство? Его мастера предали те, кому он доверял?.. Юджин грыз губы от досады и порой сам удивлялся своей ненависти, по маленькому ростку расцветающей у него внутри.